УИД 31RS0007-01-2025-000309-13 Дело №2-493/2025
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
26 марта 2025 года город Губкин Белгородской области.
Губкинский городской суд Белгородской области в составе:
судьи Бобровникова Д.П.
при секретаре Долгих О.А.,
с участием:
истцов ФИО1 и ФИО3, их представителя адвоката Журавлева Е.А.,
представителей ответчика ФИО4 и ФИО5,
прокурора Вернидуба Р.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по искам ФИО1 ФИО13 и ФИО3 ФИО14 к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» о восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда,
установил:
в исковом заявлении в редакции заявления от ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 просил суд признать незаконными приказ работодателя – ответчика акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» (далее – АО «Лебединский ГОК») о применении дисциплинарного взыскания от ДД.ММ.ГГГГ №-к в виде увольнения, приказ от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении), исключить из пункта 9 акта № технологического расследования причин инцидента на опасном производстве, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ, указание, что ФИО1 как <данные изъяты> допустил нарушение требований технологической карты «Перегон буровых станков с двигателем внутреннего сгорания №», восстановить его на работе в должности <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ
Также ФИО1 просил взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда 500 000 ?. (т.1 л.д.4-7, 142-144).
В своём исковом заявлении ФИО3 просил суд признать незаконными приказ АО «Лебединский ГОК» о применении дисциплинарного взыскания от ДД.ММ.ГГГГ №-к в виде увольнения, приказ от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении), исключить из абзаца 3 пункта 7 и пункта 9 акта № технологического расследования причин инцидента на опасном производстве, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ, указание, что ФИО3 как <данные изъяты> допустил нарушение требований технологической карты «Перегон буровых станков с двигателем внутреннего сгорания №», восстановить его на работе в должности <данные изъяты> <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ, взыскать компенсацию морального вреда 500000 ? (т.2 л.д.5-8).
Свои требования истцы ФИО1 и ФИО3 обосновывали тем, что ДД.ММ.ГГГГ при перегоне ими буровой установки FlexiROC № через переезд № в карьере двигавшийся по железнодорожному пути специализированный поезд № хвостовым думпкаром № задел буровую установку, которая в результате этого получила механические повреждения.
Истцы считали, что составленный работодателем акт № технологического расследования причин инцидента противоречив, нарушение требований технологической карты, которая не соответствует возникшим обстоятельствам, он не допускали, так как перегон буровой установки выполняли по указанию руководства. По мнению истцов, ответчик не учёл тяжесть проступка и обстоятельства, при которых он был совершён, а также не учёл предшествующее поведение каждого из истцов, их отношение к труду. При этом имела место, но не была учтена вина должностных лиц ответчика.
Кроме того ФИО1 сослался на то, что он находился на лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у травматолога и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у терапевта.
В заявлении от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 также просил о взыскании с ответчика 45000 ? в возмещение расходов на представителя (т.1 л.д.180).
ФИО3 в заявлении от ДД.ММ.ГГГГ просил о взыскании в его пользу с ответчика 50000 ? в возмещение судебных расходов (т.2 л.д.56).
Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ дела по искам ФИО1 и ФИО3 к АО «Лебединский ГОК» соединены в одном производство (т.1 л.д.212).
В судебном заседании истцы ФИО1 и ФИО3, их представитель адвокат Журавлев Е.А. исковые требования поддержали, просили их удовлетворить.
Представители ответчика ФИО4 и ФИО5 просили суд об отказе в удовлетворении исков по основаниям, изложенным в письменных возражениях (т.1 л.д.147-150, т.2 л.д.69-72).
Сторона ответчика считала, что ФИО1 и ФИО3 допустили грубое нарушение требований промышленной безопасности, приступив к выполнению работ, не указанных в их наряд-задании, без письменного распоряжения на то, что повлекло за собой аварию – столкновение железнодорожного состава с буровой установкой по причине несогласованности действий с диспетчерской службой Управления железнодорожного транспорта (УЖДТ).
Суд, выслушав объяснения сторон, исследовав представленные в дело письменные доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит удовлетворению только в части признания незаконными приказов об увольнении и в части взыскания компенсации морального вреда с учётом критериев разумности и справедливости, оценив представленные доказательства в их совокупности, пришёл к следующему выводу.
Статьёй 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) установлено, что работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину; соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.
Права и обязанности работодателя приведены в статье 22 ТК РФ.
Так работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и соблюдения правил внутреннего трудового распорядка; привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами; принимать локальные нормативные акты (за исключением работодателей – физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями).
Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; обеспечивать работников оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения ими трудовых обязанностей; выплачивать в полном размере причитающуюся работникам заработную плату в сроки, установленные в соответствии с настоящим Кодексом, коллективным договором, правилами внутреннего трудового распорядка, трудовыми договорами; обеспечивать бытовые нужды работников, связанные с исполнением ими трудовых обязанностей; возмещать вред, причинённый работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; исполнять иные обязанности, предусмотренные трудовым законодательством, в том числе законодательством о специальной оценке условий труда, и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и трудовыми договорами.
В частях первой – четвёртой статьи 189 ТК РФ указано, что дисциплина труда – обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определённым в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.
Работодатель обязан в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором создавать условия, необходимые для соблюдения работниками дисциплины труда.
Трудовой распорядок определяется правилами внутреннего трудового распорядка.
Правила внутреннего трудового распорядка – локальный нормативный акт, регламентирующий в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами порядок приема и увольнения работников, основные права, обязанности и ответственность сторон трудового договора, режим работы, время отдыха, применяемые к работникам меры поощрения и взыскания, а также иные вопросы регулирования трудовых отношений у данного работодателя.
Частью первой статьи 192 ТК РФ установлено, что за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания:
1) замечание;
2) выговор;
) увольнение по соответствующим основаниям.
При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершённого проступка и обстоятельства, при которых он был совершён (часть пятая статьи 192 ТК РФ).
Согласно статье 193 ТК РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.
Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.
Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учёт мнения представительного органа работников.
Дисциплинарное взыскание, за исключением дисциплинарного взыскания за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки – позднее двух лет со дня его совершения. Дисциплинарное взыскание за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее трёх лет со дня совершения проступка. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.
За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.
Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трёх рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.
Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.
В пункте 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъясняется, что в силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.
Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.
В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершён (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.
В статье 209 ТК РФ приведены основные понятия охраны труда.
Охрана труда – система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (часть первая).
Безопасные условия труда – условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (часть пятая).
Требования охраны труда – государственные нормативные требования охраны труда, в том числе стандарты безопасности труда, а также требования охраны труда, установленные правилами и инструкциями по охране труда (часть десятая).
Обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий и охраны труда (статья 212 ТК РФ) среди прочего включают в себя обязанность работодателя обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций, в том числе по оказанию пострадавшим первой помощи.
Статьёй 214 ТК РФ на работника возложена обязанность соблюдать требования охраны труда.
В соответствии с подпунктом «д» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, установленного комиссией по охране труда или уполномоченным по охране труда нарушения работником требований охраны труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия (несчастный случай на производстве, авария, катастрофа) либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий.
Соответственно расторжение трудового договора по указанному основанию правомерно только в случае наличия одновременно двух обстоятельств: нарушение работником требований охраны труда, установленное комиссией по охране труда или уполномоченным по охране труда, и наличие тяжких последствий таких нарушений либо заведомое создание угрозы наступления подобных последствий и причинно-следственная связь между этими обстоятельствами.
Обязательным условием прекращения трудового договора по подпункту «д» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ являются непосредственные действия работника, которые стали причиной наступления тяжких последствий либо заведомо создавали реальную угрозу их наступления, и которые должны быть отражены в соответствующем акте.
Судом из трудового договора и дополнительных соглашений к нему, а также приказов работодателя и личной карточки работника по форме <данные изъяты> установлено, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ работал в АО «Лебединский ГОК». В должности <данные изъяты> он работал с ДД.ММ.ГГГГ, а ДД.ММ.ГГГГ ему присвоен 6 разряд (т.1 л.д.26-50, 57-64).
ФИО3, как следует из его трудового договора и личной карточки работника по форме <данные изъяты>, работал в АО «Лебединский ГОК» с ДД.ММ.ГГГГ, в том числе машинистом буровой установки с ДД.ММ.ГГГГ, а с ДД.ММ.ГГГГ – <данные изъяты> (т.2 л.д.9-10, 12-15, 177-179).
