Дело № 2-1122/2025

УИД 21RS0006-01-2025-001463-55

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 декабря 2025 года г. Канаш

Канашский районный суд Чувашской Республики

под председательством судьи Софроновой С.В.,

при секретаре судебного заседания Шмелевой И.В.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2,

прокурора Герасимова К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Бюджетному учреждению Чувашской Республики «Республиканская детская клиническая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратилась в суд с иском к Бюджетному учреждению Чувашской Республики «Республиканская детская клиническая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (далее – БУ «РДКБ») о компенсации морального вреда. В обоснование иска указала, что в результате ненадлежащего исполнения своих обязанностей и допущенных дефектов оказания медицинской помощи врачом-<данные изъяты> БУ «РДКБ» ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ умерла ее дочь К., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Приговором <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 признан виновным в совершении преступления по ч. 2 ст. 109 УК РФ, ему назначено наказание в виде ограничения свободы сроком 2 года. В связи с трагической смертью дочери она испытывает большие нервные переживания. Просит взыскать с БУ ЧР «Республиканская детская клиническая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики компенсацию морального вреда в связи со смертью дочери в размере 2 000 000 рублей.

Истец ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержала, просила удовлетворить, суду пояснила, что она очень сильно переживает из-за потери ребенка, каждую ночь вспоминает об этом и плачет.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал, просил удовлетворить, указывая, что любая мать очень тяжело переносит гибель своего ребенка. Гражданский иск при рассмотрении уголовного дела истцом не предъявлялся. Вина врача ФИО4 установлена приговором суда. 2 000 000 рублей это небольшая сумма за гибель ребенка. Отсутствие финансирования медицинского учреждения не может служить основанием для отказа в иске истцу.

