Судья Даов Х.Х. Дело № 33-2294/2023

(Дело № 2-338/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

7 сентября 2023 года г. Нальчик

Судебная коллегия по гражданским делам

Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

председательствующего Кучукова О.М.

судей Бижоевой М.М. и Сохрокова Т.Х.

при секретаре Кишевой А.В.

с использованием систем видеоконференц-связи

с участием прокурора Абдул-Кадырова А.Б. и представителя ФИО1 ФИО2

по докладу судьи Кучукова О.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО1 о взыскании денежной компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Терского районного суда КБР от 16 июня 2023 года.

Судебная коллегия

Установила:

ФИО3 обратилась в Терский районный суд КБР с иском к ФИО1 о возмещении морального вреда взысканием денежной компенсации в размере 1 000000 руб.

В обоснование иска указано, что ФИО3 состояла в фактических брачных отношениях и вела общее хозяйство с ФИО4, который 29 мая 2005 года был убитродным братомУтегеновым Ш.А., вина которого была установлена приговором судьи <адрес> от 9 августа 2005 года.

Через три месяца после смерти ФИО4, 14 сентября 2005 года, ФИО3 родила дочь ФИО5. В связи с потерей мужа в молодом возрасте ФИО3 испытывает одиночество, нравственные и физические страдания, обусловленные тем, что у их совместной дочери нет отца, а у неё нет супруга. Утверждая, что с момента смерти ФИО4 ответчик никакого участия в их жизни не принимает, что ей смертью ФИО4 причинены нравственные страдания, ФИО3 просит взыскать сФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В судебном заседании ФИО3 поддержала исковые требования и просила их удовлетворить. Суду дополнительно пояснила, что до сих пор испытывает глубокие нравственные страдания в связи с потерей близкого человека, фактического супруга, отца ее ребенка. Убийство ее мужа произошло на её глазах,ФИО4 умер у неё на руках. В связи с указанными обстоятельствами она не смогла повторно выйти замуж.

Представитель ФИО3 адвокатХибиева Е.Б. иск поддержала. просила его удовлетворить.

ПрокурорМакоев Т.Э.против удовлетворения исковых требований не возражал, однако признал заявленный истцом размер исковых требований явно завышенным.

ОтветчикФИО1, надлежаще извещенный о дате, времени и месте судебного разбирательства, в суд не явился, об отложении дела не просил. От его имени в суд поступили возражения на исковое заявление, из которых следует, что он не соглашается с иском и просит отказать в его удовлетворении. В обоснование возражений указано, что ФИО3 не наделена субъективным правом на предъявление данного иска, поскольку она не является близким родственником умершегоФИО4, так как она в браке с ФИО4 не состояла.

Решением Терского районного суда КБР от 16 июня 2023 года иск удовлетворен частично. Судом постановлено взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 денежные средства в размере 200 000 руб.

Считая решение суда незаконным и необоснованным, ФИО1 подал на его апелляционную жалобу, в которой просит решение суда отменить и вынести новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. В обоснование жалобы указано, что суд не принял во внимание доводы ответчика о том, что ФИО3 не обладает субъективным правом на компенсацию морального вреда. Называя в своем решении ФИО3 сожительницей умершего ФИО4, суд первой инстанции не привел норму закона, которая наделяла бы сожителей правом на заявленную компенсацию.

По уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные статьёй 42 УПК РФ, переходят к одному из его близких родственников и (или) близких лиц, а при их отсутствии или невозможности их участия в уголовном судопроизводстве - к одному из родственников. В уголовном деле о преступлении, следствием которого стала смерть потерпевшего, все права потерпевшего, в том числе право на компенсацию морального вреда, переходят одному или нескольким близким родственникам или близким лицам умершего, если они были признаны потерпевшими. В рамках уголовного дела о причинении смерти по неосторожности ФИО4 истец ФИО3 не была признана потерпевшей и не обладала правами потерпевшей. Изложенный в решении суда вывод о том, что круг членов семьи не ограничивается супругом, детьми и родителями, необоснован и противоречит закону. На сегодняшний день в законодательстве Российской Федерации нет нормы права, согласно которой ФИО3 является членом семьи или родственницей умершего ФИО4, а Терский районный суд КБР дает свое субъективное и произвольное толкование закону.

При таких обстоятельствах, признавая за ФИО3 право на компенсацию морального вреда, суд первой инстанции не только нарушает принцип единообразия применения и толкования закона, но и дает основания другим не близким, не родственным недобросовестным лицам называть себя близкими, строить из себя страдающих и рассчитывать на моральную компенсацию.