В соответствии с рабочей инструкцией ФИО1 и ФИО3 подчинялись начальнику участка, мастеру участка, мастеру (горному (в карьере) (т.1 л.д.51-56).
Действующее с ДД.ММ.ГГГГ положение о нарядной системе в АО «Лебединский ГОК» ПЛ № в пункте 3.1.1 раскрывает термин «наряд-задание» как задание на производство работ с учётом мероприятий по безопасному их выполнению, выданное руководителем работ работнику или группе работников в письменной или устной форме.
При этом пункты 4.2 и 4.9 положения № гласят, что наряд-задание на производство работ выдаётся руководителем работ в письменном виде (кроме работников, профессии которых включены в специальный перечень), с записью в «Журнале наряд-заданий на выполнение работ», который должен быть пронумерован, прошнурован, скреплён печатью или штампом подразделения и заверен подписью руководителя цеха или его заместителя.
Перечень профессий работников, которым задание на выполнение работ не выдаётся в письменном виде, определяется руководителями структурных подразделений, согласовывается с директором по промышленной безопасности, охране труда и окружающей среды и утверждается распоряжением по подразделению по согласованию с директором по промышленной безопасности, охране труда и окружающей среды.
Инструкция по охране труда для <данные изъяты> ИОТ 036-013-2020 утверждена ответчиком и в ведена в действие с ДД.ММ.ГГГГ (л.д.75-88) с изменениями к ней, введёнными в действие с ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.89-90).
Её пункт ДД.ММ.ГГГГ устанавливает <данные изъяты> запрет приступать к работе, если условия её выполнения противоречат требований инструкций по охране труда, промышленной и пожарной безопасности и другим документам, регламентирующим безопасное производство работ.
Машинист буровой установки перед началом работ должен получить письменный наряд-задание и инструктаж по безопасному производству работ с росписью в журнале выдачи наряд-заданий на выполнение работ и указанием времени получения наряда (пункт 2.3 ИОТ 036-013-2020).
Пунктом 3.16 ИОТ 036-013-2020 установлено, что перегон станка осуществляется в соответствии с технологической картой перегона буровых установок.
Пункты 3.128 и 3.135 ИОТ 036-013-2020 в редакции изменений, введённых в действие с ДД.ММ.ГГГГ, устанавливают обязанность машиниста буровой установки подготовку и осуществление перегона буровых станков производить на основании распоряжения на перегон горного оборудования и в соответствии с требованиями технологической карты, с которыми он должен быть ознакомлен под роспись.
Машинисту буровой установки запрещено осуществлять перегон буровых станков, если существует угроза своей жизни, а также жизни водителя перегонной установки и окружающего персонала, участвующего в процессе перегона, либо угроза нанесения ущерба горному оборудованию; осуществлять перегон при отсутствии лица, ответственного за перегон горного оборудования, и при отсутствии технологической карты и распоряжения на перегон буровых станков.
ДД.ММ.ГГГГ была утверждена технологическая карта «Перегон буровых установок» № которая распространялась на буровые установки <данные изъяты> (т.1 л.д.109-110).
С этой технологической картой ФИО1 и ФИО3 были ознакомлены под роспись ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.111-112, т.2 л.д.107-108).
ДД.ММ.ГГГГ ответчиком также была утверждена технологическая карта «Перегон буровых станков с двигателем внутреннего сгорания» <данные изъяты> (далее – технологическая карта ТК-36-03-2021), действие которой распространено на буровые установки типа <данные изъяты> (т.1 л.д.151-154).
Технологическая карта № устанавливает обязанность машиниста буровой установки, мастера горного в карьере выполнять работы после получения письменного наряд-задания с оформлением журнала наряд-задания на выполнение работ.
На начальника (мастера) бурового участка, мастера горного в карьере- ответственно за перегон, механика и электрика ТОиР также возложена обязанность перегон осуществлять только после оформления распоряжения на перегон и ознакомление ответственного за перегон и членов бригады (здесь имеются в виду машинист, непосредственного управляющий станком при передвижении, и сигналист, назначенный из числа машинистов) с распоряжением на перегон под роспись, ознакомления с маршрутом перегона, регистрации в распоряжении на перегон оборудования проведения целевого инструктажа. Распоряжение на перегон храниться у ответственного за перегон.
Таким образом, исходя из положения о нарядной системе в АО «Лебединский ГОК» ПЛ 00186803-8.1.2-04-2021, инструкции по охране труда для машиниста буровой установки ИОТ 036-013-2020, а также технологической карты № наряд-задание на выполнение работ машинисту буровой установки должно быть выдано только в письменном виде под его роспись в журнале наряд-заданий, а перегон буровой установки машинистом буровой установки и сигналистом, назначенным из числа машинистов буровой установки, выполняются не иначе как после ознакомления с письменным распоряжением под роспись в соответствии с требованиями технологической карты и в присутствии лица, ответственного за перегон горного оборудования.
Соответственно невыполнение этих требование является нарушением правил охраны труда.
Однако, как установлено судом из объяснений самих ответчиков в судебном заседании, представленных в дело материалов проведённой ответчиком проверки (расследования) имевшей место ДД.ММ.ГГГГ аварии – столкновения специализированного поезда № на переезде железнодорожного пути № в карьере с буровой установкой FlexiROC <данные изъяты> с хозяйственным номером 5, истцами ФИО1, непосредственно управлявшим буровой установкой, и ФИО3, назначенным сигналистом, были допущены нарушения требований охраны труда, ставшие одной из причин этой аварии.
Так из журнала выдачи наряд-заданий за ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 и ФИО3 в письменной форме дано было задание «транспортировка горного оборудования» применительно к СБШ № на горизонте +105 (т.2 л.д.166-167).
Записей о наличии письменного распоряжения, согласования маршрута движения согласно технологической карте этот журнал не содержит.
При этом при опросе комиссией ДД.ММ.ГГГГ, что отражено в протоколах, ФИО2 указал, что расписался в незаполненном журнале наряд-задании, в письменном виде наряд-задание не получал. ФИО3 также указал, что не получал наряд-задание на перегон бурового станка через ж/ж пути (т.1 л.д.114-117, 128-131).
При опросе ДД.ММ.ГГГГ и в своих объяснениях в судебном заседании истцы ФИО1 и ФИО3 указали, что распоряжение на перегон бурового станка им под роспись не доводилось, а при перегоне отсутствовало лицо надзора.
Истцы ФИО1 и ФИО3 в судебном заседании вопреки своим же пояснениям при опросе комиссией при проведении расследования утверждали, что с технологической картой № они ознакомлены не были. Так ФИО1 ссылался на то, что на дату ознакомления она не была утверждена.
Однако, как установлено судом, и ФИО1, и ФИО3 были ознакомлены с технологической картой № под роспись 22 марта и ДД.ММ.ГГГГ соответственно (т.2 л.д.158-160).
Как указал ФИО1, перегон он начал по устному указанию ФИО6, которое поступило ему по телефонной связи, в подтверждение чего в дело представлена распечатка соединений мобильной связи, и номер абонента +№ соответствует номеру, указанному начальником участка ФИО6 при его опросе комиссией ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.118-120).
Представленный в дело бланк распоряжения на перегон бурового станка содержит визу ФИО7 о его утверждении ДД.ММ.ГГГГ, подпись начальника участка ФИО6, но не заполнен (т.1 л.д.107).
Также из объяснений истцов ФИО1 и ФИО3 следует, что перед началом переезда бурового станка непосредственно через железнодорожный переезд ФИО3 как сигналист вышел на железнодорожный переезд, то не покидая его осмотрелся, убедился в отсутствии специализированных поездов или движения иной железнодорожной техники по путям, после чего подал соответствующий сигнал ФИО1, а тот начал движение на буровом станке через переезд.
Однако непосредственно перед тем, как буровой станок должен был покинуть пределы переезда, произошло столкновение специализированного поезда №, двигавшегося вагонами вперёд, с буровым станком.
