Производство № 2-3671/2025

УИД 67RS0003-01-2025-003948-48

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Смоленск 15 декабря 2025 года

Промышленный районный суд г. Смоленска

в составе:

председательствующего Коршунова Н.А.,

с участием помощника прокурора Петровой О.А.,

при помощнике судьи Ахмедовой К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» о компенсации морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» о компенсации материального ущерба и морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества (л.д. 59-63), указав в обоснование заявленных требований, что 17.10.2023 обратилась к ответчику в связи с <данные изъяты>. Впервые данные <данные изъяты> были выявлены на ультразвуковом исследовании <данные изъяты> в частной клинике 25.05.2019 во время <данные изъяты>, в связи с чем, до <данные изъяты> истец не предпринимал каких-либо действий по дальнейшей диагностике. В связи с очередным УЗИ <данные изъяты> 04.09.2023 в частной клинике, и вынесенным заключением о наличии признаков <данные изъяты> 17.09.2023 с <данные изъяты>, ФИО1 обратилась к ответчику в октябре 2023 г. для уточнения диагноза и пересмотре <данные изъяты>. Все документы по вышеперечисленным исследованиям были предоставлены врачу. После проведенного пересмотра <данные изъяты> 17.10.2023 в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер», ФИО1 было выдано заключение о наличии большого количества <данные изъяты>. Цитограмма соответствовала как <данные изъяты>. На основании вышеуказанного диагноза (как потом оказалось – ошибочного), 19.10.2023 на консилиуме в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» истцу было рекомендовано провести операцию по удалению <данные изъяты>. Следуя рекомендациям, 13.11.2023 в хирургическом отделении ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» истцу была выполнена <данные изъяты> <данные изъяты>. В послеоперационном периоде, по результатам иммуногистохимического исследования, выявлен <данные изъяты>, что послужило поводом для повторного оперативного вмешательства 27.11.2023 за <данные изъяты> <данные изъяты>.

ФИО1 указывает, что в результате операции, ей был <данные изъяты> <данные изъяты>, который, как выяснилось впоследствии, не был поражён злокачественным процессом. Так, 25.05.2025, в связи с рекомендацией эндокринолога, истец обратился в ФГБУ «НМИЦО им. Н.Н.Блохина» для получения «второго мнения» и пересмотра гистологических <данные изъяты>, полученных в ходе первичной операции и диагностики. По результатам повторных исследований (предоставлены на конс.совете 02.09.2025) было выдано заключение: <данные изъяты>. Таким образом, было установлено, что первичный диагноз - <данные изъяты>, послуживший основанием для проведения операции по <данные изъяты>, был ошибочным. Члены консилиума 02.09.2025 признали факт ненадлежащего оказания медицинской услуги, выразившейся в постановке неверного гистологического диагноза, допущенного специалистами ответчика, что квалифицируется как грубое нарушение стандартов медицинской помощи.

Истец указывает, что поставленный неверно диагноз и прямо обусловленные этим необоснованные операции привели к следующим последствиям:

- необратимый вред здоровью: в результате необоснованного хирургического вмешательства истцу был <данные изъяты>. Это повлекло за собой необходимость пожизненной заместительной гормональной терапии, постоянного медицинского наблюдения, а также потенциальные негативные риски, связанные с приёмом гормональных препаратов;

- моральный вред: постановка ошибочного диагноза «<данные изъяты>», прохождение двух тяжелых операций, осознание того, что <данные изъяты> без достаточных на то оснований, причинили истцу глубокие физические и нравственные страдания. Это значительно ухудшило качество жизни истца, который пережил посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и прошел курс психотерапии, включающий меди-каментозное лечение;

- материальный ущерб: истцом понесены материальные расходы, связанные со стоимостью послеоперационных обследований (посещение эндокринологов, ПЭТ КТ, затраты на получение "второго мнения" и пересмотр стекол, проезд, консультации специалистов).

В соответствии с действующим законодательством, ФИО1 предприняла попытку досудебного урегулирования спора. Так, 30.09.2025 ею передана досудебная претензия в адрес ответчика с требованием о возмещении понесенного ущерба и компенсации морального вреда. Ответчик не предоставил мотивированный ответ на претензию, попытки разрешить спор в досудебном порядке, в том числе учитывая последствия неверно поставленного диагноза, ответчик не совершил.

Просит суд взыскать с ответчика в свою пользу 105800 руб. – в счет возмещения материального ущерба, 2000000 руб. – в счет возмещения морального вреда.

Определением Промышленного районного суда г. Смоленска от 15.12.2025 производство по делу в части требований ФИО1 к ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» о компенсации материального ущерба, в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества, прекращено в связи с утверждением судом мирового соглашения.

В судебном заседании истец ФИО1, а также ее представитель - адвокат Ларионенкова Е.В., действующая на основании ордера, поддержали заявленные исковые требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Отметили, что действиями ответчика по постановке неверного диагноза истцу причинен тяжкий вред здоровью, установлена инвалидность пожизненно, ФИО1 на фоне пережитого стресса пришлось уволиться с работы. Полагали, что заявленный размер компенсации морального вреда в полной мере соответствует вине ответчика. Просили иск удовлетворить.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании заявленные исковые требования не признал, указав, что ответчик не оспаривает факт постановки неверного диагноза, что повлекло за собой <данные изъяты> истцу. Вместе с тем, заявленный размер компенсации морального вреда, по мнению представителя ответчика, является завышенным, поскольку клинический диагноз истцу был установлен на основе данных узи, пункции, согласно критериям клинических рекомендаций. Установление гистологического диагноза <данные изъяты> является достаточно сложным вопросом, в связи с чем, была допущена ошибка. Просил отказать истцу в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в размере 2000000 руб.

Заслушав объяснения сторон, заключение прокурора, полагавшего, что требования истца подлежат частичному удовлетворению в части взыскания в его пользу компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, изучив письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно статье 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма; охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Клинические рекомендации - документы, содержащие основанную на научных доказательствах структурированную информацию по вопросам профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, в том числе протоколы ведения (протоколы лечения) пациента, варианты медицинского вмешательства и описание последовательности действий медицинского работника с учетом течения заболевания, наличия осложнений и сопутствующих заболеваний, иных факторов, влияющих на результаты оказания медицинской помощи (пункт 23 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В соответствии с частью 1 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" экспертиза качества медицинской помощи проводится в целях выявления нарушений при оказании медицинской помощи, в том числе оценки своевременности ее оказания, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Оценка качества медицинской помощи осуществляется на основании критериев, формируемым по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи.

В силу пункта 18 Приказа Минздрава России от 08 апреля 2025 г. № 172 н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», неблагоприятных исход оказания медицинской помощи, возникновение которого находится в прямой причинно-следственной связи с недостатками оказания медицинской помощи, оценивается как вред, причиненный здоровью человека.

В судебном заседании установлено, что 17.10.2023 ФИО1 обратилась в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» в связи с выявленным <данные изъяты>.

Впервые данные <данные изъяты> выявлены у истца на ультразвуковом исследовании <данные изъяты> и <данные изъяты> в частной клинике 25.05.2019 во время <данные изъяты> в связи с чем, до <данные изъяты> истец не предпринимал каких-либо действий по дальнейшей диагностике.

В связи с очередным УЗИ <данные изъяты> 04.09.2023 в частной клинике, и вынесенным заключением о наличии признаков <данные изъяты> 17.09.2023 с цитограммой <данные изъяты>, ФИО1 обратилась к ответчику в октябре 2023 г. для уточнения диагноза и пересмотре <данные изъяты>. Все документы по вышеперечисленным исследованиям были предоставлены врачу.

После проведенного пересмотра <данные изъяты> 17.10.2023 в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер», ФИО1 было выдано заключение о наличии большого количества <данные изъяты>. Цитограмма соответствовала как <данные изъяты>, так и <данные изъяты>.

На основании вышеуказанного диагноза, 19.10.2023 на конс.совете в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» истцу было рекомендовано провести операцию по <данные изъяты>. Следуя рекомендациям, 13.11.2023 в хирургическом отделении ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» ФИО1 была выполнена <данные изъяты>. В послеоперационном периоде, по результатам иммуногистохимического исследования, выявлен <данные изъяты>, что послужило поводом для повторного оперативного вмешательства 27.11.2023 за удалением оставшейся части <данные изъяты>.

25 мая 2025 г., в связи с рекомендацией эндокринолога, истец обратился в ФГБУ «НМИЦО им. Н.Н.Блохина» для получения «второго мнения» и пересмотра <данные изъяты>, полученных в ходе первичной операции и диагностики. По результатам повторных исследований (предоставлены на конс.совете 02.09.2025) было выдано заключение: <данные изъяты>.

Таким образом, было установлено, что первичный диагноз - <данные изъяты> <данные изъяты> послуживший основанием для проведения операции по <данные изъяты>, был ошибочным.

Члены консилиума врачей ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» 02.09.2025 признали факт ненадлежащего оказания медицинской услуги, выразившейся в постановке неверного гистологического диагноза, допущенного специалистами ответчика (ло.д. 34).

ФИО1 указывает, что в результате действий ответчик, ей был <данные изъяты>, который, как выяснилось впоследствии, не был поражен злокачественным процессом.

Ответчик, не оспаривая ошибочность диагноза, приведшего к <данные изъяты> истцу <данные изъяты>, указывает в обоснование возражений, что медицинская помощь ФИО1 была оказана с применением установленного медицинского стандарта для характера и вида оказываемой медицинской помощи в виду постановки диагноза на основании проведенных исследований, с результатом УЗИ <данные изъяты> и цитологическим заключением после проведенной тонкоигольной аспирационной биопсии узла под УЗ-контролем, при этом консилиумом врачей рекомендовано хирургическое лечение, в связи с чем и была проведена операция – <данные изъяты>.

По факту обращения ФИО1 о ненадлежащем оказании ей медицинской помощи в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» 16.10.2025 проведено служебное расследование, по итогам которого врачебной комиссией указано, что тактика лечения – хирургическое вмешательство определена на консилиуме, исходя из клинических рекомендаций для данной нозологии. При этом установление гистологического диагноза <данные изъяты> является достаточно сложным вопросом, сотрудникам цитологического отделения указано на необходимость более тщательного подхода к формированию заключений, при возникновении клинически сложных случае рекомендовано проводить консилиумы, в том числе, с использованием телемедицинских технологий.

Разрешая заявленные исковые требования в части взыскания с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда, суд принимает во внимание следующее.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная жизнь, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в абзаце втором п.48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода (абз. 3 п. 48 постановления).

Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

В соответствии с п. 14 данного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Из разъяснений, изложенных в п. 27 данного постановления следует, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 указанного постановления).

Согласно п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем, исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.

Анализируя материалы дела в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что ухудшение состояния здоровья истца вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе, по причине дефектов ее оказания (постановка неверного диагноза, приведшего к необоснованному <данные изъяты>), причиняет страдания, то есть причиняет вред пациенту, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает обстоятельства, при которых был причинен моральный вред истцу, их необратимые последствия для здоровья ФИО1

Так, допущенные работниками ответчика недостатки оказания истцу медицинской помощи значительны (постановка неверного диагноза «<данные изъяты>», послужившего оснований для проведения операции по <данные изъяты>), привели к необратимому для истца вреду здоровью, поскольку в результате необоснованного хирургического вмешательства истцу был <данные изъяты> доброкачественно измененный орган – щитовидная <данные изъяты>. Указанное обстоятельство повлекло за собой установление истцу третьей группы инвалидности по общему заболеванию (л.д. 13), необходимость пожизненной заместительной гормональной терапии, дополнительного медицинского наблюдения.

При этом судом также учитывается, что в момент обращения к ответчику за медицинской помощью, истец испытывал надежду на улучшение состояния здоровья и качества жизни, однако проведенные в ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» медицинские манипуляции не принесли результата, привели к значительному ухудшению состояния здоровья истца (потере органа), в связи с чем, истец испытывал и продолжает испытывать до настоящего времени чувство страха и переживания за свое здоровье.

Данные обстоятельства подлежат учету при определении размера компенсации морального вреда, наряду с возрастом истца (истец находится в трудоспособном возрасте - 42 года), установлением в таком возрасте группы инвалидности по вине ответчика значительно ухудшило качество жизни ФИО1, причинило глубокие физические и нравственные страдания.

Причиной не установления своевременно истцу правильного диагноза являются недостатки оказания медицинской помощи, оказанной истцу врачами ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер», что в ходе судебного разбирательства не оспаривалось и подтверждено соответствующим протоколом заседания комиссии от 27.10.2025.

При этом основания для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, ответчиком не доказаны.

Суд, учитывая все вышеприведенные обстоятельства и характер причиненных потерпевшему страданий, имущественное положение истца, его индивидуальные особенности, возраст, обстоятельства, установленные в ходе рассмотрения дела, принимая во внимание положения п. 2 ст. 151, ст. 1101 ГК РФ, а также принципы разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение ответчика, приходит к выводу о необходимости взыскания с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда в размере 1000000 руб.

Жизнь и здоровье человека бесценны и не могут быть возвращены выплатой денег, действующее законодательство лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшим имущественных (неимущественных) потерь. Суд полагает, что такая сумма компенсации морального вреда соразмерна причиненным истцу физическим и нравственным страданиям действиями ответчика, завышенной не является и согласуется с принципом конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции РФ), а также с принципами, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

На основании изложенного, заявленные исковые требования подлежат частичному удовлетворению.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, с ответчика также подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 3000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 – удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Смоленский областной онкологический клинический диспансер» (ИНН <***>) в доход местного бюджета госпошлину в размере 3000 руб.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Промышленный районный суд г. Смоленска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Н.А. Коршунов

Мотивированное решение изготовлено 15.12.2025.