Решение по делу № 2-124/2023 от 28.09.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

УИД: 31RS0022-01-2022-006163-38 № 2-124/2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 сентября 2023 года гор. Белгород

Свердловский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Василенко В.В.,

при секретаре Сидоренко И.В.,

с участием представителя истицы ФИО6, представителя ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» ФИО7, представителя ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» ФИО8, представителя ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» ФИО9, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, прокурора Кошмановой Я.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО14 (<данные изъяты>) к ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» (<данные изъяты>), ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» (<данные изъяты>), ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» (<данные изъяты>) о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО14 обратилась в суд с иском, в котором, ссылаясь на причинение ей нравственных и физических страданий, вследствие смерти её отца ФИО1, просит взыскать солидарно с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода», ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

В обоснование заявленных требований истица указала, что её отец ФИО1 в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», ДД.ММ.ГГГГ ему был диагностирован <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ больной выписан на амбулаторное лечение по месту жительства в ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода», которое проходил в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в связи с ухудшением состояния его здоровья осуществлялся вызов бригады скорой медицинской помощи.

ДД.ММ.ГГГГ отец ФИО14 умер.

Истица полагает, что смерть ФИО1 наступила в результате не надлежаще и некачественно оказанной ему медицинской помощи со стороны ответчиков.

Истица ФИО14 в судебное заседание не явилась. О времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом. Обеспечила участие в деле представителя.

Представитель истицы ФИО6 поддержала заявленные требования.

Представители ответчиков возражали против удовлетворения иска.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 считали заявленные требования необоснованными.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерство здравоохранения Белгородской области, Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Белгородской области, ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18 в судебное заседание не явились. О времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

Суд, выслушав доводы лиц, участвующих в деле, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковое заявление подлежит частичному удовлетворению, приходит к следующему выводу.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 является отцом ФИО14, о чем свидетельствует свидетельство о рождении (т. 1 л.д. 19).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в плановом порядке госпитализирован в нефрологическое отделение ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» с целью проведения <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 отмечалась <данные изъяты>, он переведен в изолятор под динамическое наблюдение. Пациент осмотрен врачом - терапевтом, по результатам МСКТ органов грудной клетки выявлена <данные изъяты>, характерные для <данные изъяты> лабораторные изменения не выявлены. На следующий день при получении <данные изъяты> ПЦР-исследования на <данные изъяты>, отсутствии признаков дыхательной недостаточности больной выписан домой под амбулаторное наблюдение врачом общей практики.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 осмотрен на дому врачом общей практики ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» с симптомами <данные изъяты>, назначена противовирусная, антибактериальная, симптоматическая терапия.

При повторном осмотре врачом общей практики <адрес> отца истицы симптомов <данные изъяты> у него не отмечалось, сатурация – <данные изъяты>%, при ПЦР-исследовании на <данные изъяты> получен <данные изъяты>. При этом у больного сохранялись симптомы <данные изъяты>, рекомендовано продолжить назначенную терапию, при нарастании степени тяжести вызвать бригаду скорой медицинской помощи. Аудиоконтроль за состоянием ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ не осуществлялся, лекарственными препаратами для лечения <данные изъяты> он не обеспечен.

ДД.ММ.ГГГГ в связи с резким ухудшением состояния здоровья отцом ФИО14 была вызвана бригада скорой медицинской помощи ОГБУЗ «ССМП Белгородской области».

На место вызова бригада скорой медицинской помощи прибыла в ДД.ММ.ГГГГ. У больного отмечались признаки <данные изъяты> на фоне <данные изъяты>.

С целью уточнения диагноза бригада скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ вызвала ФИО19 врачебную бригаду скорой медицинской помощи, которая прибыла к больному в ДД.ММ.ГГГГ

Врачебной бригадой ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» принято решение о транспортировке пациента в хирургическое отделение ковидного госпиталя ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» (в соответствии с утвержденной маршрутизацией пациентов с COVID-19 и хирургической патологией).

В ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» пациент осмотрен совместно врачом-хирургом, врачом-инфекционистом, врачом-анестезиологом-реаниматологом. Данных об острой хирургической патологии не выявлено. При осмотре у больного отмечались <данные изъяты>, на фоне оказанной медицинской помощи состояние стабилизировалось. У ФИО1 в ходе обследования выявлено подозрение на <данные изъяты>, в этой связи врачебная бригада скорой медицинской помощи транспортировали пациента в специализированное кардиологическое отделение ковидного госпиталя ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода».

ДД.ММ.ГГГГ при поступлении в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» больной госпитализирован в отделение анестезиологии и реанимации, где осуществлялась интенсивная комплексная терапия <данные изъяты> (<данные изъяты>), при нарастании <данные изъяты> пациент переведен на <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер.

По результатам оценки качества медицинской помощи, оказанной ФИО1, экспертами ФИО2 подготовлены заключения, согласно которым при оказании медицинской помощи в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» выявлено нарушение: при выписке из стационара пациент не направлен в <данные изъяты> госпиталь, что создало риск прогрессирования имеющегося заболевания.

В отношении других ответчиков эксперты ФИО2 не установили нарушений, связанных с оказанием медицинской помощи больному, отмечено лишь нарушение заполнения медицинской документации работниками ОГБУЗ «ССМП Белгородской области».

Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Белгородской области, проводя свою проверку, дополнительно указал, что ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» в ходе оказания медицинской помощи ФИО1 не обеспечил больного необходимыми лекарственными препаратами для лечения <данные изъяты> в амбулаторных условиях, в том числе и на бесплатной основе.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 323-ФЗ.

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Минздравом России от 14.10.2021 г. № 13 разработаны Временные методические рекомендации – Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19) (версия № 13), которые действовали на момент оказания медицинской помощи ФИО19 в период с 22 по 28 октября 2021.

В соответствии с этими рекомендациями обязательной госпитализации в структурное подразделение медицинской организации для лечения COVID-19 I типа созданного для госпитализации пациентов, находящихся в тяжелом и крайне тяжелом состоянии, а также пациент, относящихся к группе риска подлежали пациенты с ХБП, получающие лечение диализом (перитонеальным, гемодиализом). Госпитализация также показана (хотя и в не обязательное порядке) пациентам с ХБП 4-5 стадии в случае выявления у них COVID-19.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО14 усматривается, что основанием для её обращения в суд с требованием о компенсации причиненного морального вреда послужило ненадлежащее и несвоевременное оказание медицинской помощи её отцу ФИО1, приведшее, по мнению истицы, к его смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу (п. 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» даны разъяснения о том, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинские организации – ответчики по настоящему делу - должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО14 в связи со смертью ФИО1 (его отца), медицинская помощь которому в период с ДД.ММ.ГГГГ была оказана, как утверждает истица, ненадлежащим образом.

Определением Свердловского районного суда г. Белгорода от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза по материалам гражданского дела и медицинским документам, проведение которой поручено ФИО3.

Согласно выводам, изложенным в заключении комплексной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № №, медицинская помощь ФИО1 была оказана некачественно в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода»: имелись дефекты оформления медицинской документации, диагностики, лечения и тактики.

При установлении причины смерти ФИО1 комиссия экспертов указала, что выявленные и указанные выше дефекты оказания медицинской помощи, допущенные в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (оформления медицинской документации – п. 2.1, диагностики – п. 2.2, лечения – п. 2.3), а также в ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» в период с ДД.ММ.ГГГГ по 27.10.2021 (оформления медицинской медицинской документации – п. 4.1, диагностики – п. 4.2 и лечения – п. 4.3), не могли сами по себе привести к возникновению или ухудшению течения заболевания, послужившего причиной наступления и смерти (<данные изъяты>), т. е. способствовать ухудшению состояния здоровья больного.

Имевшие место как в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», так и в ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» дефекты тактики (п.п. 2.4, 4.4) в виде непредпринятых мер по госпитализации пациента с неблагоприятным преморбидным фоном, находящегося в группе риска по развитию тяжелого и осложненного течения <данные изъяты> в специализированный стационар, могли оказать определенное влияние на течение данного тяжёлого инфекционного заболевания, развитие осложнений и наступивший исход. Однако, объективно оценить степень этого влияния не представляется возможным, так как современная медицина не располагает надёжными, объективными научными методиками или технологиями, позволяющими достоверно установить вероятность наступления того или иного исхода заболевания в зависимости от различных гипотетических условий (в данном случае отсутствия или наличия стационарного наблюдения и лечения).