Представитель ответчика БУ «РДКБ» ФИО2 исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении исковых требований по основаниям, указанным в возражении на исковое заявление и письменных пояснениях (л.д. №), суду пояснил, что смерть ребенка К. является трагическим стечением обстоятельств. Приговором суда было установлено ненадлежащее соблюдение правил и стандартов оказания медицинской помощи, выразившееся в проведении осмотра и обследовании пациента не должным образом. При этом приговором суда не установлена прямая причинно-следственная связь между действиями ФИО4 и смертью ребенка. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, легшей в основу приговора суда, в действиях врача усматривается косвенная причинно-следственная связь. В то же время приговором суда со стороны БУ «РДКБ», как медицинской организации, нарушений каких-либо нормативно-правовых актов в сфере медицины, в том числе порядков и стандартов, клинических рекомендаций, не установлено. Полагает, что БУ «РДКБ», как работодатель, создало все необходимые условия для оказания надлежащей медицинской помощи, в том числе согласно Порядку оказания медицинской помощи по профилю «<данные изъяты>». Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО4, было установлено, что имевшие место дефекты оказания медицинской помощи состоят в косвенной (опосредованной) причинно-следственной связи со смертью К., то есть суд, постановляя приговор, не указал, что именно действия врача повлекли неблагоприятный исход оказания медицинской помощи. Формально врач-<данные изъяты> допустил нарушения при оказании медицинской помощи ребенку в части скудного анамнеза и ненаправления К. на инструментальные исследования. Однако просит принять во внимание то, что врач ФИО4 является пожилым человеком ДД.ММ.ГГГГ года рождения (на момент оказания медицинской помощи его возраст составлял № лет). Никто не задался вопросом: собирая анамнез, мог ли врач предположить самостоятельно, не имея к тому подозрений, что ребенок проглотил магнитные металлические разноцветные шарики в количестве 19 штук. При этом, это не обычные металлические шарики, которые, как правило, выходят из желудочно-кишечного тракта самостоятельно, а именно магнитные, которые за счет своих свойств представляют большую опасность. Законные представители ребенка при обращении не допустили возможность, то есть не могли и подумать, что ребенок проглотил где-то магнитные шарики. Более того, вопрос обстоятельства попадания инородных тел в желудочно-кишечный тракт ребенка при расследовании и рассмотрении уголовного дела даже не изучался. А ведь именно попадание магнитных шариков в желудочно-кишечный тракт ребенка привело к трагическим последствиям. В то же время, не имея в анамнезе сведений, синдромов, однозначно указывающих на попадание инородного тела в желудочно-кишечный тракт, <данные изъяты> ФИО4 не мог назначить проведение рентгенологического исследования. Необоснованное проведение исследования может посчитаться нарушением (дефектом) оказания медицинской помощи и быть оценено страховой медицинской организацией как нецелевое использование средств обязательного медицинского страхования из-за нарушений порядка и стандартов оказания медицинской помощи. Скудный (недостаточный) анамнез обусловлен, в том числе, отсутствием каких-либо сведений о возможном проглатывании ребенком инородных тел с магнитными свойствами. При поступлении К. в приемно-диагностическое отделение БУ «РДКБ» в сопроводительном листе скорой медицинской помощи указывается диагноз «<данные изъяты>», в приемно-диагностическом отделении БУ «<данные изъяты>» Минздрава <адрес> К. был поставлен диагноз «<данные изъяты>». Данные диагнозы соответствуют профилю «<данные изъяты>», что также могло сказаться на установлении врачом-<данные изъяты> недостоверного диагноза и принятии решения об отсутствии оснований для госпитализации ребенка для динамического наблюдения в детское хирургическое отделение. От госпитализации в инфекционный стационар БУ «<данные изъяты>» Минздрава <адрес> отказалась уже мать ребенка, указав, что продолжит лечение ребенка по месту жительства. В свою очередь БУ «РДКБ» объективно не могло повлиять на действия врача, связанные с проведением обследования и лечением пациента, поскольку лечащий врач самостоятелен в вопросе организации своевременного квалифицированного обследования и лечения. Просил обратить внимание на то, что БУ «РДКБ» является медицинской организацией, осуществляющей оказание медицинской помощи детям со всей <адрес> в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам в <адрес> медицинской помощи и территориальной программы обязательного медицинского страхования. В силу этого основным источником финансирования учреждения являются средства обязательного медицинского страхования, являющиеся денежными средствами государственного внебюджетного фонда. Средства, получаемые медицинским учреждением по программе ОМС, являются финансовым обеспечением государственных гарантий по оказанию медицинской помощи, носят целевой характер и не могут быть использованы на другие цели. Согласно Тарифному соглашению по обязательному медицинскому страхованию в <адрес> расходы по оплате экономических санкций, компенсации морального вреда, оплаты услуг наемных представителей в суде не включены в структуру тарифов на оплату медицинской помощи в рамках Территориальной программы ОМС. Таким образом, любая выплата по судебному решению, обязывающему медицинскую организацию выплатить физическому лицу какую-либо компенсацию морального вреда из полученных средств ОМС, органами финансового контроля будет признана как нецелевое использование средств ОМС, то есть это будет являться нецелевым использованием средств государственного внебюджетного фонда. Иных источников дохода у БУ «РДКБ» в достаточной мере не имеется. Соответственно, удовлетворение исковых требований негативно отразится на деятельности медицинской организации в целом. БУ «РДКБ», как некоммерческая организация, деятельностью, направленной на извлечение прибыли, согласно Уставу и действующему законодательству не занимается. Оказание услуг, относящихся к основным видам деятельности учреждения (услуги в сфере здравоохранения), для граждан и юридических лиц за плату в ущерб государственному заданию, утверждаемому учредителем (Министерство здравоохранения Чувашской Республики), не допускается. С учетом того, что БУ «РДКБ» оказывает специализированную медицинскую помощь детскому населению со всей <адрес>, оказание платных медицинских услуг в целях извлечения прибыли в учреждении невозможно. Учреждение не располагает возможностями нести расходы по выплате какого-либо морального вреда физическому лицу за счет средств от приносящей доход деятельности. При определении размера компенсации морального вреда просил учесть финансовое положение учреждения.