Из первичного акта происшествия (т.1 л.д.91-92), схемы происшествия и плана железнодорожной станции «Рудная» (т.1 л.д.93-94,113) как и объяснений истцов ФИО3 и ФИО1 следует, что железнодорожный путь, оборудованный переездом, через который осуществлялся перегон бурового станка, имеет кривизну, ограниченную видимость из-за уступа борта карьера в пределах 100-150 метров, как указал ответчик ФИО3
По утверждению самих же истцов в судебном заседании, специализированный поезд при перевозке десяти вагонов типа ВС «Думпкар» имеет длину порядка трёхсот метров и не мог совершить полную остановку на дистанции в 100-150 метров.
Очевидно, что при движении специализированного поезда вагонами вперёд его машинист и помощник машиниста были лишены возможности визуально наблюдать переезд, своевременно прибегнуть к торможению, избежать столкновения с буровым станком на переезде.
При этом акт прослушивания переговоров диспетчера станции «Рудная» с бригадой специализированного поезда № позволяет суду признать, что диспетчер, отдав команду на движение поезда по путям с переездом, также не обладал информацией о наличии распоряжения на перегон бурового станка.
Изложенное позволяет суду сделать вывод, что столкновение специализированного поезда № и бурового станка FlexiROC № с хозяйственным номером 5 стало следствием нарушения требований охраны труда как со стороны инженерно-технического состава работников ответчика, так и истцов:
– начальника участка ФИО6, не составившего распоряжение на перегон бурового станка в письменной форме, не ознакомившего с ним непосредственных исполнителей перегона и лицо надзора, отдавшего такое распоряжение только в устной форме, но без согласования, в частности, с диспетчерской службой управления железнодорожного транспорта;
- начальника производственного технического отдела ФИО7 завизировавшего утверждение незаполненного бланка распоряжения, при чём не имевшего на то полномочий;
- мастера горного ФИО8, назначенного ответственным, то есть лицом надзора, на не присутствовавшего при перегоне бурового станка, не оформившего в письменной форме наряд-задание машинистам буровой установки;
- машинистов буровой установки ФИО1 и ФИО3, приступивших к перегону буровой установки без получения наряд-задания в письменной форме и без ознакомления с письменным распоряжением под роспись, а также в отсутствие лица надзора, не убедившихся при движении бурового станка непосредственно через железнодорожный переезд в отсутствии угрозы нанесения ущерба горному оборудованию, угрозы собственной жизни и здоровью;
- начальника управления БВУ ФИО9, не обеспечившего должным образом выполнение подчинённым ему персоналом требований норм и правил охраны труда.
Таким образом, вопреки доводам истцов и их представителя содержание акта № технического расследования причин инцидента на опасном производственном объекте, происшедшем ДД.ММ.ГГГГ, полно отражает фактические обстоятельства происшествия, его выводы о наличии вины истцов ФИО1 и ФИО3, как и названных выше других работников ответчика обоснованы, поэтому не могут быть судом признаны по доводам истцов незаконными. Требования истцов об исключении из этого акта о нарушении ими технологической карты ТК № не подлежат.
В результате столкновения, как установлено судом, буровой станок полностью непригоден к эксплуатации. Стоимость его восстановления по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ определена в размере 3240000 китайских юаней (CNY) без учёта налога на добавленную стоимость при официальном курсе юаня к российскому рублю на эту дату 11,53, то есть 37357200 ? (3240000 ? 11,53).
Судом также установлено, что в момент столкновения кабина бурового станка, где находился ФИО1, фактически была смята. То есть существовала явная угроза жизни и здоровью ФИО1, несмотря на то, что получение и каких-либо повреждений в результате аварии не зафиксировано, а сам он указал суду только на получение царапин.
Поэтому суд признаёт обоснованными выводы ответчика, что ФИО1 и ФИО3 допустили грубое нарушение требований промышленной безопасности как заведомо созданная реальная угроза несчастного случая на производстве и фактическое наступление таких тяжких последствий как авария, то есть истцы совершили дисциплинарный проступок, влекущий за собой на основании подпункта «д» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ расторжение трудового контракта с работником.
Однако при принятии решения, несмотря на наличие вины истцов в происшествии, ответчиком не было учтено, как указано выше, что также была установлена вина должностных лиц из числа инженерно-технического состава.
Так согласно приказу от ДД.ММ.ГГГГ №-к, при наличии вины начальник буровзрывного управления ФИО9, начальник производственно-технического отдела этого управления ФИО7 и начальник участка буровых работ ФИО6 несмотря на тяжесть наступивших последствий их виновных действий (бездействия) были подвергнуты такому виду дисциплинарной ответственности как замечание одновременно с лишением ФИО9 премии за ДД.ММ.ГГГГ г., снижением на 20 % премии за ДД.ММ.ГГГГ г. ФИО6 и ФИО7
Мастер горный ФИО8 уволился по собственному желанию с ДД.ММ.ГГГГ, к дисциплинарной ответственности не привлекался (т.1 л.д.197-204).
При принятии же решения о виде дисциплинарного взыскания работодатель не учёл положительную характеристику каждого их истцов и их прежнее отношение к труду и трудовой дисциплине. Так из приведённых выше личных карточек работников следует, что и ФИО1, и ФИО3 неоднократно поощрялись за труд, не имели дисциплинарных взысканий, а ФИО3 при этом был награждён ДД.ММ.ГГГГ памятной медалью общества «За активное участие в реализации проекта «Комплекс циклично-поточной технологии» на АО «№Лебединский ГОК» (т.2 л.д.182).
При таком положении применённое ответчиком к истцам дисциплинарное взыскание в виде увольнения, в условиях, когда другие виновные в этом же дисциплинарном проступке лица, по чьей в не меньшей степени вине произошла авария на производстве, были подвергнуты лишь такому взысканию как замечание, явно не соответствует критериям справедливости при формальном соблюдении порядка применения дисциплинарного взыскания.
На этом основании требования истцов к АО «Лебединский ГОК» о признании незаконными и отмене приказов от ДД.ММ.ГГГГ №-к о применении к ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде увольнения и от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении (расторжении) с ним трудового договора, приказов от ДД.ММ.ГГГГ №-к о применении к ФИО3 дисциплинарного взыскания в виде увольнения и от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении (расторжении) с ним трудового договора подлежат удовлетворению, а ФИО1 и ФИО3 подлежат восстановлению на работе в прежней должности с даты незаконного увольнения соответственно.
Согласно статье 237 ТК РФ моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.
В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Частью третьей статьи 392 ТК РФ предусмотрено, что при наличии спора о компенсации морального вреда, причинённого работнику вследствие нарушения его трудовых прав, требование о такой компенсации может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав либо в течение трёх месяцев после вступления в законную силу решения суда, которым эти права были восстановлены полностью или частично.
Поскольку факт нарушения трудовых прав каждого из истцов, выразившийся в незаконном применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения установлен, то истцы правомочно заявили требования о взыскании компенсации морального вреда.
Статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) установлено, что если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 63 постановления от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил, что в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведённого на другую работу, о компенсации морального вреда.
Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учётом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости (пункт 63).
В абзаце первом пункта 46 и пункте 47 постановления от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» Пленум Верховного Суда Российской Федерации также разъяснил, что работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причинённого ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой её не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).
Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объём их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.
По общему правилу, установленному пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
В рассматриваемом судом случае ответчик как работодатель допустил нарушение прав работников ФИО1 и ФИО3, что побудило их в целях защиты нарушенного права обратиться в суд.
При этом суд, учитывая данные о личности каждого из истцов, их положительные трудовые характеристики, одновременно с этим учитывает, что виновное поведение ответчиков стало одной из явных причин указанной выше аварии, и вина каждого из истцов в нём доказана.
Поэтому суд, признавая за истцами право на денежную компенсацию морального вреда, оценивая характер причинённых каждому из них нравственных страданий незаконным увольнением как применением чрезмерного по сравнению с другими виновными лицами вида наказания, пришёл к выводу, что отвечающей требования разумности и справедливости будет компенсация морального вреда по 30000 ? в пользу каждого из истцов.
То обстоятельство, что ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на лечении у травматолога и терапевта, правового значения для дела не имеет, так как причина заболевания, по утверждению самого же ФИО1, не была связан с аварией на работе, и доказательств обратного в деле нет.
В остальной части требования истцов о взыскании компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.
На основании части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворён частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворённых судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Частью 1 статьи 100 ГПК РФ установлено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объём оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.
В пункте 21 этого Постановления также указано, что положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
Аналогичное разъяснение содержится в пункте 68 ранее названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33.
Истцы письменно заявили о взыскании с ответчика в возмещение их расходов на представителя: ФИО1 – 45000 ?. (т.1 л.д.180), а ФИО3 – 50000 ? (т.2 л.д.56).
Согласно соглашениям об оказании юридической помощи от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № адвокат Журавлев Е.А. принял на себя обязательства по составлению искового заявления от имени ФИО1, представление его интересов в суде первой инстанции, включая изучение документов, представленных ответчиком (т.1 л.д.181-182), за что согласно квитанциям от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ он получил от ФИО1 45000 ?, в том числе 15000 ? - за составление искового заявления, 30000 ? за представление истца непосредственно в судебных заседаниях (т.1 л.д.65, 183-184).
На основании аналогичных соглашений от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № (т.2 л.д.43, 57) согласно квитанциям от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.42,58) адвокат Журавлёв Е.А. получил от истца ФИО3 50000 ?, из которых 15 000 ? - за составление искового заявления, 35 000 ? за представление истца непосредственно в судебных заседаниях.
Учитывая объём оказанной адвокатом как представителем каждому из истцов правовой по мощи и затраченного на это время с учётом сложности дела, тождественности требований истцов, вытекающих из одних и тех же обстоятельств и к одному и тому же ответчику, когда тексты исковых заявлений фактически полностью повторяют друг друга, ответчиком по искам каждого из истцов были представлены одни и те же доказательства, а сами дела судом были соединены, по существу разрешены судом в одном судебном заседании, суд пришёл к выводу с учётом обоснованности возражений ответчика относительно завышенного размера заявленных расходов на представителя о взыскании с ответчика в пользу каждого из истцов по 25000 ?, из которых по 7000 ? за составление искового заявления, по 8000 ? за участие представителя в подготовке дела к судебному разбирательству включая предварительное судебное заседание, по 10000 за участие в судебном заседании.
В остальной части расходы на представителя истцам ФИО1 и ФИО3 ответчиком АО «Лебединский ГОК» возмещению не подлежат как не соответствующие критериям разумности.
Судом стороне истцов было разъяснено право заявить требования о взыскании с ответчика заработной платы за время вынужденного прогула одновременно с требованием о восстановлении на работе. тем более что ответчиком соответствующие расчёты были подготовлены. Истцы соответствующие требования в настоящем деле не заявили.
Руководствуясь статьями 194-199, 211 ГПК РФ, суд
решил:
иски ФИО1 ФИО15 (паспорт №) и ФИО3 ФИО16 (паспорт №) к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» (ИНН <***>) о восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда удовлетворить в части. Признать незаконными и отменить приказ акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» от ДД.ММ.ГГГГ №-к о применении к ФИО1 ФИО17 дисциплинарного взыскания в виде увольнения и приказ акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) ФИО1 ФИО19. ФИО1 ФИО18 восстановить на работе в акционерном обществе «Лебединский горно-обогатительный комбинат» в должности машиниста буровой установки в карьере 6 разряда с ДД.ММ.ГГГГ. Признать незаконными и отменить приказ акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» от ДД.ММ.ГГГГ №-к о применении к ФИО3 ФИО20 дисциплинарного взыскания в виде увольнения и приказ акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) ФИО3 ФИО21. ФИО3 ФИО22 восстановить на работе в акционерном обществе «Лебединский горно-обогатительный комбинат» в должности машиниста буровой установки в карьере 6 разряда с ДД.ММ.ГГГГ. Взыскать с акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» в пользу ФИО1 ФИО23 компенсацию морального вреда 30000 рублей и в возмещение расходов на представителя 25000 рублей. Взыскать с акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» в пользу ФИО3 ФИО24 компенсацию морального вреда 30 000 рублей и в возмещение расходов на представителя 25 000 рублей. В удовлетворении остальной части исков отказать. Взыскать с акционерного общества «Лебединский горно-обогатительный комбинат» в доход бюджета муниципального образования Губкинский городской округ Белгородской области государственную пошлину 12000 рублей. Решение суда в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению. Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд с подачей апелляционных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме. Принято в окончательной форме (мотивированное решение составлено) 14 апреля 2025 года. Судья: