Судья Доваль М.В. Дело № 22-4696/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Пермь 3 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе: председательствующего Быстровой Е.Л.,

судей Литвиновой Л.Г., Шляпникова Н.В.,

при секретаре судебного заседания Ирдугановой Ю.В.,

с участием прокурора Москвина А.А.,

адвоката Кельн О.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Москвина А.А., апелляционной жалобе представителя потерпевшего С. на приговор Кизеловского городского суда Пермского края от 9 июня 2023 года, которым

Я1., дата рождения, уроженец ****, судимый,

оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.

Судом решены вопросы о судьбе вещественных доказательств, процессуальных издержках, а также об отмене меры пресечения.

Заслушав доклад судьи Шляпникова Н.В., изложившего содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных представления и жалобы, поступивших возражений, выступление прокурора Москвина А.А., поддержавшего доводы представления и частично жалобы, мнение адвоката Кельн О.Ю. об оставлении судебного решения без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Я1. оправдан по обвинению в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему У. и смерть М., совершенном в состоянии алкогольного опьянения.

По версии органов предварительного расследования преступление совершено 15 июня 2021 года в вечернее время в районе дома № ** по улице **** в пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Москвин А.А. ставит вопрос об отмене приговора и постановления этого же суда от 7 июня 2023 года об отказе в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя, заявленного в порядке ст. 237 УПК РФ, с последующим возвращением уголовного дела прокурору города Кизела Пермского края для устранения препятствий его рассмотрения судом в связи с неправильным применением уголовного закона, нарушением уголовно-процессуального закона. При этом, ссылаясь на доказательства, исследованные в судебном заседании, автор представления считает необоснованным и не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела вывод суда о том, что вина Я1. в совершении инкриминируемого ему преступления является неустановленной. Отмечает, что мотивы, на основании которых суд отверг доказательства стороны обвинения, в частности, заключение эксперта автотехника № 7 от 3 февраля 2022 года, показания эксперта Д1., протокол следственного эксперимента противоречивы, безосновательны и необъективны. Считает, что выводы эксперта Д1. о том, что Я1. располагал технической возможностью избежать дорожно-транспортное происшествие (далее - ДТП) судом первой инстанции не опровергнуты. Оспаривает выводы суда о достоверности комплексной трасолого-автотехнической экспертизы от 17 марта 2023 года, показания эксперта А., специалиста В1., считает их противоречивыми и неточными, основанными на недостоверных исходных данных и предположениях. В частности, считает недостоверными и противоречащими имеющимся в материалах дела фотографическим снимкам с места ДТП выводы эксперта А. об обстоятельствах столкновения транспортных средств, их расположение на проезжей части в момент ДТП, месте столкновения, принадлежности следов протекторов шин, окончание которых расположено дальше лежащего на обочине мотоцикла. Обращает внимание, что неверные выводы эксперта А. относительно принадлежности следов протекторов шин на проезжей части существенно влияют не только на выводы о расположении транспортных средств на месте ДТП, но и о наличии у Я1. технической возможности избежать столкновения, либо, существенно снизить степень причиненных повреждений. Полагает, что суд при наличии двух взаимоисключающих заключений экспертов-автотехников необоснованно отказал государственному обвинителю в возвращении уголовного дела прокурору для проведения следственного эксперимента с целью получения исходных данных для назначения повторной автотехнической экспертизы. Кроме того, считает, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, поскольку в предъявленном обвинении отсутствует информация о расположении автомобиля под управлением Я1. перед столкновением на полосе, предназначенной для встречного движения, что исключило возможность К1. вовремя увидеть движущийся под управлением Я1. автомобиль и создать ему помеху.

Представитель потерпевшего С. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней поставила вопрос об отмене приговора с последующей передачей дела на новое судебное разбирательство, ссылаясь на неправильное применение уголовного закона и существенное нарушение уголовно-процессуального закона. В обоснование доводов указывает о наличии по делу совокупности допустимых, относимых и достоверных доказательств, достаточных для обвинения Я1. в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ. Вместе с тем, обращает внимание, что судом в основу приговора приняты доказательства, которые противоречат фактическим обстоятельствам, установленным по уголовному делу. Полагает, что состояние алкогольного опьянения, наличие которого Я1. не оспаривает, находится в причинно-следственной связи с произошедшим ДТП и наступившими тяжкими последствиями, поскольку указанное состояние существенно затормаживает реакцию водителя, что не было учтено экспертом и могло существенно повлиять на его выводы, содержащиеся в судебной экспертизе. Считает, что вывод суда о невиновности Я1. сделан судом без должного исследования, анализа и оценки доказательств по делу, совокупностью которых с достоверностью установлено, что перед ДТП Я1., управляя автомобилем в состоянии опьянения, двигался не по своей полосе движения. Обращает внимание, что в нарушение уголовно-процессуального закона судом отказано в удовлетворении ходатайства об ее участии в судебном заседании при допросе судебного эксперта, кроме того, несмотря на соответствующее ходатайство, ее лишили права на выступление в прениях сторон. Также, полагает, что судом необоснованно признано недопустимым доказательством заключение эксперта-автотехника от 3 февраля 2022 года.

В возражениях оправданный Я1., адвокат Кельн О.Ю. находят обжалуемый приговор суда законным и обоснованным.

Проверив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, поступивших возражений, судебная коллегия находит приговор законным и обоснованным, не подлежащим изменению либо отмене.

Согласно ст. 49 Конституции РФ и ст. 302 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств. Оправдательный приговор постановляется, если не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к совершению преступления, в деянии подсудимого отсутствует состав преступления. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в его пользу.

В соответствии со ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд должен разрешить вопрос, имели ли место деяние, в совершении которого обвиняет подсудимый, доказано ли что, деяния совершил подсудимый, поскольку, исходя из принципа презумпции невиновности, требований уголовно-процессуального закона обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана, в связи с чем приговор должен быть постановлен на достоверных и достаточных доказательствах, когда исследованы все возникающие версии, а имеющиеся противоречия выявлены и оценены.

Указанные требования закона по настоящему делу судом первой инстанции соблюдены.

Так, органами предварительного следствия Я1. обвинялся в том, что 15 июня 2021 года в период до 19:36 часов, будучи лишенным по решению суда права управления транспортным средством и не пристегнутым ремнем безопасности, находясь в состоянии алкогольного опьянения, что явилось нарушением п. 2.1.1, 2.1.2 и 2.7 Правил дорожного движения РФ (далее - ПДД), управляя автомобилем «Лада 219010 Lada Granta» госрегзнак ** (далее - автомобиль), двигался по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края со стороны пос. Центральный Коспашский. При этом в нарушение требований п. 10.1, 10.2 ПДД, ограничивающих скорость движения транспортных средств в населенных пунктах 60 км/ч., Я1. двигался со скоростью не менее 80 км/ч., не дававшей ему возможность осуществлять постоянный контроль за изменением дорожной обстановки, безопасностью дорожного движения управляемого им автомобиля в состоянии алкогольного опьянения, в результате чего в районе дома № ** по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края, совершил столкновение с выехавшим с прилегающей территории на проезжую часть с левой стороны (на встречную полосу движения по ходу движения с г. Кизел в направлении пос. Южный Коспашский) мотоциклом «Урал» госрегзнак ** (далее - мотоцикл) с боковым прицепом. Нарушения Я1. требований п. 2.7, 10.1, 10.2 ПДД находятся в причинной связи с ДТП, в результате которого пассажирам мотоцикла причинены телесные повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему У. и смерть М.

Указанные выше действия Я1. органы предварительного следствия квалифицировали по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, находящимся в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

Принимая решение об оправдании Я1., суд пришел к выводу об отсутствии у водителя технической возможности избежать ДТП, а также об отсутствии между его действиями и наступившими последствиями причинно-следственной связи.

