Решение по делу № 2-148/2025 от 22.04.2025

УИД 74RS0004-01-2024-005407-83

Дело № 2-148/2025 (2-3784/2024)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Челябинск 22 апреля 2025 года

Ленинский районный суд г.Челябинска в составе:

председательствующего Ларионовой А.А.,

при секретаре Файзуллиной А.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о защите чести и достоинства,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО2, ФИО3, в котором просила признать порочащими честь и достоинство сведения, распространенные ФИО3 в сообществе «<данные изъяты> социальной сети «<данные изъяты>» (<данные изъяты>) в телекоммуникационной сети «Интернет», следующего содержания: «<данные изъяты>.»; обязать ФИО3 разместить опровержение сведений, порочащих честь и достоинство ФИО1 в сообществе Подслушано «Мой Ленинский» Челябинск (оffісіаl) социальной сети «<данные изъяты>» в телекоммуникационной сети «Интернет»; взыскать с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб. В уточненном исковом заявлении требование в части компенсации морального вреда заявлено к ФИО3

В обоснование требований указано, что ФИО6 с 1997 года проживала совместно с ФИО8, от отношений с которым родилась дочь ФИО7 В период брачных отношений истец и ФИО8 проживали в принадлежащем матери ФИО8 – ФИО2 частном доме. В 2006 году супруги начали строить дом на земельном участке ФИО2 на собственные денежные средства. В 2016 году строительство дома было завершено. В декабре 2016 года ФИО8 умер, истец не успела поставить дом на кадастровый учёт. После смерти ФИО8 и ФИО2 находились в доверительных отношениях, достигнута устная договоренность, в соответствии с которой ФИО2 либо позволяет зарегистрировать указанную выше самовольную постройку на имя истца, либо данная постройка будет продана, а вырученные денежные средства будут разделены между ними в равных долях. В марте 2024 года истцу стало известно, что ФИО2 продала земельный участок, находящийся на нём дом и постройку, о чем истца уведомила уже после совершения сделки. ДД.ММ.ГГГГ истцу поступил телефонный звонок от участкового Уполномоченного полиции, который сообщил, что ФИО2 обратилась с заявлением в полицию, в котором поясняла, что истец вымогает от неё наследство, чего в действительности не происходило. Участковый в ходе телефонного разговора опросил истца по обстоятельствам дела, после чего производство по делу было прекращено. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 снова обратилась с заявлением в полицию в отношении истца, в котором указала, что истец разыскивает ФИО2 с целью убийства последней, что также не соответствует действительности. После указанных обстоятельств дочь ФИО2 - ФИО3 в сообществе <данные изъяты> социальной сети «<данные изъяты>» (<данные изъяты>) в сети «Интернет» разместила сообщение следующего содержания: «<данные изъяты>.», подразумевая истца. Указанное также не соответствует действительности. Изложенные обстоятельства размещения спорного комментария, а также факты обращения в правоохранительные органы с заявлениями причиняют истцу моральные и нравственные страдания, что явилось основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Протокольным определением Ленинского районного суда <адрес> к участию в деле в качестве третьего лица привлечено <данные изъяты>.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 - ФИО9 заявленные требования поддержал в редакции уточнения по изложенным в иске основаниям.

Представитель ответчиков ФИО2, ФИО3 – ФИО14 в судебном заседании возражал против удовлетворения требований.

Истец ФИО1, ответчики ФИО2 и ФИО3, представитель третьего лица – <данные изъяты> при надлежащем извещении в судебное заседание не явились, ходатайств об отложении не представлено. Кроме того, в соответствии информация о времени и месте рассмотрения дела заблаговременно размещена на официальном сайте Ленинского районного суда <адрес>, в связи с чем суд в соответствии с положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признал возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Изучив обстоятельства дела, заслушав объяснения участников процесса, исследовав письменные материалы, суд приходит к нижеследующему.

В силу ст. 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. При этом осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В соответствии с п. 1 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Для признания информации порочащей по смыслу ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации необходима совокупность трех признаков: порочащий фактор (негатива), фактор референции – отнесенности к конкретному лицу, фактор фактуальности, то есть событийный характер информации в противовес оценочному.

Содержащиеся в оспариваемых высказываниях оценочные суждения, мнения, убеждения не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, если только они не носят оскорбительный характер.

Таким образом, должен соблюдаться баланс между необходимостью восстановления доброго имени истца во мнении третьих лиц или общества и конституционными правами, свободами ответчика, включая свободу мысли и слова, которые он вправе реализовать всеми не запрещенными законом способами.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» обстоятельствами, имеющими в силу ст.152 Гражданского кодекса Российской Федерации значение для дела, которые должны быть определены судьей в ходе судебного разбирательства, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать, в том числе сообщение таких сведений в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу.

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

В абзаце 3 п. 9 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года № 3 разъяснено, что при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

В абз. 6 п. 9 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (ст. 130 УК РФ, ст. 150, 151 ГК РФ).

Как следует из материалов дела и установлено судом, аккаунт пользователя страницы в социальной сети «<данные изъяты>» в сети «Интернет» ФИО3 ФИО15 (<данные изъяты>) зарегистрирован с использованием номера телефона №, а также e-mail: № (л.д. 76).

Этот же номер телефона и адрес электронной почты указан ответчиком ФИО3 в качестве контактного в расписке на СМС-извещение по делу, заявлении (л.д.44,119).

Из представленного истцом скриншота в сообществе «<данные изъяты> социальной сети «<данные изъяты>» (№) в телекоммуникационной сети «Интернет», следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 7:41 час. пользователь ФИО3 № в ответ пользователю № написала сообщение следующего содержания: «<данные изъяты> (л.д. 21, 115).

Как следует из показаний допрошенной судом в качестве свидетеля ФИО10, являющаяся сестрой ФИО1, в мае она просматривала ленту в социальной сети «<данные изъяты>», увидела пост автора «ФИО3 №» в сообществе «<данные изъяты>», в котором последняя искала очевидцев произошедшего с ее автомобилем <данные изъяты> ДТП, далее в комментариях обнаружила запись, в которой ФИО3 № сообщает, что знает, что «<данные изъяты>». Указала, что ей известно о том, что пользователь ФИО3 № – это ФИО3, поскольку ранее они были друг у друга в друзьях (л.д. 123-132).

В настоящее время указанное спорное сообщение пользователя ФИО3 <данные изъяты> в сообществе социальной сети «<данные изъяты>» «<данные изъяты> удалено (л.д. 115).

Обстоятельства наличия брачных отношений между ФИО1 и ФИО8, а также рождение дочери ФИО7 подтверждены представленными свидетельствами о заключении брака, рождении, установлении отцовства (л.д. 185-187).

Согласно копии справки, ФИО1 на учете в <данные изъяты> №», не состоит (л.д. 188).

Как усматривается из поступившей из УМВД России по <адрес> копии материалов КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам проведенной <данные изъяты> России по <адрес> по заявлению ФИО2 по факту возможных противоправных действий со стороны ФИО1 установлено отсутствие состава преступления или административного правонарушение, в связи с чем материал приобщен к материалам номенклатурного дела.

Из отобранных в ходе проведенной проверки КУСП № объяснений ФИО2 следует, что у нее был сын ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который умер в 2016 году, у него осталась жена и совершеннолетний ребенок. ДД.ММ.ГГГГ она продала дом по адресу: <адрес>, принадлежи ей на праве собственности, после чего жена ее сына ФИО1, 21.05.1974года рождения, начала требовать денежные средства от продажи дома, говоря, что он ей принадлежит по наследству после смерти моего сына. Гражданка ФИО1 при лично встрече и по телефону говорила, чтобы она отдала ей 2 000 000 руб. за продажу дома, а иначе ей будет плохо, говорила, что причинит телесные повреждения. Проживают они в одном доме, поэтому заявитель боится выходить из квартиры. ФИО1 также говорила родственникам, что последняя разобьет ей голову.

В ходе проверки также опрошена ФИО1, которая пояснила, что совместно с мужем строила дом по адресу: <адрес>, данный дом принадлежит свекрови. В 2016 год супруг умер, отношения со свекровью были хорошие до момента продажи дома. С ФИО2 было обговорено, что после продажи дома денежные средства разделят между собой, чего не произошло, в связи с чем произошел конфликт, при этом каких-либо угроз в адрес ФИО2 не высказывала, противоправных действий не совершала (л.д.169-177).

Из поступившей из УМВД России по <адрес> копии материалов КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что по результатам проведенной <данные изъяты> по <адрес> проверки по заявлению ФИО1 по факту возможных противоправных действий со стороны ФИО2 (сообщение ложных сведений о совершении ФИО1 противоправных действий) установлено отсутствие состава преступления или административного правонарушение, в связи с чем материал приобщен к материалам номенклатурного дела. (л.д.46-55).

В ходе рассмотрения настоящего гражданского дела по ходатайству стороны истца назначена судебная лингвистическая экспертиза, проведение которой поручено эксперту <данные изъяты> - ФИО11 (л.д.192-194).

Из заключения эксперта <данные изъяты> №Э-2025 следует, что на основании лингвистического анализа установлено, что спорный текст размещён в открытом доступе в сети Интернет, в социальной сети «<данные изъяты>», представляет собой запись на странице социальной группы «<данные изъяты> Экранная копия получена с интернет-страницы, расположенной по адресу: №. Коммуникация осуществляется опосредованно, дистантно. Адресат спорного текста, определяемый условиями его размещения, неперсонифицированные пользователи сети Интернет, посетители страницы группы «<данные изъяты>» социальной сети <данные изъяты>». Адресат спорного текста, обусловленный экспликацией, - лицо, названное как «ФИО4», сетевое имя «ФИО16». Адресант спорного текста, определяемый экспликацией и условиями его размещения, - пользователь, зарегистрированный под именем «ФИО3 №», разместивший спорный текст в качестве комментария на странице группы «ФИО17» социальной сети «<данные изъяты>».

На основе контекстуального анализа спорного текста установлено, что номинация и словосочетание-приложение «маразматичка, считавшая себя родственницей», используемые для обозначения лица в СТ, анафорически не связаны с лицом, названным как «ФИО4» (сетевое имя «№») в обращении, то есть речь идет о третьем лице, не участвующим в коммуникации и не названным онимом. Анализ представленного контекста показал, что установить, о ком именно идет речь в спорном тексте, не представляется возможным. Таким образом, установить, идет ли речь в высказывании: «<данные изъяты> о конкретном лице - «ФИО1», не представляется возможным.

В высказывании: «<данные изъяты>» имеется совокупность разноуровневых единиц, объединенных оценочной семантикой и выражающих отношение субъекта оценки к объекту оценки. Субъект оценки- пользователь, зарегистрированный под именем «ФИО3 №», разместивший спорный текст в качестве интернет-комментария. Объект оценки - лица, не названное онимом, а названное сочетанием «считавшая себя родственницей» в спорном тексте. Для выражения негативной оценки используется:

1. Оценочная номинация с негативными коннотациями «маразматичка»: Маразматичка -маразматик - Разг. О том, кто страдает маразмом. Маразм - Состояние полного упадка психической и физической деятельности человека вследствие старости или длительной хронической болезни. В результате компонентного анализа выявлены семы: «упадок психической и физической деятельности», акцентирующие внимание на упадке умственных и физических способностей объекта оценки. Следовательно, указанная номинация выражает негативную оценку лица, названного как «считавшая себя родственницей».

2. Оценочные предикаты «испортила», «вымогает» выражающие значение действий, выполненных субъектом действий, эксплицированным сочетанием «считавшая себя родственницей», объекты действий выражены лексемами «машина», «наследство»: испортить - что. Повредить что-л., привести в негодность. Вымогать - Требовать передачи имущества (или права на имущество) чего-л. угрозами, шантажом и т.п.

В результате анализа предиката «испортила» были выявлены семы «повреждение», «негодность», акцентирующие внимание на порче имущества субъекта оценки объектом оценки, что отрицательно оценивается с точки зрения морально-этических норм и правовых норм и выражает негативную оценку действий объекта оценки- лица, названного как «маразматичка, считавшая себя родственницей».

В результате анализа предиката «вымогает» были выявлены семы «требование», «угрозы», «шантаж», акцентирующие Внимание на насильственной передаче имущества объекту оценки, что отрицательно оценивается с точки зрения морально-этических норм и правовых норм и выражает негативную оценку действий объекта оценки - лица, названного как «маразматичка, считавшая себя родственницей».

Таким образом, в высказывании: <данные изъяты>» содержится негативная оценка лица, названного как «<данные изъяты>». Так как ответить на вопрос № не представляется возможным и установить, идет ли речь в высказывании: «<данные изъяты>» речь о конкретном лице - «ФИО1», следовательно, установить содержится ли в данном высказывании негативная оценка конкретного лица- «ФИО1», не представляется возможным.

Таким образом, установить, содержится ли в высказывании: «<данные изъяты> негативная оценка конкретного лица-«ФИО1», не представляется возможным.

Форма представления высказываний, в которых получили речевое выражение события или положение дел, имеющие отношение к лицу, названному как «<данные изъяты>», устанавливалась на основе анализа средств выражения объективной модальности и наличия/отсутствия маркеров субъективной модальности со значением неопределенности, предположения или указания на источник информации.

Высказывание: «<данные изъяты> представляет собой совокупность повествовательных предложений, то есть заключает «в себе сообщение о каком-либо утверждаемом или отрицаемом факте, явлении. событии». В состав предикативных основ входят составное глагольное сказуемое, простые глагольные сказуемые. Маркеры субъективной модальности, указывающие на источник сообщения или обладающие значением неуверенности, предположения отсутствуют.

Таким образом, высказывание: «<данные изъяты> <данные изъяты>» представлено в форме утверждения. Ссылки на какой-либо источник информации отсутствуют.

По результатам лингвистического исследования эксперт пришел к следующим заключительным выводам:

1. Установить, идет ли речь в представленном на исследование высказывании: «<данные изъяты>» о конкретном лице ФИО1», - не представляется возможным по причинам, указанным в исследовательской части заключения.

2. В представленном на исследование высказывании: «<данные изъяты>» имеется негативная оценка лица, названного как <данные изъяты>». Установить, содержится ли в высказывании: «Машину <данные изъяты>» негативная оценка конкретного лица-«ФИО1», - не представляется возможным, по причинам, указанным в исследовательской части заключения.

3. Представленное на исследование высказывание: «<данные изъяты>» представлено в форме утверждения (л.д. 205-229).

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о доказанности истцом факта размещения ФИО3 (пользователь ФИО3 №) спорного комментария в социальной сети «<данные изъяты>» в информационно-коммуникационной сети «Интернет», что следует из представленного скриншота страницы, ответа <данные изъяты>», показаний допрошенного свидетеля. Доказательств незаконного выбытия аккаунта из владения ФИО3 не представлено, а к приобщенным представителем ответчика в последнем судебном заседании скриншотам страниц пользователей с именем «ФИО3 ФИО19 и фотографиями ФИО3 суд относится критически.

При этом возражения стороны ответчика о том, что представленный истцом скриншот не может быть принят в качестве надлежащего доказательства указанного факта в связи с тем, что он не заверен нотариусом, судом отклоняются, поскольку истцом, представителем истца разъяснено при каких обстоятельствах и кем был произведен снимок экрана, скриншот имеет отношение к рассматриваемому делу. Также суд отмечает, что действующим процессуальным законом не установлен какой-либо определенный порядок заверения такого рода доказательств, а кроме того учитывает, что размещенные записи в сети «Интернет» могут быть безвозвратно удалены автором в одностороннем порядке, что лишает права потерпевшей стороны на их нотариальное заверение, однако такое поведение не должно огранивать право на представление доказательств, а также в целом на обращение за судебной защитой, иное противоречило бы действующим конституционным принципам.

Таким образом, судом установлено, что предметом спора являются распространенные пользователем ФИО3 ФИО18 в сообществе <данные изъяты>) социальной сети «<данные изъяты>» (<данные изъяты>) в телекоммуникационной сети «Интернет», следующего содержания: «<данные изъяты>».

Изучив спорный комментарии, заслушав показания свидетеля, оценив представленные в дело доказательства в их совокупности, заключение судебной лингвистической экспертизы о невозможности установить относимость комментария к истцу, руководствуясь положениями ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», суд приходит к выводу об отсутствии необходимой совокупности юридически значимых обстоятельств, при которых иск о защите части и достоинства подлежит удовлетворению.

В связи с изложенным суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований ФИО12 о признании порочащими честь и достоинство сведений, распространенных ФИО3 в сообществе «<данные изъяты> социальной сети «<данные изъяты>» (<данные изъяты> в телекоммуникационной сети «Интернет», следующего содержания: «<данные изъяты> возложении обзанности разместить опровержение сведений, порочащих честь и достоинство ФИО1 в сообществе <данные изъяты> социальной сети <данные изъяты>» в телекоммуникационной сети «Интернет», а также взыскании компенсации морального вреда с ФИО3

Принимая во внимание, что при уточнении исковых требований от первоначально заявленных к ФИО2 требований о компенсации морального вреда размере 500 000 руб. истец не отказалась, суд, разрешая иск в указанной части, исходит из следующего. Требования к ФИО2 о компенсации морального вреда мотивированы ФИО1 необоснованными обращениями в правоохранительные органы.

Статьей 33 Конституции Российской Федерации закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок.

Судам необходимо иметь в виду, что в случае, когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений.

Такие требования могут быть удовлетворены лишь в случае, если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, то <данные изъяты>

Как указано выше, по результатам проведенной ФИО21 по <адрес> по заявлению ФИО2 по факту возможных противоправных действий со стороны ФИО1 установлено отсутствие состава преступления или административного правонарушение, в связи с чем материал приобщен к материалам номенклатурного дела.

С учётом установленных по делу обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что обращение ФИО2 в правоохранительные органы продиктовано намерением защитить свои права и охраняемые законом интересы, наличие намерения причинить вред другому лицу судом не установлено. Само по себе обращение в правоохранительные органы с заявлением, в котором ФИО2 приводит те или иные сведения, указывает на нарушение, по ее мнению, прав и просит провести проверку, даже с учетом того, что эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит выводу об отказе в удовлетворении требований истца о взыскании компенсации морального вреда с ФИО2 в пользу ФИО1 в размере 500 000 руб.

Руководствуясь ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о защите чести и достоинства - отказать.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Ленинский районный суд <адрес> в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Председательствующий А.А. Ларионова

Мотивированное решение изготовлено 30 апреля 2025 года.