Третье лицо ФИО4, представители третьих лиц – СПАО «Ингосстрах», Министерства здравоохранения Чувашской Республики, Министерства экономического развития и имущественных отношений Чувашской Республики, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, на рассмотрение дела не явились. От представителя СПАО «Ингосстрах» поступили письменные пояснения, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ между СПАО «Ингосстрах» и Ассоциацией «Союз медицинских работников Чувашской Республики» заключен договор страхования профессиональной ответственности медицинских работников № со сроком действия с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, со списком застрахованных медицинских работников согласно приложениям к договору. При этом, согласно приложениям к договору страхования врач-<данные изъяты> ФИО4 не является застрахованным медицинским работником. Следовательно, страховое покрытие по договору страхования не распространяется на события в отношении врача ФИО4, не застраховавшего свою профессиональную ответственность. Полагает, что истцом чрезмерно завышен размер компенсации морального вреда. Просил применить принцип разумности и справедливости и уменьшить размер компенсации морального вреда (л.д. №).

Прокурор Герасимов К.А. считал исковые требования подлежащими удовлетворению, размер взыскиваемой с ответчика в пользу ФИО3, компенсации морального вреда просил определить с учетом требований разумности и справедливости.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, выслушав заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (часть 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Согласно позиции, изложенной в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В соответствии с разъяснениями пункта 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; приоритет охраны здоровья детей; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как установлено в судебном заседании, ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> умерла малолетняя К., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, о чем ДД.ММ.ГГГГ отделом ЗАГС администрации <адрес> выдано свидетельство о смерти № № (л.д. №).

Истец ФИО3 приходится матерью К., что подтверждается свидетельством о рождении, актовой записью о рождении (л.д. №).

Смерть К. наступила в результате небрежного отношения врача-<данные изъяты> БУ «РДКБ» ФИО4 к своим профессиональным обязанностям, факт и обстоятельства которого подтверждаются материалами дела.

Так, согласно приговору <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 совершил причинение смерти по неосторожности малолетней К., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Приговором суда установлено, что в 14 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ в связи с заболеванием малолетней дочери К., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, матерью ребенка ФИО3 по месту проживания по адресу: <адрес>, по телефону была вызвана бригада скорой медицинской помощи бюджетного учреждения Чувашской Республики «Республиканский центр медицины катастроф и скорой медицинской помощи» Министерства здравоохранения Чувашской Республики. Прибывшей по указанному вызову в 14 часов 38 минут ДД.ММ.ГГГГ бригада скорой медицинской помощи БУ «РЦМКиСМП» МЗ ЧР в составе фельдшера Г. и фельдшера Р. по результатам осмотра К., с учетом установленных в ходе осмотра К. данных о наличии у последней многократной рвоты с желудочным содержимым, повышении температуры тела до 37,2 градусов, отсутствии на протяжении нескольких дней стула, наличии болезненности в области живота, отсутствии среди родственников и знакомых лиц, болеющих инфекционными заболеваниями, около 14 часов 55 минут ДД.ММ.ГГГГ принято решение о госпитализации малолетней К. в соответствии с Маршрутом оказания медицинской помощи по профилю «<данные изъяты>», утвержденным приказом Министра здравоохранения Чувашской Республики от 30.05.2018 № 633, в БУ «РДКБ» МЗ ЧР для исключения острой хирургической патологии и оказания специализированной высокотехнологичной медицинской помощи соответствующего профиля по предъявляемым жалобам. ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 21 минуту вышеуказанной бригадой скорой медицинской помощи малолетняя К. совместно с матерью ФИО3 доставлена в приемно-диагностическое отделение БУ «РДКБ» МЗ ЧР, расположенное по адресу: <адрес>, для оказания К. необходимой специализированной высокотехнологичной медицинской помощи и диагностики в соответствии с предъявляемыми жалобами. По прибытии в вышеуказанное медицинское учреждение ФИО5 со своей дочерью К. в сопровождении фельдшера Г. в 16 часов 24 минут прошли для соответствующего медицинского осмотра к врачу - <данные изъяты> БУ «РДКБ» МЗ ЧР ФИО4, осуществлявшему в соответствии с утвержденным главным врачом БУ «РДКБ» МЗ ЧР П. графиком рабочего времени дежурство, которому фельдшер Г. и ФИО3 сообщили о наличии у малолетней К. симптомов, характерных для хирургических заболеваний, в том числе и при попадании инородных тел в пищеварительный тракт, которые возникли у К. около 22 часов ДД.ММ.ГГГГ, а именно, о наличии многократной рвоты, повышении температуры, отсутствии среди родственников и знакомых лиц, болеющих инфекционными заболеваниями, отсутствии жидкого стула.

При этом, ФИО4, являясь врачом - <данные изъяты> по специальности «<данные изъяты>», будучи допущенным к осуществлению медицинской деятельности по вышеуказанной специальности на основании сертификата специалиста от ДД.ММ.ГГГГ, выданного экзаменационной комиссией при Государственном автономном учреждения <адрес> дополнительного профессионального образования «<данные изъяты>» Министерства здравоохранения <адрес>, действительного до ДД.ММ.ГГГГ, работая соответственно полученному медицинскому профессиональному образованию в БУ «РДКБ» МЗ ЧР, назначенный на должность врача-<данные изъяты> в соответствии с приказом главного врача БУ «РДКБ» МЗ ЧР П. №-п от ДД.ММ.ГГГГ, в период с 16 часов 24 минут до 16 часов 28 минут ДД.ММ.ГГГГ, находясь в кабинете дежурного врача - <данные изъяты> БУ «РДКБ» МЗ ЧР по адресу: <адрес>, по неосторожности ненадлежащим образом исполнил свои профессиональные обязанности, а именно, учитывая полученные от фельдшеров БУ «РЦМКиСМП» МЗ ЧР Г. и ФИО3 анамнестические данные К., должен был принять необходимые меры для диагностирования наличия у К. инородных тел в кишечнике – металлических магнитных шариков в количестве 19 штук, диаметром по 0,5 см, которые в силу оказания выраженного физического, компрессионного воздействия на стенку органа, являются агрессивными инородными телами, и оказания ей специализированной, в том числе высокотехнологичной медицинской помощи в целях устранения угрожающего жизни пациента состояния, не применив в полном объеме свои специальные познания и навыки в области медицины, имея реальную возможность это сделать, медицинскую помощь К. оказал с нарушением требований Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации», п. 12 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 31.10.2012 № 562н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «<данные изъяты>», подпунктов «б», «г», «д», «з» п. 2.1 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Национальных клинических рекомендаций «Инородное тело в пищеварительном тракте», утвержденных Министерством здравоохранения Российской Федерации в 2022 году, Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 02.12.2014 № 796н, не осмотрел должным образом К., а именно: не произвел соответствующие назначения, не выполнил необходимый объем диагностики и лечения больного, не провел тщательную оценку жалоб и детальный сбор анамнеза, не провел целенаправленное физикальное обследование пациентки – пальпацию, аускультацию, перкуссию, не назначил соответствующие диагностические мероприятия - рентгенографию грудной и брюшной полости, таза, компьютерную томографию для рентген-негативных инородных тел, не организовал проведение лабораторных диагностических исследований для своевременной диагностики состояния здоровья, выявления сопутствующих осложнений, нарушения гомеостаза и системы свертывания крови, не организовал проведение динамического наблюдения, не принял мер к госпитализации больной, а также отразил неправильный диагноз, не соответствующий действительности и критериям анамнеза, отраженного в медицинской документации К., исключив при этом какую-либо хирургическую патологию органов брюшной полости.

В результате ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей и допущенных дефектов оказания медицинской помощи врачом-<данные изъяты> ФИО4, не установления правильного диагноза, исключив хирургическую патологию органов брюшной полости, не организовал удаление инородных предметов тощей кишки - магнитных металлических шариков в количестве 19 штук диаметром по 0,5 см, что повлекло <данные изъяты> у малолетней К. и в дальнейшем ее смерть в 06 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ в бюджетном учреждении <адрес> «<данные изъяты>» Министерства здравоохранения <адрес>.

Указанный приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГГГ (л.д. №).

Таким образом, между ненадлежащим исполнением врачом ФИО4 своих профессиональных обязанностей и смертью К. имеется опосредованная причинно-следственная связь.

Виновность ФИО4 в совершении инкриминируемого деяния при рассмотрении уголовного дела доказана в полном объеме, его действия квалифицированы судом по ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Применительно к спорным правоотношениям в соответствии с действующим правовым регулированием материалами дела доказано наличие вины работника БУ «РДКБ» МЗ ЧР - врача-<данные изъяты> ФИО4 в наступлении смерти дочери истца ФИО3 – К., следовательно, в причинении нравственных страданий и морального вреда истцу.

В силу положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно части 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Поскольку ответчик БУ «РДКБ» МЗ ЧР является работодателем врача-<данные изъяты> ФИО4, по вине которого наступила смерть дочери истца К., суд находит исковые требования ФИО3 к БУ «РДКБ» МЗ ЧР подлежащими удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного ФИО3, суд учитывает степень ее нравственных страданий как матери умершей, принимает во внимание возраст умершей К. (№ год № месяцев), индивидуальные особенности истца, которая разведена, имеет кроме К. двоих малолетних детей и одного несовершеннолетнего ребенка, которых воспитывает одна, степень вины БУ «РДКБ», а также факт и степень эмоционального потрясения истца, ее нравственных страданий, которые она уже перенесла в связи с гибелью родного ей человека, а также тех страданий, которые она со всей очевидностью перенесет в будущем, когда нехватка дочери будет ощущаться в большей степени и также порождать нравственные страдания.

При этом суд учитывает, что смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего нормальному социальному функционированию и требует от потерпевшего адаптации к новым жизненным обстоятельствам (в частности, дальнейшей жизни без дочери), а также нарушает неимущественное право на семейные связи.

Таким образом, принимая во внимание все вышеуказанные обстоятельства, а также финансовое положение ответчика, являющегося юридическим лицом, бюджетным учреждением, суд считает необходимым установить размер компенсации морального вреда, причиненного истцу ФИО3, в размере 1 000 000 рублей, полагая, что указанный размер отразит и компенсирует степень нравственных и физических страданий истца, отвечает обстоятельствам дела, требованиям разумности и справедливости.

Доводы представителя ответчика об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда, поскольку приговором суда не установлена прямая причинно-следственная связь между действиями врача ФИО4 и смертью ребенка, что БУ «РДКБ» создало все необходимые условия для оказания надлежащей медицинской помощи, в том числе по профилю «<данные изъяты>», не могут служить основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку представленными в материалы дела доказательствами с достаточной степенью достоверности подтверждается наличие допущенных врачом БУ «РДКБ» ФИО4 недостатков при оказании К. медицинской помощи. В материалах дела не имеется доказательств, подтверждающих отсутствие нарушений со стороны БУ «РДКБ» при оказании медицинской помощи, а также доказательств того, что его сотрудником были предприняты все необходимые и возможные меры для оказания К. медицинской помощи надлежащего качества. Наличие прямой причинно-следственной связи между смертью К. и выявленными дефектами оказания ей медицинской помощи подтверждает факт причинения морального вреда истцу ФИО3, которая вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для своей дочери.

Ссылки представителя ответчика на то, что основным источником финансирования учреждения являются средства обязательного медицинского страхования, являющиеся денежными средствами государственного внебюджетного фонда, любая выплата по судебному решению, обязывающему медицинскую организацию выплатить физическому лицу какую-либо компенсацию морального вреда из полученных средств обязательного медицинского страхования, органами финансового контроля будет признана как нецелевое использование средств обязательного медицинского страхования, отсутствие иных источников дохода, не являются основаниями для отказа в удовлетворении требований, в связи с чем отклоняются.

Исходя из положений Закона о защите прав потребителей, устанавливающих в том числе в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг. При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить требования потребителя этих услуг.

Так как медицинская услуга ФИО6 оказывалась в рамках обязательного медицинского страхования, оснований для взыскания штрафа не имеется.

В соответствии с ч.1 ст. 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию в бюджет государственная пошлина в размере 3000 рублей, от уплаты которой при подаче иска истец ФИО3 была освобождена.

Руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил :

Иск ФИО3 удовлетворить.

Взыскать с бюджетного учреждения Чувашской Республики «Республиканская детская клиническая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (ОГРН №, ИНН №) в пользу ФИО3 (паспорт гражданина РФ серии № №) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.

Взыскать с бюджетного учреждения Чувашской Республики «Республиканская детская клиническая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (ОГРН №, ИНН №) в доход бюджета государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи) рублей.

На решение суда могут быть поданы апелляционные жалоба, представление в Верховный Суд Чувашской Республики через Канашский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 21 января 2026 года.

Судья С.В. Софронова