Как правильно установлено судом и указано в приговоре Я1., 15 июня 2021 года в период до 19:36 часов двигаясь в состоянии опьянения на автомобиле по главной дороге в районе дома № ** по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края со стороны пос. Центральный Коспашский с превышением скоростного режима со скоростью около 80 км/ч. с частичным выездом своего автомобиля на полосу, предназначенную для встречного движения, имел преимущество, то есть право на первоочередное движение автомобиля в намеченном направлении по отношению к водителю мотоцикла К1., который в соответствии с п. 8.3 ПДД, выезжая с прилегающей территории, должен был уступить дорогу всем транспортным средствам, движущимся по ней, однако создал помеху водителю Я1., в результате чего произошло столкновение указанных транспортных средств в связи с чем находившимся в боковом прицепе мотоцикла пассажирам причинены телесные повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему У. и смерть М.

При этом Я1. не допускал нарушений ПДД, находившихся в прямой причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями, поскольку опасность для движения, аварийную обстановку и ДТП спровоцировали не действия Я1., а неосмотрительное и неосторожное поведение иного участника дорожного движения - водителя мотоцикла с боковым прицепом, который, в нарушение п. 8.3 ПДД, выезжая с прилегающей территории, не убедившись в безопасности маневра, создав помеху, не уступил дорогу водителю Я1., имеющему преимущественное право проезда, в результате чего произошло столкновение указанных транспортных средств.

Сам Я1. не предвидел и по обстоятельствам дела не должен был и не мог предвидеть возможность подобного поведения водителя мотоцикла.

Судебная коллегия находит вышеуказанный вывод суда обоснованным, соответствующим совокупности собранных по делу и проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств, которые тщательно, всесторонне и полно исследованы судом первой инстанции и правильно им оценены с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, подробный и правильный анализ которых приведен в приговоре. При этом с приведением убедительной аргументации суд указал, почему одни доказательства признаны достоверными и допустимыми, а другие – отвергнуты.

Так, из показаний свидетеля К1. усматривается, что выезжая с прилегающей территории на автодорогу на мотоцикле с боковым прицепом, в котором в качестве пассажиров находились несовершеннолетний У. и М., а также позади него К2., и убедившись в отсутствии каких-либо транспортных средств, стал поворачивать налево по ходу своего движения и почувствовал удар со стороны бокового прицепа мотоцикла.

Указанные показания в судебном заседании полностью подтвердила пассажир К2.

Версия о виновности в ДТП и наступивших последствиях Я1., чьи противоправные действия, связанные с управлением автомобилем в состоянии опьянения, превышением в населенном пункте скоростного режима и выездом на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, то есть нарушившего п. 2.7. и 10.1, 10.2 ПДД, не давали ему возможность осуществлять постоянный контроль за изменением дорожной обстановки и безопасностью дорожного движения управляемого им автомобиля, находятся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями, проверялась и обоснованно была отвергнута с приведением убедительных мотивов, с чем соглашается и судебная коллегия.

В частности, из показаний свидетелей К1., К2., протокола осмотра места происшествия от 15 июня 2021 года, фототаблицы и схемы к нему следует, что К1. с левой обочины до момента столкновения проехал 2-3 метра со скоростью 10-15 км/ч.; в месте ДТП при выезде с прилегающей территории от дома № ** по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края на автодорогу обзор проезжей части с правой стороны (откуда двигался автомобиль под управлением Я1.) органичен кустарником. Проезжая часть в месте столкновения имеет асфальтовое покрытие в сухом состоянии. Осмотр проведен при естественном солнечном свете. Ширина проезжей части автодороги 5, 97 метра. По ходу движения автомобиля на расстоянии 200 метров до места ДТП имеется спуск продольного профиля дороги 6 %. На месте происшествия проезжая часть горизонтального профиля, на расстоянии 50 метров от места столкновения начинается подъем. Поврежденный мотоцикл, часть бампера автомобиля, поврежденный боковой прицеп мотоцикла и крепление от него, труп М., находятся на левой обочине автодороги, поврежденный автомобиль – на расстоянии 3, 4 м. за левой обочиной автодороги при движении в направлении пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края со стороны пос. Центральный Коспашский. Дорожные знаки и разметка в месте ДТП отсутствуют (т. 1 л.д. 33-59).

Из показаний сотрудников ГИБДД Д2., В2. также следует, что согласно расположению транспортных средств и их частей на месте ДТП место столкновения расположено ближе к середине проезжей части автодороги в районе выезда с придомовой территории дома № ** по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края.

Аналогично об обстоятельствах расположения транспортных средств и их частей на месте ДТП показали свидетели Ш., К3., Ю., Я2., Я3. и другие, прибывшие на место столкновения транспортных средств после ДТП.

Согласно дополнительного протокола осмотра места происшествия от 29 октября 2021 года с участием водителя мотоцикла К1. было установлено расстояние, которое указанный водитель преодолел при выезде с прилегающей территории от края левой обочины до момента столкновения – 2, 6 метра. Также было определено, что в момент столкновения передний правый угол бокового прицепа мотоцикла находился в районе середины проезжей части, так как мотоцикл выезжал под некоторым углом к оси дороги (т. 2 л.д. 27-38).

Сам Я1. не отрицал, что после употребления спиртного на автомобиле со скоростью 70-80 км/ч по своей (правой) полосе автодороги ближе к середине проезжей части двигался со стороны пос. Центральный Коспашский в направлении пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края, как внезапно с левой стороны с второстепенной дороги на проезжую часть за 10 метров от него выехал мотоцикл с боковым прицепом. Он пытался тормозить, однако предотвратить наезд на мотоцикл не смог.

Из протокола осмотра транспортных средств с фототаблицей следует, что автомобиль наиболее поврежден с левой передней и боковой стороны, у мотоцикла отсутствует боковой прицеп, который имеет значительную деформацию с правой стороны (т. 1 л.д. 240-244, т. 2 л.д. 1-20).

Согласно заключения эксперта от 17 марта 2023 года механизм образования повреждений транспортных средств определен путем анализа характера и локализации полученных ими повреждений - автомобиль передней левой частью кузова, передней левой кромкой капота внедрился в правую сторону короба бокового прицепа мотоцикла под верхний горизонтальный уголок. Сила удара при столкновении была достаточной для разрушения сцепной конструкции мотоцикла и отделения мотоцикла от прицепа, поэтому после столкновения мотоцикл и боковой прицеп были откинуты от места столкновения. Следы, зафиксированные на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от 15 июня 2022 года начинаются после отворота на прилегающую территорию и направлены слева направо по отношению к оси дороги. В процессе образования ширина правого следа, плотность образования и прямолинейность изменяются вправо влево, что свидетельствует об изменении положения следообразующего объекта. Левый след прямолинейный и направлен параллельно правому следу. Таким образом, с учетом верно установленного экспертом механизма столкновения транспортных средств правый след, зафиксированный на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от 15 июня 2022 года, является следом волочения колеса прицепа мотоцикла. Левый след является следом бокового скольжения колес мотоцикла. В момент столкновения передний правый угол бокового прицепа мотоцикла находился в районе середины проезжей части, так как мотоцикл выезжал под некоторым углом к оси дороги. Автомобиль в момент столкновения двигался с частичным выездом на полосу, предназначенную для встречного движения. Водитель К1. в момент начала движения в направлении правой полосы, с технической точки зрения, создал опасность для движения водителю Я1.. Поскольку следов торможения на дорожном покрытии не обнаружено, определить скорость движения автомобиля не представляется возможным. Дорожные условия на месте происшествия (уклон дороги) до места столкновения, с технической точки зрения, не находились в причинной связи с происшествием. В данной ситуации водителю К1. при управлении мотоциклом следовало руководствоваться требованиями п. 8.3 ПДД, выполнив которые, уступив дорогу автомобилю, водитель мотоцикла К1. имел возможность предотвратить происшествие.