Суд первой инстанции необоснованно пришел к выводу о том, что ФИО4 и ФИО3 состояли в фактических семейных отношениях. Между тем, данный вывод суда не соответствует действительности и не подтвержден допустимыми, достоверными и достаточными доказательствами. То обстоятельство, что у ФИО3 имеется ребенок, рожденный от ФИО4, не является доказательством того, что они были супругами или состояли в семейных отношениях. Отцовство ФИО4 в отношении ребенка ФИО5 было установлено посмертно в 2006 году. При жизни ФИО4 никогда не выражал своего намерения признавать ребенка, вступать в брак с ФИО3 или жить с ней одной семьей.

Незаконным и необоснованным является установление судом фактических семейных отношений между ФИО4 и ФИО3 на основании свидетельства, выданного имамом мечети п. Сулак о заключении мусульманского брака 12 сентября 2001 года. Данное свидетельство о мусульманском браке, на которое опирается суд при вынесении решения, в нарушение статьи 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не было направлено истцом ответчику, что лишило последнего возможности с ним ознакомиться и представить возражения относительно него. В ходе составления апелляционной жалобы представителем ответчика 10 июля 2023 года через электронную приемную было направлено ходатайство в Терский районный суд КБР об отправлении ответчику скана или фото данного документа для ознакомления, однако ответа на ходатайство не последовало. Между тем, согласно выписке из ЕГРЮЛ от 05 июля 2023 года (выписка прилагается), Местная религиозная исламская организация «Мечеть пос. Главный Сулак» - единственная мечеть, имеющаяся в данном поселке, была образована и зарегистрирована лишь в 2005 году. Сведений о деятельности данной мечети в 2001 году не имеется.

Кроме того, согласно ответам имама мечети пос. Главный Сулак от 10 июля 2023 года на адвокатские запросы, учет заключенных в Мечети пос. Сулак мусульманских браков и выдача свидетельств о мусульманском браке начали производиться только с 14 октября 2007 года. Никаких сведений о мусульманском браке ФИО4 и ФИО3 в мечети не имеется (ответы мечети № 2, 3 от 10 июля 2023 года прилагаются). Каким образом ФИО3 получила указанный документ не известно, однако суду первой инстанции надлежало критично отнестись к доказательству, которое не имеет юридической силы и не порождает правовых последствий.

В силу пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», истец по делу о компенсации морального вреда должен, в том числе, доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага.

Доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности в обоснование позиции истицы не представлено и в материалах дела отсутствуют.

При определении размера компенсации морального вреда, суд первой инстанции не учел не только всякое отсутствие родственных связей между потерпевшим ФИО4 и истцом ФИО3, но и то обстоятельство, что с момента смерти ФИО4 прошло 18 лет, истец ни разу не была на могиле умершего и давно ведет полноценную личную жизнь.

В жалобе указано, что в настоящее время ответчик ФИО1 находится в сложном материальном положении. Он является инвалидом 2 группы бессрочно, по состоянию здоровья не работает и не имеет возможности работать на постоянной основе. На его иждивении находится двое несовершеннолетних детей, он также выплачивает моральную компенсацию и ежемесячное содержание дочери умершего ФИО4 согласно решениям Терского районного суда КБР от 18 ноября 2020 года и от 19 марта 2021 года. Указанные обстоятельства установлены вступившим в законную силу и имеющимся в материалах дела решением Терского районного суда от 19 марта 2021 года и не нуждаются в доказывании вновь, однако также не были учтены судом первой инстанции при вынесении решения.

Принимая иск ФИО3 к своему производству и отказывая ответчику в удовлетворении ходатайства о передаче дела по подсудности, суд первой инстанции допустил нарушение правил территориальной подсудности. Согласно действующим нормам права, предъявить иск о компенсации морального вреда по месту своего жительства ФИО3 имела бы право в том случае, если бы представила документ, подтверждающий её родство с потерпевшим ФИО4 В противном случае иск должен был быть предъявлен по месту жительства ответчика, а уже принятый судом к производству исковой материал в силу статьи 33 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по ходатайству ответчика должен был быть передан по подсудности в другой суд общей юрисдикции.

Нарушая нормы процессуального права и отказывая ответчику в передаче дела по подсудности, Терский районный суд КБР фактически лишил ФИО1, проживающего в другом регионе и не располагающего средствами ездить в КБР на процесс, возможности участвовать в судебном заседании, знакомиться с материалами дела и иным образом отстаивать свои права.

Извещённые о времени и месте судебного разбирательства стороны в судебное заседание не явились, о причинах неявки не сообщили. Представитель ФИО3 адвокат Хибиева Е.Б. заявила ходатайство об отложении судебного разбирательства по делу, мотивируя его своей занятостью в другом процессе. Поскольку доказательств уважительности причин её неявки в судебное разбирательство Хибиева Е.Б. не представила, а прокурор и представитель ФИО1 ФИО2 против его удовлетворения возражали, определением судебной коллегии заявленное ходатайство оставлено без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда КБР Кучукова О.М., обсудив доводы апелляционной жалобы, поддержанные представителем ФИО1 ФИО6, проверив в соответствии с требованиями части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правильность принятого судом первой инстанции решения исходя из доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия, соглашаясь с заключением прокурора, полагавшего решение суда подлежащим отмене с принятием нового решения об отказе ФИО3 в иске по следующим основаниям.

В соответствии с положениями статей 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пунктах 12, 17 и 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (п. 12).

Факт причинения морального вреда потерпевшему от преступления, в том числе преступления против собственности, не нуждается в доказывании, если судом на основе исследования фактических обстоятельств дела установлено, что это преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 17). Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 18).

Поскольку ФИО3 утверждает, что моральный вред ей причинён смертью ФИО4, - её сожителя и отца родившегося у неё после смерти ФИО4 ребёнка, что лицом, ответственным за причинённый вред является ответчик ФИО1, неосторожная вина которого в убийстве ФИО4 доказана вступившим в законную силу приговором суда, суду при разрешении дела необходимо было учитывать и разъяснения, данные Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 32 и 33 постановления от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью граждан», в которых определён круг лиц, имеющих право на возмещение вреда в случае смерти гражданина.

Так, в соответствии с пунктом 32 указанного постановления при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда (абз. 3).

К членам семьи умершего, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью потерпевшего, относятся один из родителей, супруг либо другой член семьи (п. 33, абз. 13).

Исходя из указанных разъяснений, к лицам, имеющим право на возмещение морального вреда в случае гибели потерпевшего, относятся один из его родителей, супруг, дети потерпевшего, иные родственники потерпевшего, доказавшие наличие у них права на возмещение морального вреда.

Исходя из этих положений закона и их разъяснения Верховным Судом Российской Федерации ФИО3, обращаясь в суд с требованием к ФИО1 о компенсации морального вреда, должна доказать, что незаконными действиями ФИО1 нарушены её личные неимущественные права либо осуществлено посягательство на принадлежащие ей нематериальные блага, что она является лицом, имеющим право на компенсацию морального вреда вследствие смерти ФИО4

Поскольку вина ФИО1 в смерти ФИО4 доказана вступившим в законную силу приговором суда, от обязанности доказывания вины ФИО1 в смерти ФИО4, ФИО3 освобождена.

Доказательств, подтверждающих её право на компенсацию морального вреда, ФИО3, не представила.

Ею указано, и это признано ответчиком, что она в браке с ФИО4 не состояла, потерпевшей от совершённого ответчиком в отношении ФИО4 преступления не признана. Она не являлась иждивенцем погибшего, его родителем, его ребёнком и его родственником. Следовательно, доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО3 не отнесена законом к лицам, имеющим право на компенсацию морального вреда, причинённого смертью ФИО4, являются обоснованными.

Учитывая изложенное, судебная коллегия находит установленным, что суд первой инстанции, разрешая дело, неправильно истолковал и применил материальный закон, необоснованно признал ФИО3 лицом, имеющим право на возмещение морального вреда, причинённого смертью ФИО4, необоснованно удовлетворил заявленный ею иск в части.

Поскольку ФИО3 не является лицом, имеющим право на возмещение вреда, причинённого смертью ФИО4, решение суда подлежит отмене с принятием нового решения об отказе ФИО3 в иске.

Доводы апелляционной жалобы о том, что дело судом рассмотрено с нарушением правил подсудности, что суд необоснованно отказал ФИО1 в передаче дела на рассмотрение в суд по месту его жительства, судебная коллегия находит необоснованными.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 58 постановления от 15 ноября 2022 года № 33, правило об альтернативной подсудности применяется как в случаях, когда иск о компенсации морального вреда предъявлен лицом, которому непосредственно причинено увечье или иное повреждение здоровья, так и в случаях, когда такой иск заявлен иным лицом (например, близким родственником потерпевшего), полагающим, что в связи с увечьем, иным повреждением здоровья потерпевшего либо в результате смерти потерпевшего нарушены его личные неимущественные права либо допущено посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Поскольку иск ФИО3 предъявлен по месту своего жительства ввиду её убеждённости, что в результате смерти потерпевшего ФИО4 нарушены её личные неимущественные права, допущено посягательство на принадлежащие ей нематериальные блага, она вправе была обратится с иском в суд по месту своего жительства.

Учитывая изложенное, приходя к выводу о том, что иные обстоятельства (наличие либо отсутствие регистрации мусульманского брака, допустимость в качестве доказательств представленных сторонами сведений о его регистрации, о семейном и материальном положении ответчика и т.п) правового значения для дела не имеют, судебная коллегия не входит в их обсуждение.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

Определила:

Решение Терского районного суда КБР от 16 июня 2023 года отменить и принять по делу новое решение.

В удовлетворении иска ФИО3 к ФИО1 о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 1000000 руб. отказать.

Мотивированное определение составлено 08 сентября 2023 года.

Председательствующий: О.М. Кучуков.

Судьи: 1. М.М. Бижоева.

2. Т.Х. Сохроков.