Решение по делу № 02-2205/2023(02-0154/2022)~М-0072/2021 от 27.01.2023 - о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда, суд.

Дело № 2-2205/2023

УИД 77RS0022-02-2021-000251-68

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

адрес 27 января 2023 года

Преображенский районный суд адрес в составе председательствующего федерального судьи Трофимовича К.Ю.,

при секретаре фио,

с участием заместителя Преображенского межрайонного прокурора адрес фио,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2205/2023 по иску ФИО1 в своих интересах и в интересах ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению адрес клиническая больница № 4 им. фио Департамента здравоохранения адрес» о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда, суд

Установил:

Истец ФИО1, действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО2, паспортные данные, ФИО3, паспортные данные, обратилась в суд с иском к ответчику ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда.

Исковые требования мотивированы тем, что 24.06.2019 года умер супруг истца ФИО1, отец несовершеннолетних фио и паспортные данные, ФИО3, паспортные данные, – фио, паспортные данные. По мнению истца, смерть её супруга наступила вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей сотрудниками ответчика при оказании ему медицинской помощи, в том числе не соответствующих требованиям безопасности. Так, 22.05.2019 года фио был госпитализирован в филиал ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» «Психиатрический стационар им. фио» в тяжелом состоянии. Во время пребывания в стационаре фио прописывались тяжелые психотропные препараты, повышающие риск самоубийства, в том числе в недопустимых комбинациях. 24.06.2019 года при перемещении фио по территории психиатрического стационара не была обеспечена его безопасность. фио, передвигаясь в сопровождении одной санитарки, внезапно побежал к пожарной лестнице, поднялся на крышу дома, откуда упал и разбился насмерть.

По мнению истца ФИО1 смерть фио наступила в результате противоправных действий, виновной непредусмотрительности и небрежности сотрудников ответчика, допустивших недооценку клинической ситуации и тяжести состояния пациента, непринятие мер, направленных на своевременную диагностику и лечение жизненно угрожающего состояния пациента в условиях стационара, что привело к наступлению смерти фио Также истец ссылается на допущенные нарушения требований безопасности сотрудниками ответчика.

Учитывая вышеизложенное истец ФИО1 обратилась с указанным исковым заявлением в суд, и просила суд взыскать с ответчика в свою пользу денежные средства: на содержание малолетнего сына ФИО2, паспортные данные, компенсацию в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца ежемесячно по сумма, начиная с 25.12.2020 года, до достижения ФИО2 18 лет, а в случае обучения в учебном учреждении по очной форме, до окончания учебы, но не более чем до 23-х лет, с последующей индексацией в установленном законом порядке; на содержание малолетней дочери ФИО3, паспортные данные, компенсацию в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца ежемесячно по сумма, начиная с 25.12.2020 года, до достижения ФИО3 18 лет, а в случае обучения в учебном учреждении по очной форме, до окончания учебы, но не более чем до 23-х лет, с последующей индексацией в установленном законом порядке; компенсацию в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца ежемесячно по сумма, начиная с 25.12.2020 года до 21.06.2033 года, то есть до достижения дочерью ФИО3 14 лет; в интересах несовершеннолетнего фио единовременную задолженность по ежемесячным платежам в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца за период с 25.06.2019 года по 25.12.2020 года в размере сумма; в интересах несовершеннолетней ФИО3 единовременную задолженность по ежемесячным платежам в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца за период с 25.06.2019 года по 25.12.2020 года в размере сумма; компенсацию морального вреда в размере сумма, расходы на нотариальные услуги в размере сумма; компенсацию морального вреда в размере сумма в пользу фио; компенсацию морального вреда в размере сумма в пользу ФИО3

Истец ФИО1, её представитель по доверенности фио в судебное заседание явились, иск поддержали, заявили ходатайство о назначении дополнительной экспертизы, которое было отклонено судом. Представили письменные пояснения по иску, просили суд иск удовлетворить в полном объеме.

Представители ответчика ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» фио, фио в судебное заседание явились, иск не признали, возражали против удовлетворения иска, поддержали ранее изложенную в письменных возражениям на иск правовую позицию относительно исковых требований (том 1 л.д. № 141-143, 206-217), просили суд в удовлетворении заявленных требований отказать.

Третье лицо фио в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, ранее представила письменную позицию по иску, в которой полностью поддержала доводы ответчика, просила рассмотреть дело в свое отсутствие (том 2 л.д. № 96-97).

В соответствии со статьей 113 ГПК РФ Лица, участвующие в деле, извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

В соответствии с п. 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», гражданин несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, доставленных по адресу его регистрации по месту жительства или пребывания, а также риск отсутствия по указанным адресам своего представителя. Сообщения, доставленные по названным адресам, считаются полученными, даже если соответствующее лицо фактически не проживает (не находится) по указанному адресу.

Исходя из части 1 статьи 35 ГПК РФ - Лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

С учетом положений ст. 167 ГПК РФ, а также права истца на рассмотрение заявленного требования в установленный законом и разумный срок, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие третьего лица.

Изучив и исследовав материалы гражданского дела, выслушав участников процесса, допросив свидетелей по делу и выслушав эксперта, проводившего судебную экспертизу, заслушав заключение прокурора, полагавшего с учетом выводов экспертного заключения, исковые требования не подлежащими удовлетворению в полном объеме, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему:

В соответствии со статьей 56 ГПК РФ - Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений.

В соответствии с частью 3 статьи 196 ГПК РФ - Суд рассматривает дело в рамках заявленных исковых требований.

Судом установлено, и следует из материалов гражданского дела, в том числе из медицинских документов, что истцы ФИО1, несовершеннолетние ФИО2, паспортные данные, и ФИО3, паспортные данные, являются супругой и детьми фио, паспортные данные, умершего 24.06.2019 года.

21.05.2019 года фио после вызова супругой бригады скорой помощи, был госпитализирован в отделение токсикологической реанимации ГБУЗ «ГКБ им. Братьев Б-ных ДЗМ», где находился на лечении с 21.05.2019 года по 22.05.2019 года с диагнозом: «Отравление бензодиазепинами, суицид? Токсическая энцефалопатия. Астенический синдром. Шизофрения». После стабилизации соматического состояния для дальнейшего лечения по психическому состоянию был переведен в ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» для дальнейшего лечения.

24.06.2019 года, находясь на лечении в ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» фио, передвигаясь по территории больницы, убежал от санитарки, побежал к пожарной лестнице, поднялся на крышу дома, откуда упал, в следствие чего, наступила его смерть.

В исковом заявлении истец ФИО1 указывает, что смерть ее супруга наступила вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей сотрудниками ответчика при оказании ему медицинской помощи, в том числе не соответствующих требованиям безопасности. 22.05.2019 года фио был госпитализирован в филиал ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» «Психиатрический стационар им. фио» в тяжелом состоянии. Во время пребывания в стационаре фио прописывались тяжелые психотропные препараты, повышающие риск самоубийства, в том числе в недопустимых комбинациях. 24.06.2019 года при перемещении фио по территории психиатрического стационара не была обеспечена его безопасность. фио, передвигаясь в сопровождении одной санитарки, внезапно побежал к пожарной лестнице, поднялся на крышу дома, откуда упал и разбился насмерть. По мнению истца ФИО1 смерть фио наступила в результате того, что фактически, при оказании медицинских услуг фио ответчиком не обеспечено соблюдение требований к организации и проведению внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, а также допущено грубое нарушение правил безопасности, повлекшее смерть человека, который находился в остром психическом состоянии, не контролировал себя - его безопасность и контроль были всецело на ответчике. Таким образом, оказываемая ответчиком в стационаре медицинская помощь (медицинская услуга) не соответствовала требованиям безопасности, что и повлекло по неосторожности причинение смерти фио В рамках проверки по факту обнаружения трупа фио, проведенной Преображенским МРСО СУ по адрес ГСУ СК России по адрес, для определения причины смерти судебно-медицинское исследование (экспертиза) поручено экспертам адрес Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения адрес (БЮРО СМЭ адрес Москвы). В заключении эксперта (стр.10) указано, что «в печени, почке, желудке, крови и моче обнаружены клозапин (лепонекс) и феварин (флувоксамин) (определено клозапина (лепонекса) : в крови -0,076 мг%, в печени - 0, 099 мг%, в моче - 0,093 мг%; феварина (флувоксамина): в крови -0,027 мг%, в печени - 0, 980 мг%, в моче - 0,320 мг)», на основании чего эксперт делает вывод, что «установленные при судебно-химическом исследовании крови от трупа концентрации клозапина и феварина не являются смертельными и свидетельствует лишь о приеме данных препаратов фио незадолго до смерти». Как указывает истец, известно, что на протяжении некоторого времени перед смертью фио употреблял по назначению врача антидепрессант феварин (флувоксамин). Из инструкции к препарату феварин (действующее вещество флувоксамин): «...Суицид/суицидальные мысли или клиническое ухудшение состояния. Депрессия связана с повышенным риском суицидальных мыслей, самоповреждений и попыток суицида (суицидальное поведение). Этот риск сохраняется до значительного улучшения состояния. Так как улучшение может не наступить в течение первых нескольких недель лечения или дольше, пациенты должны находиться тщательным наблюдением до появления такого улучшения. В клинической практике широко распространено увеличение риска суицида на ранних стадиях выздоровления. Другие психические расстройства, для лечения которых назначают флувоксамин, также могут быть связаны с повышенным риском суицидальных поступков. Кроме того, эти состояния могут сопутствовать глубокой депрессии. Поэтому пациенты с другими психическими расстройствами должны находиться под тщательным наблюдением. Известно, что пациенты с суицидальным поведением в анамнезе или в значительной степени проявляющие суицидальное мышление, перед началом лечения имеют больший риск суицидальных мыслей или суицидальных попыток и должны тщательно наблюдаться во время лечения. Тщательное наблюдение за пациентами, особенно имеющими высокий риск, должно сопровождать лекарственную терапию особенно на ранних ее стадиях и после изменений дозы.... Также имеются указания на нежелательные побочные эффекты, связанные с комбинацией препаратов феварина и клозапина. Из инструкции к препарату ФИО4 (действующее вещество флувоксамин): «При депрессии, как правило, существует высокая вероятность попытки суицида, которая может сохраняться до достижения достаточной ремиссии». Таким образом, по-мнению истца, препараты, которые обнаружены в теле фио после смерти, являются психотропными, изменяющими восприятия, сознание и поведение человека, и, как следует из инструкции, они могут провоцировать суицидальное поведение и их применение требует от лечащего персонала особого наблюдения за пациентом, тем более, у которого в истории болезни имеются неоднократные попытки суицида. Как считает истец персоналом ГБУЗ «ПКБ №4 ДЗМ» не были предприняты все необходимые меры для наблюдения за фио при применении лечения препаратами, усиливающими риск суицида. Также истец указывает на то, что медицинская документация фио, в том числе дневниковые записи лечащего врача, отличаются неполнотой. Например, записи делались 7, 11, 13 июня, а затем только 22 июня и 24 июня (в день смерти) без указания на принимаемые препараты (стр. 29-31 истории болезни). При этом в эпикризе от 24.06.2019 г. (стр. 32-36 истории болезни) имеется указание на осмотр зав. отделением 17.06.2019 г. с рекомендацией коррекции терапии в связи с нестабильным состоянием, сам результат осмотра в карте отсутствует. Также отсутствуют назначения для постовых медсестер после 10 июня. Истец считает, что ответчиком нарушены требования, установленные п. 11 ст. 79, Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЭ (ред. от 31.07.2020 г.) «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», согласно которому Медицинская организация обязана: вести медицинскую документацию в установленном порядке и представлять отчетность по видам, формам, в сроки и в объеме, которые установлены уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Дефект оформления медицинской документации подтверждается также картой внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, составленной 24.06.2019 г. По-мнению истца, указанная медицинская документация не полная и, следовательно, не полностью отражает состояние пациента, что говорит о том, что ответчик недобросовестно скрыл важные для дела обстоятельства, которые указывали на его вину, попытавшись представить дело иным образом, чем это имело место в действительности. На момент смерти кормильца - фио истец ФИО1 находилась в декретном отпуске, а в дальнейшем в отпуске по уходу за ребенком, не достигшим 3-х лет, и в силу вышеуказанных норм закона имеет право на возмещение вреда. ФИО1 с ребенком проживали с умершим фио в одной квартире, расположенной по адресу: Москва, адрес.

Не согласившим с исковыми требованиями ответчиком ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» были поданы возражения, согласно которым:

При оказании психиатрической помощи фио, установлении диагноза проводились необходимые обследования, лечение, помощь оказывалась специалистами соответствующей квалификации. В обоснование искового заявления истцом указывается, что 22.05.2019 года фио был госпитализирован в филиал ГБУЗ «ПКБ №4 ДЗМ» «Психиатрический стационар им. В фио в тяжелом состоянии, тогда как данное указание не соответствует действительности. Предположение истца о непринятии ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» мер для наблюдения за пациентом противоречит данным медицинской документации. 22.05.2019 года в приемном отделении фио был осмотрен дежурным врачом фио Учитывая его психическое состояние, характеризовавшееся суетливостью, полным отсутствием критики, амбивалентным отношением к госпитализации на фоне сохраняющейся бензодиазепиновой седации, были назначены меры физического стеснения в 22.03 час. на 2 часа. Режим наблюдения - Надзор. 23.05.2019 года в 00:03 проведен осмотр дежурным врачом фио, меры физического стеснения отменены, режим, диета - прежние. Сделанные ранее фио назначения в коррекции не нуждаются. 23.05.2019 г. проведен совместный осмотр фио врачом-психиатром фио с заместителем главного врача фио, зав. отделением фио по результатам которого установлен клинический диагноз, рекомендована терапия. Согласно дневниковым записям мед.карты 23.05.2019 г., 25.05.2019 г., 27.05.2019 г., 30.05.2019 г., пациенту проводились осмотры врачом- психиатром, совместные осмотры с заведующим отделением, а так же комиссией врачей-психиатров, описаны состояния пациента, а так же назначенное лечение.... В дневниковой записи от 04.06.2019 указано, что состояние пациента с положительной динамикой: «Нормализовался сон, настроение улучшилось, поведение упорядоченное, спокоен. Режим - Наблюдение». Согласно данным этапного эпикриза от 05.06.2019: «На фоне проводимого лечения купирована психотическая симптоматика, стал спокойнее, упорядоченнее в поведении. Ориентирован всесторонне. Продуктивной симптоматики не обнаруживает. Бредовые идеи активно не высказывает. В настоящее время в психическом статусе сохраняется тревожность, сниженный фон настроения, нарушение концентрации. Мышление замедленное» и далее: «Суицидальные мысли категорически отрицает. Ночи спит. Аппетит достаточный. Соматическое состояние удовлетворительное. Критика к состоянию формальная». Из протокола ВК (подкомиссии по экспертизе трудоспособности, подкомиссии филиала ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» «Психиатрический стационар им. фио» от 05.06.2019 г. № 244: «Динамика в процессе: улучшение», «Состояние фио на момент проведения комиссии: на фоне проводимого лечения купирована психотическая симптоматика, стал упорядоченнее в поведении. Лечение принимает без возражений. Суицидальные мысли категорически отрицает. В настоящее время в психическом статусе сохраняется тревожность. Сниженный фон настроения, нарушение концентрации». Далее из дневниковых записей мед.карты № 9362/19: 07.06.2019 г. совместный осмотр с и.о. зав. отделением фио - «Состояние с положительной динамикой. Фон настроения ровный. Поведение упорядоченное. Активной психопродукции не выявляется. Лечение в прежнем объеме, психотропную терапию переносит удовлетворительно. Соматически благополучен. Спит и питается достаточно. Режим - Наблюдение». 11.06.2019 г.: «Состояние улучшилось. Спокоен, в поведении упорядочен. Обманов восприятия не отмечает, в поведении не обнаруживает. Режим - Наблюдение». 13.06.2019 г.: «Состояние с положительной динамикой. Поведение упорядоченное. Лечение в прежнем объеме, психотропную терапию переносит удовлетворительно. Режим - Наблюдение». 17.06.2019 г.: «Состояние без экзацербации процесса. Лечение получает, переносит хорошо». Из протокола ВК (подкомиссии по экспертизе трудоспособности, подкомиссии филиала ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» «Психиатрический стационар им. фио» от 20.06.2019 г. № 268: «Динамика в процессе: улучшение», «Состояние фио на момент проведения комиссии: на фоне проводимого лечения купирована психотическая симптоматика, выровнялось настроение,стал упорядоченнее в поведении. Лечение, терапию переносит хорошо. Ориентирован всестороннее. Продуктивной симптоматики не обнаруживает. Бредовые идеи активно не высказывает. В настоящее время в психическом статусе сохраняется тревожность, снижение энергетического потенциала, быстрая утомляемость». Из данных совместного осмотра от 21.06.2019 г. врачом-психиатром фио с зав. отделением фио: «Для усиления ожидаемого эффекта терапии, в связи с сохраняющейся неполной доступностью и нарушенной критикой, к лечению добавлен азалептин (25 мг утро, вечер) № 30. Увеличена дозировка депакина до 1.5 тыс/адрес - Наблюдение». Из дневниковой записи от 22.06.2019 г.: «Навещался отцом, отец общался с лечащим врачом, претензий по состоянию сына не предъявлял, отрицательных изменений в его состоянии не отметил, интересовался перспективами выписки. За выходные дни в отделении ничем себя не проявил, был подчиняем режиму, ночь спал, осложнения от проводимого объективно не отмечено». С 29.05.2019 г. фио находился на общем виде психиатрического наблюдения, практически ежедневно прогуливался с родственниками по территории больницы без сопровождения медперсонала, активно посещал реабилитационные мероприятия, ЛФК, физиотерапевтические процедуры, готовился к выписке из стационара, что подтверждается данными мед.карты, журнала прогулок, а так же материалами дела. При этом нарушений правил внутреннего распорядка для пациентов, их законных представителей, родственников, посетителей и других лиц, обратившихся в ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» (Приказ ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» № 100 от 07.02.2018 г.) не установлено. Ввиду изложенного оснований для изменения фио режима наблюдения не имелось. Утверждение истца, что фио прописывались тяжелые психотропные препараты, повышающие риск самоубийства, в том числе в недопустимых комбинациях, не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Лечение психических расстройств подразумевает использование именно психотропных средств, фармакологического воздействия на биологический субстрат возникновения болезни. Классификация психотропных препаратов не подразумевает выделения «тяжелых» и «легких» препаратов; классы нейролептиков, антидепрессантов, транквилизаторов и ноотропов используются по медицинским показаниям в различных (индивидуальных) комбинациях. Утверждения истца о несовместимости препаратов, использовании лекарств, повышающих суицидальных риск также не соответствуют действительности. Из приведенных истцом выдержек из инструкции к медицинскому применению препарата флувоксамин (феварин), в которых указывается на необходимость тщательного медицинского наблюдения за пациентом, в связи с отсроченным действием препарата, отсутствием непосредственного антидепрессивного эффекта в первые несколько недель лечения, следует, что не сам препарат флувоксамин провоцирует суицидальный риск, а особенности накопительного действия и необходимость иного фармакологического «прикрытия» до наступления положительной динамики от приема флувоксамина могут обуславливать угрожаемые суицидоопасные тенденции. Как следует из истории болезни, фио с момента госпитализации находился на усиленном психиатрическом наблюдении в связи с немотивированными действиями, суицидальными поступками. В дневниковых записях (21.05., 22.05.) неоднократно отражался вид надзора (режима наблюдения) с учетом актуального психического состояния. Вопросы комбинированной терапии флувоксамина с иными психотропными препаратами, в том числе клозапином являются исключительной компетенцией врача-психиатра, и в отношении фио решались совместно с заведующим отделением (с учётом использования клозапина, как препарата, подлежащего предметно-количественному учёту). При решении вопроса о назначении препаратов, подлежащих предметно-количественному учёту, всегда проводится оценка соотношения потенциального вреда от возможных побочных эффектов и пользы от назначения лекарственного препарата. Проведенная оценка о необходимости по медицинским показаниям назначения клозапина зафиксирована двумя подписями врачей-психиатров под первичным назначением клозапина.

24.06.2019 года проведено заседание лечебно-контрольной подкомиссии по внутреннему контролю качества и безопасности Врачебной комиссии филиала ГБУЗ ПКБ № 4 ДЗМ», что подтверждается протоколом от 24.06.2019 года. При проведении заседания рассмотрены все данные медицинской документации и иные материалы. Как видно из протокола учтены данные анамнеза, обстоятельства госпитализации. Данные осмотров, сведения о назначенном и проведенном лечении, динамика состояния пациента в процессе лечения, режим психиатрического наблюдения, прогулок, сопровождения, а также консультации специалистов, процедуры, лабораторные и инструментальные исследования, обстоятельства чрезвычайного происшествия совершения фио суицидальной попытки, закончившейся его смертью. Из вывода лечебно-контрольной подкомиссии по внутреннему контролю качества и безопасности Врачебной комиссии филиала ГБУЗ «ПКБ №4 ДЗМ» им. фио ДЗМ» от 24.06.2019 г. № 13/2019 следует, что чрезвычайное происшествие совершения фио суицидальной попытки, закончившейся его смертью, произошло в результате внезапного изменения психического состояния и носило характер импульсивного поступка. Как указывает ответчик, ссылка истца на п.п. 4 п. 17 Приказа Минздрава России от 07.06.2019 г. № 381н, не корректна, поскольку в нем содержится указание на транспортировку пациентов, то есть перемещение пациентов с использованием средств перемещения. В данном случае пациент передвигался самостоятельно и не нуждался в транспортировке. Ответчик также указывает на ошибочность предположений истца о подтверждении нарушений наличием объяснений санитарки фио в материалах проверки Преображенским МРСО СУ по адрес ГСУ СК России. Указанные объяснения, так же отражены в медицинской документации, как и объяснения иных лиц. Сведения, содержащиеся в объяснениях, изучены, им дана соответствующая оценка, при этом нарушений, связанных с наступившими последствиями (смертью пациента), не выявлено. Объяснения, данные истцом - ФИО1 при проведении проверки Преображенским МРСО СУ по адрес ГСУ СК России, не могут быть доказательством наличия нарушений в действиях ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ», поскольку не содержат фактических подтверждений заявленных предположений. Ссылки истца на неполноту дневниковых записей в мед.карте № 9362/19, ограниченную записями 7, 11, 13, 22 и 24 июня, опровергаются представленным суду оригиналом Медицинской карты амбулаторного больного, записи сделаны так же и 22, 23, 25, 27, 30 мая, 04, 05, 17, 21 июня 2019 года. 17.06.2019 г. фио осматривался лечащим врачом совместно с заведующим отделением, дневниковая запись лечащего врача присутствует в истории болезни. Отсутствие указания на совместный осмотр с зав. отделением нашло в дальнейшем отражение в карте контроля качества, заполняемой при сдаче истории болезни в архив. Отсутствие указания на совместный осмотр послужило причиной снижения балла за качество ведения медицинской документации, однако, не имеет причинно-следственной связи с наступившими событиями смерти пациента. Врачебные назначения после 10 июня 2019 г. представлены на странице 56 истории болезни. Как считает ответчик, у истца ФИО1 возникло неверное мнение о недостаточности принятых мер, о наличии дефектов оказания медицинской помощи и о нарушениях установки пожарных лестниц. Также ответчик считает, что из представленных суду сведений из ООО «Глобал Вояджер Ассистанс», следует, что истец ФИО1 находилась в отпуске по беременности и родам в период 09.04.2019 года по 26.08.2019 года. На период отпуска по уходу за ребенком за работником сохраняется место работы (должность). При этом трудовой договор с женщиной не расторгается, она остается трудоустроенной и трудоспособной, что не предусмотрено при взыскании по основаниям ст. 1088 ГК РФ. В связи с чем в силу ст. 1088 ГК РФ, а так же с учетом п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», требования ФИО1 о возмещении вреда в связи с потерей кормильца, не обосновано.

В судебном заседании 15.10.2021 года в качестве свидетелей были допрошены: фио, фио, фио

Свидетель фио пояснила, что она 10 лет работает медсестрой в психиатрическом стационаре им. фио, пациента фио не помнит. В обязанности медсестры входит: следить за пациентами, уход, инъекции, наблюдение за состоянием, выполнение назначений врача. Назначения врача медсестры получают в письменной форме, в дневнике наблюдения описывают состояние пациентов, находящихся на строгом наблюдении, при этом журнал наблюдения ведется тогда, когда пациент находится на строгом наблюдении. Все изменения состояния пациентов вне зависимости от нахождения под наблюдением, медсестры тоже описывают и докладывают врачу, заведующей.

Свидетель фио пояснила, что она является врачом психиатром в психиатрическом стационаре им. фио с 2017 года. Пояснила, что фио поступил с обострением хронического психического расстройства - параноидной шизофренией для лечения. Находился более 30 дней. При поступлении пациент принимается в приемном отделении, целесообразность поступления оценивается дежурным врачом, при необходимости комиссия может быть. Делаются первичные назначения до осмотра лечащего врача. Как только наступает следующая рабочая смена, все поступившие пациенты осматриваются лечащим врачом, заведующим отделением. Оценивается его состояние, то есть диагноз, необходимость госпитализации, устанавливается схема наблюдения, режим наблюдения. Обходы ежедневны, при необходимости несколько раз в день, консультации, в соответствии с этим проводится коррекция лечения. Есть перечень препаратов, которые применяются при том или ином симптоме и варианты с дозировками. Лечащий и заведующий врачи выбирают препараты из группы. Есть рекомендации по стандартам, есть группы препаратов, которые применяются при том или ином синдроме, этот список препаратов оговорен. Также пояснила, что осматривала фио 21 июня, на общем обходе, был 30 день его пребывания в стационаре, можно было делать выводы о следующем этапе лечения. В его состоянии все было неплохо, потому что острые симптомы были купированы, предыдущее назначенное лечение переносил без побочных действий, удовлетворительно, динамика была положительная. Решались вопросы о выписке и амбулаторном лечении. Результаты осмотра в истории болезни фиксируются. Состояние пациентов первые 10 дней фиксируется ежедневно, потом 2 раза в неделю дневники ведутся, если изменение состояния, то дополнительно ведется запись лечащего врача. Дневник ведет лечащий врач, медсестра ведет дневник наблюдения, у медсестер дневник наблюдения ведется в течение 10 дней, потом он закрывается. Если у врача вопросы к поведению пациента, то врач усиливает наблюдение, медсестра ведет дневник дальше, независимо от сроков пребывания пациента. Пояснила, что согласно медицинских документов фио в 2007 г. впервые обратился к психиатру, было рекомендовано лечение, он отказывался, симптоматика прошла. При последующих поступлениях у фио было осторожное, в целом негативное отношение к лекарствам, любой препарат оценивался с неприятными побочными действиями для того, чтобы его не принимать. По записям предыдущих историй была склонность к манипуляции назначений врачом лечащим, не было конгруэнтности, доверия, он до конца не понимал целесообразность приема препаратов. Хоть случаи личного обращения и были, но как только состояние становилось чуть лучше, возвращалась склонность отменить лечение, максимально убавить лекарство. У окружения больного также не было конгруэнтности, например у родителей.

Свидетель фио пояснила, что она является начальником отдела пожарной безопасности ПКБ № 4 им. фио ДЗМ, с 2008 года, вопросами охраны труда занимается отдел охраны труда. Кровля ограждена ограждениями и имеет пожарные лестницы, кровля, чердак деревянные, крыша скатная, определенный уровень уклона есть. Лестница была смонтирована около 200 лет назад, она историческая, на нее технических документов не имеется. В соответствии с правилами противопожарного режима один раз в 5 лет ее проверяют, эксплуатационные испытания проводится по ее нагрузке. Заключается договор с организацией, приезжают сотрудники с оборудованием, сертифицированные специалисты. В своих действиях сотрудники руководствуются нормами ФЗ № 123, Правилами противопожарного режима № 390, ГОСТ 53.24, Свод правил № 4 2009 г., Свод правил № 1 2013 г. В соответствии с этими нормативными документами ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» проверяют надзорные органы, требований по закрытию лестниц в этих правилах нет. Наоборот предписано, что должно быть конструктивное решение, обеспечивающее доступ пожарного подразделения, если будет невозможна эвакуация внутри здания, это лестница будет эвакуационной, запрещается ее загромождать.

Оснований не доверять вышеуказанным свидетелям у суда не имеется, поскольку показания свидетелей согласуются с собранными судом письменными доказательствами по делу.

Из отказного материала проверки СО СУ по адрес ГСУ СК РФ по адрес № 334пр-19 по факту обнаружения трупа фио следует, что при судебно-медицинском исследовании трупа фио обнаружена сочетанная травма, включающая в себя - открытую непроникающую черепно-мозговую травму: ушибленная рана затылочной области, перелом костей свода и основания черепа, кровоизлияния под мягкие мозговые оболочки и в желудочки головного мозга; закрытую травму груди и живота: кровоподтек верхней трети задней поверхности груди, ушибы легких, через капсульные разрывы селезенки и правой доли печени, подкапсульный разрыв левой почки; кровоизлияние в брюшную полость (1750 мл); - ссадины и кровоподтеки конечностей. Вышеперечисленные повреждения носят прижизненный характер, образовались незадолго до наступления смерти в быстрой последовательности одно за другим от воздействия твердых тупых предметов. В механизме образования этих повреждений имели место удар, трение и сотрясение. Локализация и взаиморасположения повреждений, механизм и время их образования, наличие признаков сотрясения внутренних органов, преобладание внутренних повреждений над наружными, дают основания полагать, что описанные повреждения могли образоваться при падении пострадавшего с большой высоты, с приземлением на заднюю поверхность тела. Перечисленные выше повреждения связаны между собой патогенетически, образовались в условиях одного вида травмы, в короткий промежуток времени и поэтому, согласно пунктам 10, 11 и 13 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н от 24.04.2008 г., квалифицируются в совокупности, по одному критерию, соответствующему большей степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, а именно - как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (подп. 6.1.2 упомянутых выше Медицинских критериев). Причиной смерти фио явилась сочетанная травма, сопровождающаяся переломом костей свода и основания черепа, внутричерепными кровоизлияниями и повреждениями внутренних органов. Таким образом, между повреждениями, составляющими сочетанную травму, и смертью фио имеется прямая причинно-следственная связь. При проведении судебно-химических исследований внутренних органов, крови и мочи от трупа установлен следующее: в крови и моче этиловый, метиловый и пропиловые спирты не обнаружены; в печени, почке, крови и моче не обнаружено морфина, кодеина и других наркотических веществ. В печени, почке, желудке, крови и моче обнаружены клозапин (лепонекс) и феварин (флувоксамин), установленные при судебно-химическом исследовании крови от трупа концентрации клозапина и феварина не являются смертельными и свидетельствуют лишь о приеме данных препаратов фио незадолго до смерти (заключение эксперта № 12113-19 в материале проверки № 334пр-19). Из материала проверки следует, что 24.06.2019 г. в 10 час. 55 мин. на участке местности по адресу: адрес, был обнаружен труп фио Так, ФИО1 (супруга ФИО1 в объяснении от 11.08.2019 г. сообщила, что с фио она начала жить вместе с 2011 года. В 2007 г. у фио периодически была депрессия на фоне стресса, связанного с проблемами трудоустройства. С 2011 г. фио начал принимать «прозак» и «зебрекс» по назначению частного врача. фио устроился на работу, но отношения с коллегами не складывались, и он уволился, после этого у него снова началась депрессия, а в конце весны - обострение, лечение по которому назначил частный врач. В начале 2014 г. фио лечился в одном из филиалов ПКБ № 4 им. Ганнушкина, и после этого его поставили на учет по наблюдению. В 2016 г. фио в период депрессии отрезал себе фалангу пальца. После случившегося фио проходил лечение в психиатрической больнице № 3 им. фио на Матросской Тишине. После окончания лечения фио посещал диспансер. Со слов ФИО1, членовредительство фио причинял себе только в моменты обострений. фио было сложно подобрать лечение, так как на все лекарственные средства у него было побочное действие. Каждый год весной у фио были обострения с последующей госпитализацией, кроме 2018 г., так как в 2018 г. фио правильно подобрали терапию. Осенью 2018 г. фио трудоустроился, появился стресс, переживания, навязчивые состояния, проблемы со сном, после чего началась корректировка назначенной терапии, которая обсуждалась с лечащим врачом фио 19.05.2019 г. состояние фио ухудшилось после приема пантогама, 20.05.2019г. ФИО1 и фио посетили психоневрологический диспансер, где ему был сделан укол ксиплиона, был назначен зуклопентиксол акуфаз (клопиксол) 100 мл и дали таблетку мендилекса. ФИО1 позже уехала в роддом на УЗИ, после, вернувшись домой, ФИО1 обнаружила фио спящим. Утром фио вышел из комнаты в неадекватном состоянии, что-то «бурчал» себе под нос. ФИО1 вызвала скорую помощь, после чего фио отвезли в отделение токсикологии в ГКБ им. братьев Б-ных. На следующий день, 22.05.2019 г. фио перевели в психиатрическую больницу - в филиал на адрес. Со слов фио, у него начались галлюцинации. Спустя 2 недели стационарного лечения ФИО1 стала интересоваться, когда выпишут фио Каждый раз ей говорили, что выпишут через неделю. Если бы ей сказали, что фио должен пролежать в данном стационаре месяц, то она перевела бы его в платное отделение. В больнице в этот период умер один из больных, и содержащиеся в стационаре пациенты постоянно говорили о том, что «их туда отдали навсегда, и никто за ними не приедет». 21.06.2019 г. ФИО1 уехала в роддом. В пятницу фио начал принимать «алазапит». 22.06.2019 г. фио позвонил ФИО1 по скайпу, в ходе разговора фио ничего не интересовало. В воскресенье 23.06.2019 г. фио позвонил вечером ФИО1 по видео и попросил забрать его, стал говорить о том, что «его сдали в стационар навсегда», и что «его сдали в интернат». ФИО1 сказала, что нужно подождать до 16:00 понедельника для того, чтобы перевести его в платное отделение. 24.06.2019 г. в 10 час. фио спрыгнул с крыши. ФИО1 отмечает, что на территории филиала № 3 - психиатрическая больница им. фио, расположенной по адресу: адрес, все пожарные лестницы на территории больницы опущены с упором на землю, находясь при этом под прямым углом в свободном доступе. ФИО1 также пояснила, что имеет претензии к назначенному фио в психиатрической больнице лечению. фио (сотрудник МЧС РФ) в объяснении от 01.12.2020 г. сообщил, что об инциденте, произошедшем с фио 24.06.2019 г. по адресу: адрес, ему стало известно при проведении плановой проверки объекта защиты, расположенного по данному адресу. Проверки такого рода проводятся на основании риск- ориентированного подхода по отношению к объектам такой категории (больницы, школы) - 1 раз в 2 года. Проверка проводилась им 25.11.2020 г. Каких-либо отдельных проверок по факту смерти фио не проводилось в связи с отсутствием в данной ситуации вопросов, относящихся к компетенции органов МЧС РФ. По итогам упомянутой проверки были выявлены нарушения, а именно: отсутствовала исполнительная документация на установки и системы противопожарной защиты объекта. По итогам проверки фио был составлен акт № 157 от 25.11.2020 г. Пояснил, что пожарная лестница - это лестница, ведущая на крышу здания, предназначенная для подъема на крышу сотрудников пожарной охраны, обеспечения тушения пожара и проведения аварийно-спасательных работ, но не для эвакуации лиц, находящихся в здании. Указанное определение пожарной лестницы закреплено в ч. 2 ст. 39 Федерального закона № 123-ФЭ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности». Указанный регламент не содержит требований по защите лестницы от несанкционированного доступа. Кроме того, пожарные лестницы, расположенные по адресу: адрес, в октябре 2018 г. испытывались сотрудниками ООО «Эккарт» на соответствие требованиям пожарной безопасности. По результатам проверки сделан вывод о том, что результаты испытаний соответствуют требованиям пожарной безопасности. ООО «Эккарт» проводило указанные испытания на основании государственного контракта от ГБУЗ ПКБ № 4 ДЗМ. Проверки такого рода проводятся с периодичностью 1 раз в 5 лет. фио (врач-психиатр «ПКБ № 4 им. фио) в объяснении от 24.06.2019 года сообщил, что 21.05.2019 года к ним на лечение поступил фио, который был доставлен с передозировкой феназепамом. Это была его не единственная попытка суицида. По прибытию он был поставлен на режим «Надзор», находился в надзорной палате. 29.05.2019 г. фио был переведен на общий режим, так как купировалась острая симптоматика, согласился на лечение. В беседах фио диалогом о суициде не вел, очень интересовался выпиской. фио были разрешены прогулки с родственниками, на прогулках он вел себя адекватно, приступов не было. Несколько раз он проходил физиотерапию без происшествий. Утром 24.06.2019 г. к фио подошел санитар и спросил, можно ли отвести фио на физиотерапию. фио ответил согласием, так как все ночи он проводил спокойно, подозрений не вызывал. По результатам рассмотрения материалов проверки по сообщению о преступлении КРСП № 334пр-19 18.02.2021 г. следователь Преображенского межрайонного следственного отдела СУ по адрес ГСУ СК РФ по адрес старший лейтенант юстиции фио вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Для выяснения всех существенных обстоятельств по делу по ходатайству представителя истца Определением Преображенского районного суда адрес от 11 марта 2022 года по настоящему делу была назначена комплексная посмертная судебная медицинская и психолого-психиатрическая экспертиза в выбранном судом экспертном учреждении ФГБУ «НМИЦПН им. фио» (том. 2, л.д. № 170-173).

Перед экспертами были поставлены следующие вопросы:

1. Соответствовало ли лечение, назначенное и проведенное фио, установленному диагнозу пациента? Правильно ли были выбраны методы диагностики, лечения этого пациента?

2. Какова динамика этого психического расстройства на фоне выбранной лечебной тактики?

3. Были ли назначены по медицинским показаниям те группы лекарственных препаратов, которые получал фио в период стационарного лечения?

4. Могло ли назначенное и проведенное пациенту лечение нанести вред его здоровью? Если да, то какой вид лечения или назначенные препараты могли нанести вред здоровью, по возможности оценить степень причиненного вреда.

5. Сопровождалось ли заболевание фио импульсивной мотивацией, которая способствовала суицидальной активности?

6. Имеется ли причинно-следственная связь между проводимым лечением и смертью фио? Суицид обусловлен результатом лечения либо другими причинами, не связанными с проводимым лечением?

7. Имеются ли недостатки ведения медицинской документации? Если имеются, находятся ли они в причинно-следственной связи с совершенным 24.06.2019 суицидом?

8. При оказании медицинской помощи фио, паспортные данные, при его госпитализации с 22.05.2019 по 24.06.2019 были ли допущены ГБУЗ "ПКБ № 4 ДЗМ" нарушения установленных стандартов лечения, содержания, транспортировки (перемещения)? Если нарушения были допущены, какие именно?

9. При оказании ГБУЗ "ПКБ № 4 ДЗМ" медицинской помощи фио, при его госпитализации с 22.05.2019 по 24.06.2019 были ли допущены нарушения при назначении, применении, комбинации лекарственных препаратов; нарушения дозировки при назначении и введении лекарственных препаратов азалептин/ клозапин (лепонекс); палиперидон susp paliperidoni/инвега/ксеплиони; феварин? Правильно ли при оказании медицинской помощи при диагнозе параноидная шизофрения было назначение фио препарата феварин? Соответствует ли обнаруженная судебным медицинским экспертом в теле фио концентрация указанных лекарственных препаратов сведениям из медицинской документации о назначенной дозировке и была ли концентрация указанных лекарственных препаратов достаточной для купирования болезненного состояния фио?

10. Соответствует ли ведение ГБУЗ "ПКБ № 4 ДЗМ" медицинской документации фио при его госпитализации с 22.05.2019 по 24.06.2019 установленным требованиям, в том числе о полноте информации?

11. Были ли допущены ГБУЗ "ПКБ № 4 ДЗМ" нарушения режима надзора за фио при его госпитализации с 22.05.2019 по 24.06.2019? Правильно ли был изменен режим надзора за фио с режима НАДЗОР (неожиданные поступки) на режим НАБЛЮДЕНИЕ с учетом назначения ему лекарственных препаратов азалептин, феварин?

12. Были ли действия фио, непосредственно предшествующие его гибели 24.06.2019, неожиданным поступком?

13. Вследствие психического расстройства, применяемых препаратов и методов лечения, состояния психического здоровья на 24.06.2019 понимал ли фио значение своих действий и руководил ли ими?

14. В силу состояния психического здоровья, применяемых препаратов и методов лечения, мог ли фио по состоянию на 24.06.2019 должным образом осуществлять контроль над своим телом и управлять им, в том числе во время передвижения по пожарной лестнице вверх, а также во время передвижения по скатной крыше здания ПКБ?

15. В случае обнаружения каких-либо нарушений со стороны ГБУЗ "ПКБ № 4 ДЗМ" при госпитализации фио с 22.05.2019 по 24.06.2019, могло ли их отсутствие предотвратить смерть фио 24.06.2019?

Согласно заключению комиссии экспертов № 389/з от 29 августа 2022 года (том 2 л.д. № 194-213), комиссия экспертов пришла к заключению, что фио страдал хроническим психическим расстройством в форме параноидной шизофрении, эпизодический тип течения с нарастающим дефектом, отсутствие ремиссии (по МКБ-10: F20.016). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о наблюдавшихся у него с 2007 г. аутохтонных колебаниях, подозрительности, отрывочных бредовых идей преследования, отношения, идеаторных расстройствах (несобранность, «путаница в мыслях»), сведения о возникновении с 2010 г. психотических состояний с полиморфной галлюцинаторно-бредовой симптоматикой (зрительные и слуховые галлюцинации, бредовые идеи отношения, преследования, воздействия, греховности, самоуничижения), аффективными и психопатоподобными проявлениями (неустойчивость настроения, повышенная тревожность, страхи, ипохондрические расстройства, раздражительность, дисфорические реакции, склонность к употреблению психоактивных веществ алкогольные напитки, каннабиноиды). Хроническое психическое расстройство (параноидная шизофрения) характеризовалось эпизодическим течением психического расстройства и сопровождалось формированием специфических шизофренических нарушений мышления (непоследовательность, паралогичность, амбивалентность, склонность к резонерству и патетике, соскальзывания), эмоционально-волевой сферы (эмоциональное обеднение, уплощенность, монотонность, снижение энергетического потенциала), нарушением критических способностей, склонностью к диссимуляции, мучительным переживаниям собственной несостоятельности и вины, а также периодически возникающими на фоне депрессивно-бредовых переживаний суицидальными тенденциями с аутоагрессивными действиями (в 2016 г. прижигал себе руки, отрубил фалангу пальца левой руки, нанес самопорез в области шеи, в 2017 г. - нанес поверхностные самопорезы в области живота), и, в совокупности, обуславливало его некоторую социально-трудовую дезадаптацию, инвалидизацию, послужило причиной его наблюдения и лечения у психиатра, повторных госпитализаций в психиатрический стационар в периоды обострения хронического психического заболевания (ответ на часть вопроса № 5). Вместе с тем, данные представленной медицинской документации и материалов гражданского дела свидетельствуют о том, что в результате психофармакотерапии в условиях психиатрического стационара, а также при регулярном посещении фио психиатра ПНД у него отмечалось некоторое улучшение и стабилизация психического заболевания с отсутствием острой психотической симптоматики (нарушение восприятия, бред и др.) и суицидальных мыслей, упорядоченным поведением, достаточной социально-бытовой и трудовой адаптацией. В то же время, согласно представленной медицинской документации, примерно в середине мая 2019 г. у фио наблюдалось очередное обострение хронического психического расстройства (параноидная шизофрения) с возникновением аффективно-параноидной и галлюцинаторной симптоматики (слуховые и зрительные галлюцинации, бредовые идеи отношения, преследования, особого значения, мессианства), что сопровождалось психомоторным возбуждением и неадекватным поведением, нарушением сна, отгороженностью, тревожно-депрессивнымипроявлениями и суицидальными тенденциями (в ночь на 21.05.2019 г. принял около 40 таблеток феназепама), непоследовательностью и амбивалентностью мышления, эмоционально-волевыми расстройствами, нарушением критики к своему состоянию, и обусловливало его госпитализацию в недобровольном порядке в ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» 22.05.2019 г., установление режима надзора, назначение психофармакотерапии (мед. карта № 9362/19). В первые дни в отделении фио был вялым, сонливым, заторможенным; был дезориентирован во времени и пространстве (перебирал постель, искал телефон, жирафа), эмоционально уплощен, раздражителен, претенциозен, требовал к себе особого отношения; его настроение было неустойчивое, мышление непоследовательное, бессвязное, суждения нелепые («надо переродиться в собаку, чукчи перерождаются в мух»), критика была нарушена. Согласно медицинской документации, в ходе лечения ему назначались в терапевтических дозах следующие лекарственные препараты: рисполепт, мендилекс, ремаксол, бинавит, нейрокс, зелдокс, депакин хроно, мидантан, ксеплион, инвега, феварин, азалептин. Противопоказаний к назначаемым фио вышеуказанным лекарственным препаратам в медицинской документации не отмечено, каких-либо нежелательных явлений от приема лекарственных средств не зафиксировано. Как следует из представленной медицинской документации, материалов гражданского дела, отказного материала проверки и иных материалов, в период стационарного лечения с 22.05.2019 г. по 24.06.2019 г. фио регулярно осматривался лечащим врачом и заведующим отделением. В результате обоснованно назначенной психофармакотерапии и проводимых с ним психообразовательных занятий, примерно с 05.06.2019 г. у фио наблюдалась положительная динамика и стабилизация психического состояния с отсутствием острой психотической симптоматики (нарушение восприятия, бред и др.), интеллектуально-мнестического снижения и выраженных аффективных колебаний, с упорядоченным поведением, сохранностью критических способностей. Так, в дневниковых записях в мед.карте № 9362/19 указывалось, что с 05.06.2019 г. психическое расстройство фио не сопровождалось нарушениями восприятия, памяти и интеллекта, грубыми расстройствами эмоционально-волевой сферы, какой-либо продуктивной психопатологической симптоматикой (бред, галлюцинации, расстроенное сознание), выраженным нарушением критических способностей; наряду с незначительной неврозоподобной симптоматикой (тревожность, сниженный фон настроения, снижение энергетического потенциала, быстрая утомляемость) у него сохранялись упорядоченное поведение, фио был спокоен, всесторонне верно ориентирован, поддерживал адекватный речевой контакт с окружающими; суицидальной активности (суицидальных мыслей и попыток) у фио не выявлялось. При этом с 29.05.2019г. он находился на общем виде психиатрического наблюдения, неоднократно прогуливался с родственниками (родители, супруга) по территории больницы без сопровождения медперсонала, активно посещал реабилитационные мероприятия, ЛФК, физиотерапевтические процедуры, режим и правила внутреннего распорядка ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» не нарушал (ответ на вопрос № 2, часть вопроса № 5) . Анализ медицинской карты № 9362/19 позволяет сделать вывод о том, что врачами-психиатрами клинически обоснованно, правильно 29.05.2019 г. был изменен режим надзора за фио с режима «Надзор (неожиданные поступки)» на режим «Наблюдение», в том числе и с учетом назначения ему лекарственных препаратов азалептин и феварин (ответ на часть вопроса № 11). Таким образом, анализ материалов гражданского дела, отказного материала проверки, медицинской документации и иных материалов позволяет сделать вывод о том, что лечение, назначенное и проведенное фио в ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» в период его госпитализации с 22.05.2019 г. по 24.06.2019 г., соответствовало установленному ему диагнозу и тяжести его психического состояния, назначенная ему лекарственная терапия была адекватна его психическому состоянию и динамике течения болезни, соответствовала принятым к настоящему времени правилам оказания психиатрической помощи (Приказ М3 РФ № 311 от 06.08.1999 г. «Об утверждении клинического руководства «Модели диагностики и лечения психических и поведенческих расстройств»); методы диагностики и лечения фио были выбраны правильно; имелись достаточные медицинские показания для назначения ему тех групп лекарственных препаратов, которые он получал; назначенное и проведенное фио лечение не могло нанести вред его здоровью; между проводимым лечением и смертью фио в результате суицида не имеется причинно-следственной связи (ответ на вопросы №№ 1, 3, 4, 6, часть вопроса № 15). Юридическая оценка действий врачей-психиатров ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» при оказании психиатрической помощи фио, в том числе обнаружение каких- либо нарушений со стороны ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» при госпитализации фио с 22.05.2019 г. по 24.06.2019 г., выявление недостатков ведения медицинской документации, выявление нарушений установленных стандартов лечения, содержания, транспортировки (перемещения), обнаружение нарушений при назначении, применении, комбинации лекарственных препаратов, нарушений дозировки при их назначении и введении, выявление нарушений режима надзора за фио, а также определение полноты и качества оказания психиатрической помощи, в том числе определение соответствия ведения медицинской документации установленным требованиям, не входит в компетенцию судебно-психиатрических экспертов. Вместе с тем, следует отметить, что в соответствии с Приказом Минздравсоцразвития России № 363/77 от 24 октября 1996 года «О совершенствовании контроля качества медицинской помощи населению Российской Федерации», ведомственный контроль качества медицинской помощи осуществляется экспертным путем должностными лицами лечебно-профилактических учреждений и органов управления здравоохранением, клинико-экспертными комиссиями и главными штатными и внештатными специалистами всех уровней здравоохранения (ответ на вопросы №№ 7, 8, 9, 10, часть вопросов №№ 11, 15). Вопрос № 12 (были ли действия фио, непосредственно предшествующие его гибели 24.06.2019 г., неожиданным поступком) носит теоретический, абстрактный характер и решению судебно-психиатрическими экспертами не подлежит. Вопрос № 13 о способности фио по своему психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период не относится к предмету судебно-психиатрической экспертизы по факту смерти, а может решаться в рамках уголовного дела в отношении обвиняемых (подозреваемых) или в гражданском деле в отношении юридически значимых действий, касающихся совершения сделки. Вопрос № 14 не входит в компетенцию врачей судебно-психиатрических экспертов.

Допрошенный в судебном заседании эксперт фио выводы экспертизы полностью поддержал, пояснил, что экспертиза проводилась более месяца, выводы экспертов сделаны из соображений логики, здравого смысла по описанию клинической картины заболевания с учетом обстоятельств дела на основании исследования материалов дела и иной документации. Методы исследования и документы, которые были исследованы, отражены в заключении.

Оснований не доверять судебному эксперту фио и выводам проведенной по делу комплексной судебной экспертизы в институте Сербского у суда не имеется.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесены право на жизнь, право на охрану здоровья и медицинскую помощь (статьи 20, 41 Конституции Российской Федерации).

Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

В соответствии с положениями статьи 10 Федерального закона 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются, среди прочего, наличием необходимого количества медицинских работников и уровнем их квалификации; применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи; предоставлением медицинской организацией гарантированного объема медицинской помощи в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на адрес всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Определяя необходимость соблюдения прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, указанный Федеральный закон в частях 1 и 2 статьи 98 предусматривает, что органы государственной власти и органы местного самоуправления, должностные лица организаций несут ответственность за обеспечение реализации гарантий и соблюдение прав и свобод в сфере охраны здоровья, установленных законодательством Российской Федерации. В свою очередь, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу части 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Назначение лечения в соответствии со статьей 10 Закона РФ от 02 июля 1992 года № 3185-1 «О психиатрической помощи в Российской Федерации и гарантиях при ее оказании», для диагностики психических расстройств и лечения лица, страдающего психическим расстройством, применяются методы диагностики и лечения, не запрещенные законодательством РФ, а также лекарственные препараты для медицинского применения и медицинские изделия, зарегистрированные в порядке, установленном законодательством РФ (пункт 2) . Методы диагностики и лечения, а также лекарственные препараты для медицинского применения и медицинские изделия применяются только в диагностических и лечебных целях в соответствии с характером болезненных расстройств и не должны использоваться для наказания лица, страдающего психическим расстройством, или в интересах других лиц (пункт 3).

В соответствии с Приказом Минздравсоцразвития России № 363/77 от 24 октября 1996 года «О совершенствовании контроля качества медицинской помощи населению Российской Федерации», ведомственный контроль качества медицинской помощи осуществляется экспертным путем должностными лицами лечебно-профилактических учреждений и органов управления здравоохранением,клинико-экспертными комиссиями и главными штатными и внештатными специалистами всех уровней здравоохранения

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Компенсация морального вреда согласно действующему гражданскому законодательству (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) является одним из способов защиты субъективных прав и законных интересов, представляющих собой гарантированную государством материально-правовую меру, посредством которой осуществляется добровольное или принудительное восстановление нарушенных (оспариваемых) личных неимущественных благ и прав.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного постановления Пленума).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 названного постановления Пленума).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 названного постановления Пленума).

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лица, состоявшие на иждивении умершего и ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.

Один из родителей, супруг либо другой член семьи, не работающий и занятый уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего и ставший нетрудоспособным в период осуществления ухода, сохраняет право на возмещение вреда после окончания ухода за этими лицами.

Пунктом 1 статьи 1089 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, вред возмещается в размере той доли заработка (дохода) умершего, определенного по правилам статьи 1086 настоящего Кодекса, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», следует, что круг лиц, имеющих право на возмещение вреда в случае потери кормильца (потерпевшего), установлен в пункте 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К таким лицам относятся: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лица, состоявшие на иждивении умершего и ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.

Следует учитывать, что нетрудоспособными в отношении права на получение возмещения вреда в случае смерти кормильца признаются:

а) несовершеннолетние, в том числе ребенок умершего, рожденный после его смерти, до достижения ими 18 лет (независимо от того, работают ли они, учатся или ничем не заняты). Правом на возмещение вреда, причиненного в связи со смертью кормильца, пользуются также совершеннолетние дети умершего, состоявшие на его иждивении до достижения ими 23 лет, если они обучаются в образовательных учреждениях по очной форме;

б) женщины старше 55 лет и мужчины старше 60 лет. Достижение общеустановленного пенсионного возраста (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 17.12.2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации») является безусловным основанием для признания такого лица нетрудоспособным независимо от фактического состояния его трудоспособности;

в) инвалиды независимо от того, какая группа инвалидности им установлена, - I, II или III.

Необходимо иметь в виду, что члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (пункт 3 статьи 9 Федерального закона 17.12.2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»). Иждивенство детей, не достигших 18 лет, предполагается и не требует доказательств.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений и абзаца второго пункта 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации, право на возмещение вреда в случае смерти кормильца обусловлено совокупностью условий: нетрудоспособностью лица и его нахождением на иждивении умершего либо наличием у такого лица ко дню смерти умершего права на получение от него содержания.

Иждивенством является нахождение нетрудоспособного лица на полном содержании у одного из членов семьи или получение от одного из членов семьи помощи, которая была для нетрудоспособного лица постоянным и основным источником средств к существованию.

Для признания лица находящимся на иждивении необходимо установление наличия двух условий: постоянное получение помощи как источника средств существования; данный источник средств к существованию является основным для существования нетрудоспособного лица.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.

Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Из вышеизложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием истцу необходимо представить доказательства, подтверждающие факт наличия вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими установлению, с учетом правового обоснования истца ФИО1 заявленных исковых требований в соответствии с положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Закона РФ «О психиатрической помощи в Российской Федерации и гарантиях при ее оказании», статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, является выяснение обстоятельств, касающихся того, повлияли ли действия по оказанию ответчиком медицинской помощи фио на правильность постановки его диагноза, назначения и проведения соответствующего лечения, установление причинно-следственной связи между действиями ответчика по оказанию медицинской помощи, либо бездействиями по ее не оказанию, и наступлением смерти фио, а также определение степени нравственных страданий истцов с учетом фактических обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ими переживаний в результате надлежащего (ненадлежащего) оказания фио медицинской помощи, и последующего летального исхода.

Анализируя приведенные выше нормы закона, суд приходит к выводу, что нарушений при оказании фио специализированной медицинской помощи в филиале ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» не установлено. Доказательств того, что того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред, согласно требованиям ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено. Суд, с учетом результатов экспертизы, проведенной в рамках следственной проверки, судебной экспертизы, проведенной в рамках настоящего гражданского спора, приходит к выводу о том, что между проводимым лечением и смертью фио не имеется причинно-следственной связи. Каких-либо нарушений со стороны ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» при оказании медицинской помощи фио с 22.05.2019 г. по 24.06.2019 г., судом в процессе рассмотрения не установлено. Суд приходит к выводу, что смерть фио стала следствием его собственных действий, сознательно направленных на лишение себя жизни, в связи с чем, в силу п. 1 ст. 1083 ГК РФ такой вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, не подлежит возмещению.

При этом суд отклоняет доводы стороны истца о нарушениях и неполноте экспертного заключения, отраженные в ходатайстве о назначении дополнительной судебной экспертизы.

В силу ч. 1 и ч. 2 ст. 87 ГПК РФ, в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В соответствии с положениями статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

Согласно статье 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными. Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Заключение судебной экспертизы содержит определенные выводы по поставленным судом вопросам.

По смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.

Однако, это не означает права суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.

Таким образом, экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Суд в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы, составленного экспертами ФГБУ «НМИЦПН им. фио», поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими высшую квалификацию и значительный стаж работы в соответствующей области экспертизы, и в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании определения суда о поручении проведения экспертизы.

Проанализировав содержание экспертного заключения ФГБУ «НМИЦПН им. фио», суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Согласно ч. 1 ст. 56, ч. 1 с. 57, ст. 59, с. 60, ст. 67 ГПК РФ Каждая из сторон должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Все доводы стороны истца, изложенные в исковом заявлении и письменных пояснения, по сути направлены на оспаривание выводов Лечебно-контрольной подкомиссии по внутреннему контролю качества и безопасности Врачебной комиссии филиала ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» им фио ДЗМ» от 24.06.2019 № 13/2019, результатов проведенной проверки Преображенским МРСО СУ по адрес ГСУ СК России, а также выводов экспертной комиссии по результатам проведенной судебной экспертизы ФГБУ «НМИЦПН им. фио», и не могут являться правовым основанием для удовлетворения исковых требований истца.

Исследовав и оценив представленные доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, руководствуясь названными правовыми нормами, регулирующими спорные правоотношения, суд приходит к выводу об отказе ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних фио, паспортные данные, ФИО3, паспортные данные, в удовлетворении исковых требований о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, исходя из того, что в процессе судебного разбирательства не нашли своего должного подтверждения факты совершения ответчиком неправомерных действий или бездействий, приведших к смерти фио, между проводимым ответчиком лечением и смертью фио причинно-следственная связь судом не установлена. Доказательств того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред, истцом не представлено, судом в процессе рассмотрения дела не добыто.

Учитывая, что остальные требования истцов являются производными от основного требования о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, в удовлетворении которых судом отказано, следовательно, оснований для взыскания компенсации морального вреда, судебных расходов, суд также не находит, в связи с чем, отказывает истцам в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В силу положений ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности (срок на защиту своего права в суде) составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ (п. 1 ст. 196 ГК РФ). Для отдельных видов требованиям законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (п. 1 ст. 197 ГК РФ).

В силу положений ст. 26 Закона РФ от 02.07.1992 года № 3185-1 действия медицинских работников, иных специалистов, работников социального обеспечения, врачебных комиссий, ущемляющие права и законные интересы граждан при оказании им психиатрической помощи, могут быть обжалованы по выбору лица, приносящего жалобу, непосредственно в суд, а также в вышестоящий орган (вышестоящему должностному лицу) или прокурору. Жалоба может быть подана лицом, чьи права и законные интересы нарушены, его представителем, а также организацией, которой законом или ее уставом (положением) предоставлено право защищать права граждан, в месячный срок, исчисляемый со дня, когда лицу стало известно о совершении действий, ущемляющих его права и законные интересы.

Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как видно из искового заявления, в том числе из представленных ФИО1 объяснений данных следователю Преображенского МРСО СУ по адрес ГСУ СК России по адрес 11.08.2019 года, ФИО1 имела претензии по назначенному фио лечению, однако в установленный законом срок для обжалования действий медицинских работников, иных специалистов не обращалась.

Действия по оказанию фио психиатрической помощи в определенный законом срок истцами не обжаловались, нарушений в действиях ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» не установлено. При этом уважительных причин пропуска определенного законом срока стороной истца не представлено.

Учитывая вышеизложенное, а также то, что стороной ответчика заявлено ходатайство о применении срока исковой давности, суд приходит к выводу, что истцами пропущен срок исковой давности для подачи искового заявления в части оспаривания качества и безопасности оказанных медицинских услуг, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 35, 56, 67, 79, 87, 167, 193-199 ГПК РФ, суд

Решил:

В иске ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению адрес клиническая больница № 4 им. фио Департамента здравоохранения адрес» о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский городской суд через Преображенский районный суд адрес в течение месяца.

Судья К.Ю. Трофимович