Водитель автомобиля Я1. не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, как при фактической 70-80 км/ч., так и при допустимой в населенных пунктах скорости движения 60 км/ч., поскольку при фактической скорости 70-80 км/ч. - остановочный путь автомобиля 50, 6 – 62 метра, при допустимой скорости 60 км/ч. - остановочный путь автомобиля 40, 2 метра, а удаление автомобиля от места столкновения в момент возникновения опасности для движения водителю Я1. составляло 14-24 метра. При этом исходные данные для определения данного параметра были представлены сторонами и ими не оспаривались: расстояние которое преодолел мотоцикл с момента выезда на дорогу до момента столкновения – 3 метра; скорость движения мотоцикла – 10-15 км/ч.; скорость движения автомобиля – 70-80 км/ч.

В исследуемой ситуации в действиях водителя мотоцикла К1. усматриваются несоответствия требованиям п. 8.3 ПДД, которые, с технической точки зрения, находились в причинной связи с происшествием. В исследуемой ситуации в действиях водителя автомобиля Я1. несоответствий требованиям ПДД, находящихся, с технической точки зрения, в причинной связи с происшествием, не усматривается.

В свою очередь остановочный путь автомобиля рассчитан на основании формулы, постоянно используемой в аналогичных экспертных исследованиях.

Необходимо также отметить, что экспертом не обнаружено неисправностей узлов и деталей автомобиля под управлением Я1., находящихся в причинно-следственной связи с ДТП (т. 6 л.д. 28-40).

Проанализировав исследованные доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии в действиях Я1. состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пп. 6 и 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия, и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

В силу п. 10.1 ПДД, нарушение которой было вменено в вину Я1., возникшая опасность обязывает водителя принять меры к предотвращению возможного ДТП. Момент возникновения опасности для движения характеризует положение в пространстве объекта, представляющего опасность, где водитель имел возможность его обнаружить.

При решении вопроса о технической возможности предотвращения ДТП судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей ДТП. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. Поэтому момент возникновения опасности для движения должен определяться индивидуально в каждом случае.

Как усматривается из материалов уголовного дела, опасность для движения автомобиля под управлением водителя Я1. была создана именно водителем мотоцикла К1., который в нарушение п. 8.3 ПДД, предписывающего водителю при выезде на дорогу с прилегающей территории уступить дорогу транспортным средствам, лицам, использующим для передвижения средства индивидуальной мобильности, и пешеходам, движущимся по ней, не убедившись в безопасности маневра, в том числе и из-за ограничения кустарником обзора проезжей части с правой стороны (откуда двигался автомобиль под управлением Я1.) при выезде с прилегающей территории от дома № ** по ул. **** пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края к центру проезжей части не уступил дорогу водителю автомобиля Я1., имеющему преимущественное право проезда, в результате чего произошло столкновение указанных транспортных средств.

С учетом этого судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что моментом возникновения опасности для движения явился момента начала выезда мотоцикла под управлением К1. с прилегающей территории в направлении правой полосы движения автомобиля под управлением водителя Я1. (в сторону пос. Южный Коспашский г. Кизел Пермского края), который последний с учетом внезапности возникновения опасности не смог своевременно обнаружить и предотвратить, о чем свидетельствуют выводы судебного эксперта от 17 марта 2023 года.

Принимая во внимание, что момент возникновения опасности – это отрезок времени, когда взаимное расположение участников дорожного движения требует от одного из них или от всех принятия экстренных мер к предотвращению опасных последствий, суд первой инстанции правильно установил момент возникновения опасности.

Таким образом, оснований для признания состояния опьянения Я1., его частичного выезда на встречную (левую) полосу движения и превышения им установленного в населенном пункте скоростного режима, то есть нарушения им п. 2.7., 10.2 ПДД, находящихся в причинно следственной связи с произошедшим ДТП и наступившими последствиями суд не нашел, с чем соглашается и судебная коллегия, поскольку ни скоростной режим, ни состояние опьянения, ни расположение автомобиля под управлением Я1. на проезжей части не исключали столкновения транспортных средств и наступившие последствия, поскольку как было выше указано лишь нарушение водителем мотоцикла К1. п. 8.3 ПДД находится в причинно-следственной связи с столкновением и наступившими последствиями, поскольку при выезде с прилегающей территории на проезжую часть он должен уступить дорогу всем транспортным средствам, имеющим преимущественное право проезда, независимо от того, где они расположены на проезжей части.

