Мотивированное апелляционное определение изготовлено 31.07.2023

Дело № 2-1272/2022 (№ 33-8720/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

03.07.2023

г. Екатеринбург

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего

ФИО1

судей

ФИО2

ФИО3

с участием прокурора Балакиной И.Н. при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи помощником судьи Бочкаревой В.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции гражданское дело

по иску ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «Виртус» о возмещении морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате дорожно-транспортного происшествия,

по апелляционным жалобам ответчика общества с ограниченной ответственностью «Виртус», третьего лица ФИО5 на решение Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 26.12.2022.

Заслушав доклад председательствующего, объяснения истца ФИО4 и ее представителя ФИО6, поддержавших исковые требования, объяснения представителя ответчика ФИО7, полагавшего исковые требования завышенными по размеру, объяснения представителя третьего лица ФИО8, поддержавшего позицию ответчика, заключение прокурора Балакиной И.Н., полагавшей исковые требования подлежащими удовлетворению, судебная коллегия

установил а:

ФИО4 обратилась с иском к ООО «Виртус», в котором просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 2000000 руб., указав в обоснование, что 27.10.2021 на участке автодороги «ФИО11-Североуральск-Ивдель» произошло дорожно-транспортное происшествие (далее – ДТП), в котором погиб её супруг ФИО9, с которым они проживали в браке с 1985 года. Виновником ДТП был водитель П.Е.АБ., управлявший автомобилем «Хендай», г.р.з. ..., что установлено приговором Серовского городского суда Свердловской области от 10.03.2022. На момент ДТП ФИО5 являлся работником ООО «Виртус» и выполнял служебное задание. Вследствие случившегося, она испытала сильнейшее нервное потрясение, трагедия была большим ударом. После смерти супруга она находится в угнетенном состоянии, испытывает проблемы со здоровьем (л.д. 3-6 т. 1).

Решением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 26.12.2022 иск удовлетворен: с ООО «Виртус» взысканы в пользу С.Н.ПБ. компенсация морального вреда в размере 1000000 руб., в доход бюджета городского округа Краснотурьинск государственная пошлина в размере 300 руб. (л.д. 175-178 т. 1).

Не согласившись с указанным решением, ответчик ООО «Виртус» подал на него апелляционную жалобу, в которой просит решение изменить, уменьшив размер компенсации морального вреда до 300000 руб. (л.д. 182 т. 1).

В возражениях на апелляционную жалобу ответчика истец указал на законность и обоснованность решения суда, просил оставить апелляционную жалобу без удовлетворения, а решение суда без изменения (л.д. 223-225 т. 1).

Прокурор г. Краснотурьинска в возражениях на апелляционную жалобу ответчика также указал на законность и обоснованность решения суда, полагая, что апелляционная жалоба подлежит оставлению без удовлетворения (л.д. 243-245 т. 1).

С указанным решением также не согласилось третье лицо ФИО5, подав апелляционную жалобу, в которой просит решение изменить, уменьшив размер компенсации морального вреда до 300000 руб. (л.д. 215-216 т. 1).

Определением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 20.03.2023 третьему лицу ФИО5 восстановлен пропущенный процессуальный срок на подачу апелляционной жалобы на решение Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 26.12.2022 (л.д. 233-236 т. 1).

В возражениях на апелляционную жалобу третьего лица истец указал на законность и обоснованность решения суда, просил оставить апелляционную жалобу без удовлетворения, а решение суда без изменения (л.д. 258-260 т. 1).

08.06.2023 через ГАС «Правосудие» от третьего лица ФИО5 поступили уточнения к апелляционной жалобе, в которой он просит перейти к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, отменить решение суда и вынести новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска (л.д. 19-20 т. 2).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 23.06.2023 суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (л.д. 78-81 т. 2).

В заседание судебной коллегии третье лицо П.Е.АБ. не явился, извещен надлежащим образом, в том числе, посредством размещения соответствующей информации о движении дела на официальном сайте Свердловского областного суда в информационно-коммуникационной сети Интернет, в связи с чем, судебная коллегия, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определила о рассмотрении дела в отсутствие указанных лиц.

Изучив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 3 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с ч. 4 ст. 330 названного Кодекса основаниями для отмены решения суда первой инстанции.

Согласно п. 2 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Как следует из материалов дела, в приговоре Серовского районного суда Свердловской области от 10.03.2022 в отношении ФИО5 указаны адрес места регистрации и адрес места фактического проживания, ФИО5 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года, условно с испытательным сроком 2 года, на ФИО5 возложена обязанность на период испытательного срока не менять место жительства (л.д. 66 т. 1).

Однако в исковом заявлении, поступившим в суд 09.11.2022, в котором поименовано третье лицо ФИО5, указан только адрес места его регистрации (л.д.3 т. 1). При этом во исполнение требования, предусмотренного ст. 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истцом копия исковых материалов 08.11.2022 направлялась третьему лицу ФИО5 только по адресу места его регистрации (л.д. 13 т. 1). Доказательств вручения почтового отправления третьему лицу истцом не представлено.

В соответствии с ч. 1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Определением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 11.11.2022 о подготовке дела к судебному разбирательству лица, участвующие в деле, вызваны на опрос 05.12.2022 (л.д. 17-18 т. 1).

Извещение о вызове на 05.12.2022 судом направлено третьему лицу П.Е.АВ. 15.11.2022 только по адресу места регистрации (л.д. 25 т. 1).

Согласно общедоступной информации на официальном сайте Почта России, в соответствии с отчетом об отслеживании, почтовое отправление с почтовым идентификатором 80095278062337 возвращено в суд за истечением срока хранения 22.12.2022 после неудачной попытки вручения 19.11.2022 (л.д.179 т. 1).

В соответствии со ст. 228 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в ходе каждого судебного заседания судов первой и апелляционной инстанций (включая предварительное судебное заседание), а также при совершении вне судебного заседания отдельного процессуального действия ведется протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование) и составляется протокол в письменной форме.

Однако в материалах дела отсутствует протокол от 05.12.2022, как судебного заседания, так и отдельного процессуального действия вне судебного заседания.

В деле имеются лишь подписка представителей истца и ответчика о разъяснении процессуальных прав, датированная 05.12.2022, которая какой-либо юридической силы в отсутствие соответствующего протокола не имеет (л.д. 74 т. 1).

Определением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 05.12.2022 дело назначено к судебному разбирательству в судебном заседании на 26.12.2022 (л.д. 80 т. 1).

Извещение о судебном заседании на 26.12.2022 третьему лицу ФИО5 06.12.2022 направлено по электронной почте на адрес ООО «Виртус» (л.д. 81, 85 т. 1).

В иной форме по надлежащему адресу места жительства уведомление третьему лицу ФИО5 о дате и времени судебного заседания, назначенного на 26.12.2022, не направлялось.

Истцом 20.12.2022 третьему лицу ФИО5 по адресу регистрации направлялось заключение психолога (л.д. 114, 118-119 т. 1).

В соответствии с ч. 2 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае неявки в судебное заседание кого-либо из лиц, участвующих в деле, в отношении которых отсутствуют сведения об их извещении, разбирательство дела откладывается.

Однако, как следует из протокола судебного заседания от 26.12.2022, суд с учетом мнения представителей истца и ответчика признал возможным рассмотреть дело в отсутствие третьего лица, придя к выводу о его надлежащем извещении, при отсутствии на то каких-либо правовых оснований (л.д. 169 т. 1).

Таким образом, судом первой инстанции при рассмотрении дела допущено нарушение норм процессуального права, предусмотренное п. 2 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, являющееся основанием к отмене решения суда первой инстанции.

Разрешая спор по существу, заслушав лиц, участвующих в деле, в частности, истца и ее представителя, представителей ответчика и третьего лица, а также заключение прокурора, допросив свидетеля ФИО10, исследовав имеющиеся в материалах дела письменные доказательства, а также новые (дополнительные) письменные доказательства, представленные в суд апелляционной инстанции, судебная коллегия исходит из следующему.

Согласно ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого он вынесен, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу 22.03.2022 (в апелляционном порядке не обжаловался участниками уголовного судопроизводства) приговором Серовского районного суда Свердловской области от 10.03.2022 П.Е.АБ. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Данным приговором установлено, что 27.10.2021 в период с 06-35 по 07-05 в Свердловской области на 3 км. 135 м. автодороги «ФИО11 - Североуральск - Ивдель» водитель ФИО5 управлял автомобилем «Хендай», г.р.з. ..., принадлежащим ООО «Виртус», двигаясь по автодороге со стороны г. Серова в сторону г.Краснотурьинска, находясь в утомленном состоянии, вследствие чего уснул и выехал по полосу встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем «Тойота», г.р.з. ..., под управлением водителя ФИО12 с подцепленным к нему авто-прицепом, г.р.з. ..., на котором был установлен мотовездеход, после чего, продолжив двигаться по полосе встречного движения на 3 км. 156 м. автодороги «ФИО11 – Североуральск - Ивдель», допустил столкновение с автомобилем «Шевроле Нива», г.р.з. ... под управлением ФИО9, двигавшегося по автодороге со стороны г.Краснотурьинска в сторону г. Серова. В результате столкновения указанных автомобилей водителю ФИО9 по неосторожности причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть (л.д. 10-11, 66 т. 1).

Таким образом, судебной коллегией установлено, что смерть ФИО9, подтверждаемая копией свидетельства о смерти от 02.11.2021 серии ... № ... (л.д.9 т. 1), наступила вследствие действий третьего лица ФИО5, управлявшего автомобилем «Хендай», г.р.з. ..., принадлежащим ООО «Виртус», допустившего дорожно-транспортное происшествие.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни.

Под семейной жизнью понимается, в частности, существование семейных связей между супругами.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации, ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Как следует из свидетельства о заключении брака (л.д. 8 т. 1), ФИО9 и ФИО11 (ФИО13) Наталия П. находились в браке с 14.12.1985. На дату дорожно-транспортного происшествия брак не расторгнут, что следует из отметки в паспорте истца ФИО4 П. (л.д. 7 т. 1). До момента смерти ФИО9, он и истец ФИО4 проживали вместе по адресу: Свердловская область, г. Краснотурьинск, ул...., что подтверждено справкой ООО «Краснотурьинский расчетный центр» (л.д. 8 т. 1).

Факт наличия между истцом ФИО4 и погибшим ФИО9 брачн0-семейных отношений подтверждается и вступившим в законную силу решением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 04.07.2022 по заявлению ФИО4 об установлении факта родственных отношений с ФИО9 (л.д.74 т. 2), из которого следует, что ФИО4 П. при смене паспорта указали имя Наталья.

Факт совместного проживания родителей подтвердила и дочь С-вых -ФИО10 при ее допросе 05.11.2021 в качестве потерпевшей по уголовному делу (л.д.45 т. 1) и 26.12.2022 и 03.07.2023 в качестве свидетеля по настоящему делу (л.д. 172-173 т. 1, л.д. 87-88 т. 2).

При этом, как следует из объяснений истца, показаний свидетеля, данных в судах обеих инстанции, а также фотоматериалов, ФИО4 и ФИО9 жили, действительно, дружно, все делали вместе, вместе путешествовали, выезжали на природу, занимались экстремальными видами спорта, проводили вместе отпуска и выходные дни, в том числе, на даче, заботились друг о друге, строили совместные планы на будущее.

Таким образом, судебной коллегией установлено, что смертью ФИО9 нарушено право истца ФИО4 на сохранение семьи и семейных связей, поскольку, овдовев, истец, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в преклонном возрасте осталась без супруга, без его взаимопомощи и поддержки, любви, заботы и уважения.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в п.п. 1, 12, 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст.1064 ГК РФ).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, беспомощности, разочарования, переживания в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Судебная коллегия полагает нашедшим подтверждения, что истец ФИО4 испытала глубокие нравственные и физические страдания в связи с гибелью своего супруга, так как в связи с действиями водителя ФИО5 было нарушено право истца на уважение и сохранение семейной жизни и семейных связей, право истца на благополучие психологического состояния человека, душевное спокойствие.

Так, в иске ФИО4 указывала, что, узнав о смерти супруга, она испытала сильнейшее нервное потрясение, для нее это было большим ударом, в первые дни она не понимала, что происходит, для нее вся жизнь оборвалась, до настоящего времени она находится в угнетенном состоянии, испытывает стресс, что повлияло на ее здоровье, в связи с чем, ей пришлось обращаться за медицинской помощью, в том числе к психиатру, смертью супруга нарушена целостность ее семьи (л.д. 3-4 т. 1).

В судебных заседаниях от 26.12.2022 и 03.07.2023 истец ФИО4 в объяснениях указывала, что вынуждена была по настоянию дочери обратиться за психиатрической помощью, поскольку не может самостоятельно выбраться из состояния, в котором находится, просто вырвали кусок души (л.д. 170 т. 1).

Из показаний свидетеля ФИО10, являющейся общей дочерью С.Н.ПБ. и ФИО9, данных ею в судах первой и апелляционной инстанции, следует, что после получения сведений о смерти супруга истец ФИО4 находилась в «плохом» состоянии, много плакала, в таком состоянии ее нельзя было оставлять одну, в связи с чем, свидетель забрала мать к себе, где истец проживала три месяца, именно из-за подавленного состояния матери свидетель инициировала обращение истца к психиатру, сама ее возила к врачу, матери было очень тяжело общаться на эту тему не только с посторонними людьми, но и со свидетелем и ее семьей (л.д. 173 т. 1).

Вина ФИО5 установлена вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу, не оспаривается ответчиком и третьим лицом.

Причинно-следственная связь между неправомерными действиями водителя ФИО5 и причиненным истцу моральным вредом вследствие потери близкого человека предполагается в силу обстоятельств произошедшего, а также является очевидной.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что имеются основания для взыскания компенсации морального вреда в пользу истца.

Вопреки возражениям ответчика, то обстоятельство, что ранее компенсация морального вреда им была выплачена в пользу дочери погибшего ФИО10, не могут быть приняты, поскольку как дочь, так и супруга погибшего испытывали нравственные страдания в связи со смертью близкого человека и выплата компенсации одному из них, не свидетельствует об отсутствии оснований для выплаты компенсации другому. Истец ФИО4 ранее с требованиями о компенсации морального вреда к ООО «Виртус» не обращалась, в её пользу денежные средства не взыскивались и не выплачивались.

Утверждение третьего лица о том, что в пользу супруги взыскивается компенсация морального вреда за те же самые нравственные страдания, надуманно, так как нравственные страдания каждого человека индивидуальны и зависят от многих факторов.

Определяя надлежащего ответчика, судебная коллегия руководствуется тем, что согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Как следует из информации, предоставленной ГИБДД МО МВД России «Краснотурьинский», автомобиль «Хендай», г.р.з. ..., принадлежит на праве собственности ООО «Виртус» с 01.04.2022 (л.д. 69 т. 1).

Из информации, предоставленной управляющим ООО «Виртус» ФИО14 при расследовании уголовного дела (л.д. 47 т. 1), 27.10.2021 данный автомобиль под управлением ФИО5 производил доставку продукции Ревдинского молочного комбината по маршруту из г. Н.Тагил в г. Краснотурьинск ИП ФИО15, который является партнером ООО «Виртус». При этом, 26.10.2021 ФИО5 прошел предрейсовый медицинский осмотр штатным медиком ООО «Виртус» ФИО16, в ходе которого не выявлены недостатки и жалобы, был допущен к управлению автомобилем. В 23-45 в присутствии штатного механика ФИО17 был произведен осмотр автомобиля, сделаны записи в путевом листе, после чего водитель ФИО5 выехал для погрузки продукции. Водитель ФИО5 сотрудничает с ООО «Виртус» с 01.10.2021 на основании договора гражданско-правового характера.

Договор гражданско-правового характера между ООО «Виртус» и П.Е.АГ. представлен в материалы гражданского дела (л.д. 48 т. 1). По данному договору с 01.10.2021 ФИО5 оказывал ООО «Виртус» транспортно-экспедиционные услуги.

Также представлена заявка на перевозку груза от 26.10.2021 (л.д. 49 т. 1), из которой следует, что заказчик обязуется подать под загрузку исправное транспортное средство «Хендай», г.р.з. ..., исполнитель обязуется доставить груз в г.Краснотурьинск Свердловской области 27.10.2021.

Из показаний водителя ФИО5, данных в ходе проведения предварительного расследования по уголовному делу, также следует, что с 01.10.2021 он состоял в договорных отношениях с ООО «Виртус», 26.10.2021 по заданию ООО «Виртус» был направлен для доставки продукции в г. Краснотурьинск, прошел медицинский предрейсовый осмотр, был допущен к выполнению задания, также ему был предоставлен автомобиль «Хендай», осмотренный механиком организации. Уполномоченными должностными лицами ООО «Виртус» ему были выданы необходимые сопроводительные документы, в том числе путевой и маршрутный листы (л.д. 52-55 т. 1).

Таким образом, судебной коллегией достоверно установлено, что в момент дорожно-транспортного происшествия 27.10.2021 ФИО5 осуществлял доставку продукции по заказу ответчика ООО «Виртус» на основании гражданско-правового договора, двигался на автомобиле, принадлежащем указанной организации, при этом, контроль за безопасностью работ должен был осуществляться ООО «Виртус», о чем свидетельствует факт проведения предрейсового медицинского осмотра водителя, а также технического осмотра автомобиля сотрудниками ООО «Виртус».

Как следствие, ООО «Виртус» является надлежащим ответчиком по иску потерпевшей и обязано возместить вред, причинённый ФИО5

Доводы ответчика о том, что ООО «Виртус» не осуществляло контроль в части режима труда и отдыха водителя ФИО5, не могут быть приняты во внимание, поскольку сам факт проведения медицинского осмотра ФИО5 перед осуществлением рейса медицинским работником ООО «Виртус» свидетельствует о том, что возможность управления водителем транспортным средством при выполнении служебного задания была проверена и ФИО5 был допущен к управлению грузовым транспортом медицинским работником ответчика. Предполагается, что медицинский работник проверил наличие жалоб, провел визуальный осмотр и провел необходимые исследования, то есть оценил состояние водителя.

Таким образом, контроль за состоянием водителя ФИО5 перед рейсом был произведен силами ответчика, тогда как именно состояние водителя ФИО5, управлявшего автомобилем и уснувшего за рулем в связи с утомлением, послужило причиной дорожно-транспортного происшествия со смертельным исходом.

При определении размера компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывает, что нравственные страдания причинены истцу ФИО4 в связи с действиями работника ООО «Виртус» ФИО5, которым по неосторожности допущены нарушения Правил дорожного движения, приведшие к гибели супруга истца.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъясняется в п.п. 26-28, 30 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда; последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

О тяжести причиненных ФИО4 нравственных страданий свидетельствует близкая степень свойства с погибшим ФИО9, а именно то, что погибший был супругом истца, они состояли в браке длительный период с 1985 года, проживали совместно, имели дочь и внука, вместе вели домашнее хозяйство, проводили досуг, путешествовали. Данные обстоятельства подтверждаются совместными фотографиями истца и её супруга (л.д. 130-135 т. 1, на рыбалке, на даче, в горах), а также свидетельскими показаниями дочери истца ФИО10, которая в судебном заседании пояснила, что родители постоянно были вместе, имели общие интересы, отправлялись в туристические поездки, содержали дачный участок.

Также суд апелляционной инстанции учитывает индивидуальные особенности истца ФИО4, а именно – её возраст, то, что она на момент смерти супруга являлась пенсионером, после смерти супруга 03.11.2021 обращалась к врачу-психиатру с жалобами на бессонницу, угнетенное состояние, в связи с чем ей было назначено соответствующее лечение. В карте амбулаторного больного ГАУЗ СОК ПБ «Северная ПБ» указано о том, что свое состояние ФИО4 связывает со смертью супруга (л.д.106-108 т. 1).

Вопреки мнению ответчика и третьего лица, представленное истцом заключение по результатам психологического исследования, выполненное экспертом ФИО18 (л.д.137-152 т. 1), может использоваться в качестве обычного письменного доказательства по смыслу ст. 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, как любой иной документ медицинского характера, и является допустимым доказательством в силу ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как по данной категории дел ни нормами материального права, ни нормами процессуального права, не предусмотрено каких-либо ограничений и запретов относительно средств доказывания, перечисленных в ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, том числе в подтверждение глубины перенесенных истцом нравственных страданий и определении индивидуальных особенностей её личности.

Тот факт, что заключение было составлено по инициативе истца ФИО4 и после её обращения с иском в суд, не свидетельствует о недопустимости данного письменного доказательства. Основанием для выводов психолога послужили не только пояснения пациента, но и исследование результатов многочисленных тестов, пройденных истцом, применение различных психологических методик.

Согласно данному заключению, у ФИО4 наблюдается повышенная возбудимость, нервозность, тревожность, нарушение сна, появление выраженных депрессивных нарушений, потеря интереса к жизни.

При этом из заключения следует, что у ФИО4 имеются такие индивидуально-психологические особенности, как выраженная замкнутость и аутичность, заниженная самооценка, невротическая структура переживаний, навязчивые страхи и панические реакции, дезадаптивное состояние, зависимый стиль взаимодействия с микросоциумом.

Таким образом, данное заключение содержит сведения о фактах, имеющих юридическое значение по делу, то есть отвечает требованию относимости (ст. 59 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Представленная третьим лицом рецензия от 10.04.2023 на данное психологическое исследование, подготовленная специалистом ФИО19 (л.д. 10-12 т. 2), высокая квалификация которой в сфере психологии также подтверждения представленными документами (л.д. 13-14 т. 2), хотя и меньшим числом, чем ФИО18, не умаляет доказательственную силу заключения последнего, при этом самостоятельного доказательственного значения не имеет, так как не подтверждает и не опровергает обстоятельства, имеющие значение по делу.

То обстоятельство, что истец не являлась потерпевшей по уголовному делу, не умаляет ее право на компенсацию морального вреда, само по себе не может служить основанием к отказу в иске или уменьшения размера компенсации морального вреда, поскольку данное право законом не ставится в какую-либо зависимость от наличия / отсутствия уголовно-процессуального статуса потерпевшего в уголовном деле.

При этом судебная коллегия полагает заслуживающим внимания показания свидетеля ФИО10 и объяснений истца ФИО4, что на момент производства по уголовному дела истец в силу своего тяжелого психологического состояния в связи со смертью супруга не была в состоянии заниматься вопросами, связанными с уголовным судопроизводством, ей морально было тяжело обсуждать вопросы, связанные с гибелью супруга, не только с посторонними лицами, но и с дочерью и ее семьей.

В тоже время указанное обстоятельство косвенно свидетельствует о глубине и степени нравственных страданий истца, что может учитываться судебной коллегией при определении размера компенсации морального вреда.

Не могут служить основанием для уменьшения размера компенсации морального вреда и те обстоятельства, что потерпевшей в уголовном деле была признана только дочь истца ФИО10, что ФИО10 также обращалась к ООО «Виртус» с иском о компенсации морального вреда, причиненного смертью ФИО9, являющегося отцом свидетеля, с которой в рамках гражданского дела № 2-691/2022 ответчиком ООО «Виртус» заключено мировое соглашение, утвержденное определением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 15.07.2022 (л.д. 110-113 т.1), во исполнение которого ответчиком добровольно выплачена компенсация морального вреда в размере 500000 руб.

В тоже время указанный размер выплаченной компенсации морального вреда дочери истца косвенно может служить одним из критериев определения размера компенсации морального вреда, подлежащего выплате ФИО4, ее разумности и соразмерности, поскольку в отличие от дочери истец более длительный период времени проживала с погибшим, проживала с ним на момент его гибели, была с ним в более тесной личной связи, более глубже морально переносит смерть супруга, чем дочь смерть отца, с которым на момент смерти ФИО9 она имела собственную семью (супруга и сына), с которой проживала отдельно от семьи родителей.

Кроме того, относительно необходимости снижения размера компенсации морального вреда истцу до 300000 руб. не могут быть приняты во внимание и доводы ответчика и третьего лица в связи с получением истцом страхового возмещения.

Так, по общему правилу, предусмотренному п. 3 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

При этом в силу специальных норм, в частности, в соответствии с ч. 1 ст. 6 Закона об ОСАГО объектом обязательного страхования являются имущественные интересы, связанные с риском гражданской ответственности владельца транспортного средства по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории Российской Федерации.

В силу п. 2 указанной нормы, к страховому риску по обязательному страхованию относится наступление гражданской ответственности по обязательствам, указанным в п. 1 данной статьи, за исключением случаев возникновения ответственности, в том числе, вследствие причинения морального вреда.

В п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что судам следует принимать во внимание, что страховые выплаты, произведенные на основании Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» в счет возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, в силу подп. «б» п. 2 ст. 6 данного федерального закона, которым наступление гражданской ответственности вследствие причинения владельцем транспортного средства морального вреда не отнесено к страховому риску по обязательному страхованию, не учитываются при определении размера компенсации морального вреда, взыскиваемой в пользу потерпевшего с владельца источника повышенной опасности, участвовавшего в происшествии.

Вопреки мнению ответчика и третьего лица, последовательное признание ФИО5 своей вины в дорожно-транспортном происшествии с момента дорожно-транспортного происшествия до вступления в законную силу приговора суда, не обжалование постановленного в отношении него приговора, не может служить достаточным основанием для существенного снижения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию.

Утверждая о том, что ФИО5 выражал глубокое раскаяние в содеянном и сострадание близким погибшего, имеет искреннее желание минимизировать причиненный родственникам погибшего моральный вред, третье лицо не представило каких-либо к тому доказательств, в ходе производства по делу ни истец ФИО4, ни свидетель ФИО10, не указывали, что ФИО5 пытался с ними общаться, принести им свои соболезнования, извинялся перед ними, оказывал какую-либо моральную и / или материальную поддержку и помощь.

В частности, в судебные заседания суда апелляционной инстанции третье лицо ФИО5 не являлся, правом на дачу объяснений по делу не воспользовался, направленные судом извещения не получал

Безосновательными также являются доводы ответчика и третьего лица в части необходимости снижения размера компенсации морального вреда, взыскиваемого в пользу ФИО4 с ООО «Виртус», в связи с семейным, имущественным и материальным положением ФИО5, в силу того, что ООО «Виртус» в дальнейшем приобретет к ФИО5 право регрессного требования.

Действительно, в соответствии с п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Однако мнение ответчика и третьего лица о допустимости применения указанного положения к настоящему спору обусловлено неправильным, произвольным и субъективным толкованием норм материального права, искажающим смысл, вкладываемым законодателем, так в данном случае разрешается вопрос об обязанности ответчика – юридического лица, тогда как вопрос о правах и обязанностях третьего лица ФИО5 предметом судебного рассмотрения не является и не может являться.

Так, п. 29 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации разъясняет, что, разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать).

В данном случае ФИО5, в отношении которого представлены судебной коллегии документы, касающиеся семейного и имущественного положения, ответчиком по иску ФИО4 не является.

Согласно ч. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Как следует из материалов дела, истцом представлено заключение по результатам психологического исследования ФИО4 от 15.12.2022, составленное ФИО18 (л.д. 126-152 т. 1), имеющего высшее образование по специальности психология, квалификацию практического психолога (л.д. 159 т. 1), по специальности психолог-психотерапевт (л.д. 160 т. 1), по специальности психология, квалификация психология, преподаватель психологии (л.д. 161 т. 1), после получения которого неоднократно проходил профессиональную переподготовку (л.д. 158 т. 1 – клиническая психология, л.д.162 т. 1 – судебная экспертиза).

Соответственно, в апелляционной жалобе ответчик заявил ходатайство о назначении судебной психологической экспертизы на предмет глубины нравственных переживаний истца в связи со смертью супруга, поддержанное ответчиком и третьим лицом в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции.

Однако судебная коллегия не усматривает необходимости в удовлетворении данного ходатайства, поскольку у суда апелляционной инстанции вопросов, требующих специальных знаний в области психологии, не возникло, учитывая особенности рассматриваемой категории дела и специфику психологии как науки, тем более, что лицами, участвующими в деле, представлено достаточно доказательств, позволяющих разрешить спор по существу.

С учетом вышеизложенного, руководствуясь принципами разумности и справедливости, принимая во внимание то, что сумма компенсации должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшей перенесенные ею нравственные страдания, судебная коллегия полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 1300000 руб.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

Размер государственной пошлины, от оплаты которой истец освобожден (п. 3 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации), в соответствии с подп. 3 п. 1 ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, учитывая, что требование о компенсации морального вреда носит неимущественный характер, для физических лиц составляет 300 руб., которые подлежат взысканию с ответчика в доход бюджета городского округа Краснотурьинск.

Руководствуясь ст.ст. 79, 166, п. 2 ч. 4 ст. 330, п. 2 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определил а:

ходатайство ответчика общества с ограниченной ответственностью «Виртус» о назначении судебной психологической экспертизы оставить без удовлетворения.

Решение Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 26.12.2022 отменить.

Иск ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «Виртус» о возмещении морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Виртус» (ИНН <***>) в пользу ФИО4 (паспорт серии ...) компенсацию морального вреда в размере 1300000 (один миллион триста тысяч) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Виртус» (ИНН <***>) в доход бюджета городского округа Краснотурьинск государственную пошлину в сумме 300 (триста) рублей.

Председательствующий

ФИО1

Судьи

ФИО2

ФИО3