Учитывая тяжесть и высокий уровень смертности основного заболевания (<данные изъяты>), недостаточную изученность <данные изъяты>, непредсказуемость течения и исхода этой патологии, тем более на неблагоприятном преморбидном фоне (при наличии тяжёлой сопутствующей патологии – <данные изъяты>) обоснованно предполагать, что при гипотетическом отсутствии выявленных дефектов оказания медицинской помощи неблагоприятный исход (смерть больного) не наступила бы, нельзя.

Выявленные при проведении данной экспертизы тактические дефекты оказания медицинской помощи (п.п. 2.4, 4.4), хотя и могли оказать определенное влияние на течение данного тяжёлого инфекционного заболевания, развитие осложнений и наступивший исход, однако, этиологически и патогенетически не могли породить и определить характер следствия (смерти) и являются в данном случае не причиной, а лишь частью совокупности условий, от наличия которых зависит возникновение, существование, развитие и время наступления следствия (смерти). Причём, данное условие нельзя считать необходимым (т. е. таким, без которого смерть закономерно не наступила бы), поскольку однозначно и аргументированно установить наступила бы или нет смерть пациента при отсутствии этих дефектов медицинской помощи нельзя. Таким образом, эти тактические дефекты оказания медицинской помощи (п.п. 2.4, 4.4) в прямой причинной связи со смертью ФИО1 не состоят.

В связи с невозможностью объективного определения степени влияния на течение заболевания и его исход выявленных тактических дефектов (п.п. 2.4, 4.4), отсутствие объективных оснований полагать, что при их гипотетическом отсутствии неблагоприятный исход (смерть больного) не наступил бы, установить наличие или отсутствие косвенной причинной связи между этими дефектами и наступлением смерти ФИО1 не представляется возможным.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду на основании п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Выводы экспертов ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Комитета здравоохранения Курской области подтвердили наличие дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1, которые способствовали наступлению его смерти, при этом, не опровергнув наличие вины у перечисленных ответчиков в наступлении неблагоприятных последствий.

Более того, судом при рассмотрении дела была назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза по материалам гражданского дела и медицинским документам, производство которой поручено эксперту ФИО4.

Вышеуказанный эксперт в заключении от ДД.ММ.ГГГГ № № указал, что возможно было избежать смерти ФИО1, если бы по договоренности ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» произвели перевод в специализированное отделение по лечению <данные изъяты> своевременно, т.е. ДД.ММ.ГГГГ, и там проводилось лечение <данные изъяты>, сопутствующей патологии со стороны <данные изъяты>.

В свою очередь бы поликлиника при выписке на дом контролировала процессы воспаления в организме, проводила анализы, показывающие изменения в организме при <данные изъяты> и сопутствующей патологии. Следила бы за общим состоянием и, при малейшем ухудшении (или без него), госпитализировала пациента в связи с сопутствующей патологией <данные изъяты>, согласно приказа Минздрава РФ от 18.05.2020 № 459н и временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции» (версия № 13 от 14.10.2021). То исход заболевания не был бы летальным для больного, это зависит ещё и от развития тяжести заболевания, своевременного медикаментозного лечения <данные изъяты>.

В ходе дополнительной судебной экспертизы эксперт ФИО20 также установил наличие дефектов медицинской помощи, оказанной отцу истицы, со стороны ОГБУЗ «ССМП Белгородской области».

Так, при ухудшении состояния здоровья ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ вызвана скорая помощь, длительность ожидания которой составила <данные изъяты> часов, что превысило время в <данные изъяты> раза. При прибытии бригады № № установлен неправильно диагноз: <данные изъяты>, что привело к лишним действиям по исключению острой хирургической патологии, требующей оперативного лечения, увеличения длительности по времени при доставке в <данные изъяты> госпиталь. В записи талона СМП при измерении сатурации указана цифра <данные изъяты> %. Проведение <данные изъяты> со скоростью <данные изъяты> л/мин. Его недостаточно при такой сатурации. Не указан метод введения <данные изъяты> и аппарат. При сатурации <данные изъяты> % показана <данные изъяты> и скорость введения <данные изъяты> должна быть до <данные изъяты> л/мин., также не проводилась <данные изъяты>.

Вызванная другая бригада № № также выявила симптомы острой хирургической патологии для исключения её по маршрутизации пациент доставлен в Борисовскую ЦРБ. В процессе доставки в связи со снижением сатурации до <данные изъяты> % проводилась <данные изъяты> со скоростью потока <данные изъяты> л/мин. Без указания методов введения <данные изъяты> и аппарата, также не проведена <данные изъяты> и скорость введения <данные изъяты> недостаточна. Здесь также показана <данные изъяты> и применение <данные изъяты> со скоростью потока <данные изъяты> л/мин при сатурации ниже <данные изъяты> % - <данные изъяты> %. По причине не точной диагностики острой хирургической патологии, для исключения которой необходимо было ехать в другой населённый пункт, потеряно время для лечения в специализированном <данные изъяты> госпитале. Тем более, состояние больного ухудшалось до крайне тяжёлого по прибытии в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», у него появились признаки <данные изъяты>. Ухудшение состояния со стороны легочной системы на фоне сопутствующей патологии <данные изъяты>, лечение оказалось не эффективным. В итоге около <данные изъяты> часов времени понадобилось для доставки больного в <данные изъяты> госпиталь. Вовремя не проведённое лечение и <данные изъяты> привели к смерти.

Выводы данных экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности за подготовку заведомо ложного заключения, принимаются судом за основу, поскольку они мотивированы, не противоречат другим материалам дела, при исследовании эксперты использовали всю медицинскую документацию ФИО1

В материалах дела не содержится доказательств отсутствия вины ответчиков в оказании медицинской помощи ненадлежащего качества, наличии дефектов оказания медицинской помощи, способствовавших наступлению смерти ФИО1, а также доказательства того, что при оказании больному медицинской помощи надлежащего качества, включая своевременный перевод в <данные изъяты> госпиталь, своевременное оказание скорой медицинской помощи, а не спустя <данные изъяты> часов после её вызова, не удалось бы избежать наступления неблагоприятного исхода в виде смерти.

В результате некачественного и несвоевременного оказания отцу истицы медицинской помощи работниками ответчиков было нарушено личное неимущественное право ФИО14 на семейную жизнь, что повлекло причинение ей нравственных страданий (морального вреда).

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО5 пояснил, что ФИО14 очень тяжело переживала смерть отца, поскольку он для неё был единственным родителем, кроме того, у умершего были близкие отношения со своим внуком.

Представитель истицы ФИО6 в судебном заседании пояснила, что между ФИО14 и умершим были действительно теплые отношения, поскольку он один её воспитывал. ФИО1 приходился дедушкой ребенку истицы. Они проживали в одном городе, поэтому он к ним часто приезжал, занимался воспитанием внука. У умершего был еще один сын, с которым у ФИО14 напряженные отношения.

Суд, учитывая имевшуюся между истицей и её отцом тесную семейную связь, наличие у погибшего иных близких родственников, принимая во внимание фактические обстоятельства оказания ФИО1 некачественной медицинской помощи в сложившейся обстановке, существенность допущенных нарушений при её оказании и приходит к выводу о том, что требованиям разумности и справедливости, а также принципу конституционной ценности здоровья и жизни человека, семейных связей, разорванных смертью отца истицы, будет отвечать компенсация морального вреда в размере <данные изъяты> руб. В материалы дела потерпевшей не представлено достаточного количества доказательств близких отношений с умершим для возможности взыскания компенсации морального вреда в заявленном в иске размере, как об этом указано в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» от 26.01.2010 № 1.

Согласно абзацу 1 статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

О совместном характере причинения вреда может свидетельствовать согласованность и скоординированность действий, а также их направленность на реализацию общего для всех действующих лиц намерения.

Из материалов дела следует, что каждый из ответчиков оказывал ФИО1 медицинскую помощь самостоятельно в рамках своей компетенции, совместные действия при оказании медицинской помощи ответчиками не совершались, ответчики между собой действия не согласовывали и не координировали. Таким образом, ответчики не являются лицами, совместно причинившими вред.

Между тем, компенсация морального вреда подлежит взысканию с каждого из ответчиков с учетом степени и количества допущенных каждым из них дефектов при оказании больному медицинской помощи в рамках своей компетенции, их существенности исходя из сложившейся обстановки распространения коронавирусной инфекции, группы риска пациента ввиду ее возраста, жалоб пациента.

Анализируя выводы заключений судебно-медицинской экспертизы, суд приходит к выводу о том, что основные и наиболее существенные недостатки оказания ФИО1 медицинской помощи были допущены ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода»: дефекты тактики, выразившиеся в непринятии мер по госпитализации пациента с неблагоприятным <данные изъяты>, находящегося в группе риска по развитию <данные изъяты>, в специализированный стационар.

Допущенные ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» дефекты оказания медицинской помощи в виде несвоевременной доставки больного в <данные изъяты> госпиталь значительно менее существенные и сами по себе не препятствовали ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» своевременно принять меры по госпитализации пациента в специализированное лечебное учреждение для больных <данные изъяты>.

Таким образом, с учетом степени и количества допущенных каждым из ответчиков дефектов при оказании ФИО1 помощи в рамках своей компетенции, их существенности исходя из сложившейся обстановки распространения <данные изъяты>, группы риска пациента ввиду его возраста, жалоб пациента, суд приходит к выводу о взыскании с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» в пользу истицы компенсации морального вреда по <данные изъяты> руб. с каждого из данных ответчиков, с ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» - в размере <данные изъяты> руб.

Аналогичная позиция в части солидарной ответственности ответчиков изложена в определении Первого кассационного суда общей юрисдикции от 01.06.2022 по делу № 88-14683/2022.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Определениями Свердловского районного суда г. Белгорода от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначались судебные экспертизы, расходы по проведению которых возлагались на ФИО14

За производство экспертиз истица заплатила <данные изъяты> руб., что подтверждается платежным поручением (т. 3 л.д. 140) и чек-ордером от <данные изъяты> (т. 1 л.д. 197).

Расходы на экспертизу были необходимы для установления обоснованности заявленных требований, в связи с чем они подлежат возмещению ответчиками пропорционально взысканному с них размеру компенсации морального вреда.

ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» обязаны возместить ФИО14 расходы на проведение судебной экспертизы в размере по <данные изъяты> руб. (<данные изъяты>*<данные изъяты>/<данные изъяты>) с каждого из них, с ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» подлежат взысканию данные расходы в размере <данные изъяты> руб. (<данные изъяты>*<данные изъяты>/<данные изъяты>)

Издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации (ч. 1 ст. 103 ГПК РФ).

В связи с тем, что заявленные требования не предполагают солидарное возмещение судебных расходов, государственная пошлина подлежит взысканию с каждого из ответчиков по <данные изъяты> руб. в доход муниципального образования городской округ «Город Белгород».

Руководствуясь ст.ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО14 (<данные изъяты>) к ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» (<данные изъяты>), ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» (<данные изъяты>), ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» (<данные изъяты>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» в пользу ФИО14 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб., расходы на проведение судебной экспертизы в размере <данные изъяты> руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» в пользу ФИО14 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб., расходы на проведение судебной экспертизы в размере <данные изъяты> руб.

Взыскать с ОГБУЗ «ССМП Белгородской области» в пользу ФИО14 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб., расходы на проведение судебной экспертизы в размере <данные изъяты> руб.

В остальной части исковых требований ФИО14 отказать.

Обязать каждого из ответчиков выплатить государственную пошлину в доход муниципального образования городской округ «Город Белгород» по <данные изъяты> руб.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд через Свердловский районный суд города Белгорода в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы.

Судья – подпись.

Мотивированное решение изготовлено 29.09.2023.