При этом судебная коллегия учитывает, что, делая вывод в заключении от 17 марта 2023 года о невозможности водителем автомобиля Я1. с учетом внезапности возникновения опасности своевременно ее обнаружить и предотвратит столкновение, судебный эксперт не должен был учитывать состояние, в котором находился Я1., так как у него в любом случае отсутствовала техническая возможность предотвратить столкновение. Следовательно, формальное нарушение ПДД, выразившееся в управлении Я1. автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, в данном случае не может являться основанием для привлечения к уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ, поскольку если бы водитель мотоцикла К1. не нарушил п. 8.3 ПДД и не выехал с прилегающей территории на проезжую часть, то ДТП не произошло.

Доводы стороны обвинения о том, что Я1. двигался по встречной полосе движения, а также относительно не установления места столкновения транспортных средств, не влияют на выводы суда о невиновности Я1., поскольку из протокола осмотра места происшествия, фототаблицы и схемы к нему, показаний прибывших на место ДТП сотрудников ГИБДД Д2., В2., а также лиц, появившихся на месте столкновения транспортных средств после ДТП, следует отсутствие в месте ДТП каких-либо дорожных знаков и (или) дорожной разметки.

Указанное свидетельствует об отсутствии данных о том, что Я1. нарушил правила расположения автомобиля на проезжей части.

Таким образом, исходные данные для проведения автотехнической экспертизы от 17 марта 2023 года являются объективными, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, при этом суд отмечает, что в распоряжение эксперта были представлены все материалы уголовного дела, используемые и анализируемые им при проведении экспертизы.

Также судебная коллегия учитывает, что обстоятельства столкновения транспортных средств правильно установлены экспертом на основании исследования не только материалов уголовного дела, но и путем непосредственно осмотра участвовавших в ДТП транспортных средств, а также предоставленных сторонами фотографических снимков места ДТП, что в судебном заседании полностью подтвердил эксперт А.

Выводы эксперта о принадлежности следов на месте ДТП мотоциклу под управлением К1. основаны на показаниях сотрудников ГИБДД Д2., В2., оправданного Я1., а также самого К1., не отрицавшего указанное обстоятельство, доказательств обратного ни суду первой инстанции, ни судебной коллегии не предоставлено.

Поэтому, вопреки доводам апелляционного представления и жалобы, у судебной коллегии отсутствуют основания сомневаться в достоверности выводов заключения эксперта от 17 марта 2023 года, поскольку экспертные исследования проведены компетентным лицом, обладающим специальными познаниями и навыками, длительным стажем работы по специальности, на основании постановления суда, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта. Выводы эксперта не противоречивы, мотивированы, научно обоснованы, содержат данные о проведенных исследованиях, взаимно дополняют друг друга и объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

К представленному стороной обвинения заключению эксперта № 7 от 3 февраля 2022 года (т. 2 л.д. 99-103) и данным в суде первой инстанции показаниям эксперта Д1. суд относится критически, поскольку указанное заключение и показания основаны на представленных стороной обвинения неверных исходных данных: следственного эксперимента, проведенного 22 декабря 2021 года, то есть в условиях, не приближенных к ДТП, поскольку мотоцикл был не загружен, так как в нем находился только К1. без пассажиров, в зимнее время, на проезжей части, покрытой снежным накатом, когда сцепление колес с дорожным покрытием имеет другие показатели, чем летом, о чем свидетельствует разница в показателях времени движения мотоцикла под управлением водителя К1. с момента выезда с прилегающей территории на проезжую часть автодороги до момента столкновения – 4, 75 секунды, 4, 41 секунды и 2, 66 секунды (т. 2 л.д. 72-85), а также данных о принадлежности имеющегося в месте ДТП следа торможения автомобилю под управлением Я1., что как было верно установлено судом первой инстанции, не соответствует действительности. Кроме того, указанные обстоятельства в судебном заседании подтвердил специалист В1., показания которого непротиворечивы, соответствуют исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам.

Вопреки доводам стороны обвинения, судебная коллегия не усматривает таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, судопроизводство по делу осуществлялось в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ на основе состязательности сторон, в судебном заседании исследованы все собранные по делу доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, суд не выступал на стороне обвинения или защиты и создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Отказ в удовлетворении в ходе судебного следствия ходатайств, не свидетельствует о необъективности судебного следствия, нарушении принципа состязательности сторон, либо о нарушении права на защиту.

Вопреки доводов стороны обвинения, оснований для возвращения уголовного дела прокурору, перечисленных в ст. 237 УПК РФ, у суда не имелось, поскольку постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение составлены в соответствии с требованиями ст. ст. 171 и 220 УПК РФ, в частности, в них содержаться описание преступного деяния и существо обвинения, с указанием места и времени совершения преступления, в том числе направление движения автомобиля под управлением Я1. и расположенине его на проезжей части в момент столкновения, способе совершения преступления, мотива, цели, последствиях и иных данных, позволяющих судить о событии преступления, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Кроме того, требование о возврате дела прокурору обосновано доводами о восполнении предварительного следствия, что недопустимо. По мнению судебной коллегии, требование о возвращении уголовного дела прокурору направлено на оспаривание заключения эксперта от 17 марта 2023 года и той оценки, которую указанное заключение получило в приговоре суда на основании исследования совокупности доказательств по уголовному делу, что также недопустимо, поскольку оценка законности и обоснованности решения суда первой инстанции входит в предмет полномочий суда апелляционной инстанции.

Вопреки доводов представителя потерпевшего С., допрос эксперта А. 22 мая 2023 года судом был проведен в отсутствие представителя потерпевшей С. с ее согласия (т. 6 л.д. 153-154), при этом последняя, надлежащим образом извещенная о времени и месте допроса эксперта (т. 6 л.д. 168, 175-176), предоставила для эксперта перечень вопросов (т. 6 л.д. 161), которые в судебном заседании были выяснены у эксперта после разрешения вопроса о возможности проведения судебного разбирательства в отсутствие представителя потерпевшего С. и ее представителя – адвоката Купыревой Е.Н. (т. 6 л.д. 180-183).

Также представитель потерпевшего С. надлежащим образом и своевременно извещалась о времени и месте проведения судебных прений (т. 7 л.д. 1, 3, 6), однако, в судебное заседание не явилась, сведения о причинах неявки, ходатайств об отложении судебного разбирательства не представила (т. 7 л.д. 12-оборот).

Таким образом, суд первой инстанции, оценив как в отдельности, так и в совокупности исследованные в судебном заседании доказательства, пришел к правильному и законному выводу об отсутствии достаточных, достоверных и допустимых доказательств, подтверждающих винуЯ1. в нарушении при управлении автомобилем ПДД, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего У. и смерть М.

Оснований подвергать сомнению выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях Я1. состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, судебная коллегия не усматривает.

Обстоятельства дела судом исследованы достаточно полно, подробно изучены материалы, обосновывающие обвинение, при этом были учтены все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Уголовное дело рассмотрено судом полно, всесторонне и объективно.

Переоценка доказательств, положенных судом в основу оправдательного приговора, со стороны авторов апелляционных представления и жалобы, выявление несущественных и незначительных противоречий, не отражающихся ни на хронологии событий, ни на полноте восстановленной картины произошедшего в целом, по мнению судебной коллегии, обусловлены необходимостью опорочить эти доказательства, а потому не могут быть признаны обоснованными.

Каких – либо других доказательств, которые могли повлиять на выводы суда, но не были предметом исследования в ходе судебного следствия, в апелляционных представлении и жалобе не приведено. Совокупность же исследованных доказательств позволила суду обоснованно, в соответствии со ст. 14 УПК РФ, постановить оправдательный приговор.

При таких обстоятельствах приговор суда изменению или отмене по доводам апелляционных представления и жалобы не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кизеловского городского суда Пермского края от 9 июня 2023 года в отношении Я1. оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Москвина А.А., апелляционную жалобу представителя потерпевшей С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи