Дело №2-827/2025
УИД54RS0023-01-2025-000924-43
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14 января 2025 года р.п.Коченево
Коченевский районный суд Новосибирской области в составе:
Председательствующего судьи Полевой М.Н.
при секретаре Журавлевой Н.В.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о лишении права на дополнительные социальные гарантии членам семей военнослужащих, погибших при исполнении воинской обязанности,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, АО «СОГАЗ», Министерству Обороны РФ о лишении права на дополнительные социальные гарантии членам семей военнослужащих, погибших при исполнении воинской обязанности.
В обоснование заявления указано, что истица является матерью ФИО 1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, погибшего ДД.ММ.ГГГГ года при выполнении специальных военных задач в ходе специальной военной операции.
Ответчик ФИО2 состояла в зарегистрированном браке с погибшим ФИО 1, имеет дочь ФИО 2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, отцом которой записан ФИО 1 (сын истицы). Ребенок родился уже после того, как ФИО 1 пропал без вести, впоследствии признан умершим, в связи с чем не имел возможности на оспаривание отцовства.
Наследниками ФИО 1 являются мать ФИО3, отец ФИО 5, дочь от первого брака – несовершеннолетняя ФИО 3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, дочь – несовершеннолетняя ФИО 2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, супруга ФИО2(ответчик).
В связи с гибелью ФИО 1 в период прохождения военной службы вышеназванным членам семьи также полагаются единовременная выплата, страховая выплата, выплата в связи с гибелью военнослужащего, которые делятся между ними в равных долях.
Вместе с тем, истица считает, что ответчик ФИО2 не может обладать правом на получение указанных выплат как супруга, поскольку в зарегистрированном браке с погибшим ФИО 1 состояла незначительный период времени, менее трех месяцев, признаки семьи отсутствовали во взаимоотношениях ФИО 1 и ответчика.
ФИО 1 не сообщал семье о своем намерении создать семью с ответчиком, о том, что они ждут ребенка, они не вели совместного хозяйства, не имели единого бюджета. ФИО 1 рассказывал знакомым о том, что ответчик тратит его заработную плату на собственные нужды, о том, что она зарегистрировала с ним брак из-за того, что он уедет на СВО и не вернется. ФИО 1 постоянно звонил родственникам и знакомым, просил деньги.
После рождения ребенка ответчик заблокировала всех родственников ФИО 1, не общается с ними, не показывает ребенка, разместила в соцсетях фото с другим мужчиной. На проводы при отъезде ФИО 1 на СВО ответчик не пришла, не собрала его в дорогу. В период знакомства с ФИО 1 ответчик стал часто употреблять спиртное, ему не оказывалось психологической поддержки.
В связи с вышеизложенным, у истца имеются основания полагать, что ответчик зарегистрировала брак не с целью создания семьи, а из корыстных побуждений, будучи уверенной, что ФИО 1 после регистрации брака уедет на СВО.
Истец считает, что ответчик должна быть лишена права на получение выплат в связи с гибелью супруга, поскольку цель выплат – компенсировать членам семьи нравственные и материальные потери, связанные с его гибелью.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности.
Гибелью ФИО 1 ответчику не было причинено каких-либо материальных потерь, нравственных страданий, поскольку за три месяца они не имели возможности создать полноценную семью, привыкнуть друг к другу, при этом между знакомством и регистрацией брака также предшествовал незначительный период в 1 месяц.
На основании изложенного, а также ст.ст.1112-1113, 1142 Гражданского кодекса РФ, а также Федерального закона от 27.05.1998 №76-ФЗ «О статусе военнослужащих», Федерального закона от 28.03.1998 №52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации» просила лишить ФИО2 права на получение мер социальной поддержки в виде страховой суммы по обязательному государственному страхованию, единовременного пособия и ежемесячной денежной компенсации, единовременной выплаты, единовременной материальной помощи в связи с гибелью военнослужащего ФИО 1.
В судебном заседании представитель ФИО1- ФИО4 поддержала заявленные требования по вышеизложенным основаниям.
Ответчик ФИО2 и её представитель ФИО5 исковые требования не признали.
В обоснование возражений указали, что ФИО2 познакомилась ФИО 1 в ДД.ММ.ГГГГ года в <адрес>, где его принудительно содержали в воинской части за оставление места службы. С ДД.ММ.ГГГГ года с разрешения следователя они стали совместно проживать в съемном жилье по адресу <адрес>, ул.<адрес>, №. Для совместного проживания купили мебель, бытовую технику, посуду. За неделю до регистрации брака узнали о её беременности. Ребенка ФИО 1 очень хотел. После заключения брака совместно проживали с ФИО 1 до ДД.ММ.ГГГГ года – до даты убытия для дальнейшего прохождения военной службы. Совместно выполняли домашние дела. ФИО 1 помогал делать уроки её старшему сыну ФИО 4. О свадьбе родственникам сообщали, а также приезжали к родителям ФИО 1 в гости.
Когда муж уехал на СВО, то оставил свои банковские карточки, чтобы она могла распоряжаться его деньгами, а также отдавать долги его отцу и товарищам, у которых он занимал деньги. Деньги она тратила на приобретение необходимых вещей для новорожденного ребенка. Когда ФИО 1 заболел, она вмести с ним ходила в больницу, покупала лекарства, осуществляла уход. Когда муж перестал выходить на связь, она разыскивала его, просматривала все группы в соцсетях по без вести пропавшим и военнопленным, обзванивала все госпитали и постоянно держала связь с командиром части. Она действительно перестала общаться с родственниками ФИО 1, поскольку его сестра назвала её аферисткой, больной, сомневалась в отцовстве брата в отношении новорожденной дочки. Брак она заключила по любви, а не из корыстных побуждений. С момента их знакомства и до убытия ФИО 1 в зону СВО прошло 6 месяцев, на тот момент срок её беременности составлял 21 неделю 4 дня. Она тяжело перенесла смерть супруга, неоднократно находилась «на сохранении» в больнице.
Также, когда она находилась в больнице, на сроке 9-10 недель беременности, муж написал рапорт и во время госпитализации осуществлял уход за её малолетним сыном – ФИО 4, 8 лет. После того, как ФИО 1 признали безвестно пропавшим, а затем умершим, она сильно переживала, постоянно плакала, пила успокоительные, неоднократно лежала в больнице «на сохранении», на сроке 34 недели у нее начались преждевременные роды, дочь родилась недоношенной, в тяжелом состоянии, лежала в реанимации. Поэтому она (ФИО2) никак не могла интересоваться другими мужчинами.
Ответчик АО «СОГАЗ» представителя в суд не направило, направлен отзыв, в котором указано, что общество не является надлежащим ответчиком, поскольку прав истца не нарушало.
Суд, выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, считает, что требования истца не подлежат удовлетворению по следующим основаниям:
Судом установлено, что родителями ФИО 1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения являются ФИО 5 и ФИО1 (л.д.22)
ФИО 1 и ФИО6 зарегистрировали брак ДД.ММ.ГГГГ года с присвоением после заключения брака жене фамилии – ФИО2 (л.д.32).
ФИО 1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ года (л.д.23), объявлен умершим на основании решения суда, смерть наступила в период прохождения военной службы (л.д.24-28).
ДД.ММ.ГГГГ года родилась ФИО 2, родителями которой записаны ФИО 1 и ФИО2.
Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 17 июля 2014 г. N 22-П, от 19 июля 2016 г. N 16-П военная служба представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах; лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции: военнослужащий принимает на себя бремя неукоснительно, в режиме жесткой военной дисциплины исполнять обязанности военной службы, которые предполагают необходимость выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья.
Этим определяется особый правовой статус военнослужащих, проходящих военную службу как по призыву, так и в добровольном порядке по контракту, содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству, что обязывает государство гарантировать им материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью в период прохождения военной службы.
В случае гибели военнослужащего при исполнении воинского долга или смерти вследствие ранения, травмы, контузии, полученных при исполнении обязанностей военной службы, Российская Федерация как социальное государство принимает на себя обязательства по оказанию социальной поддержки членам его семьи, исходя из того, что их правовой статус произволен от правового статуса самого военнослужащего и обусловлен спецификой его служебной деятельности.
Публично-правовой механизм возмещения вреда, причиненного гибелью (смертью) военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, в том числе по призыву, членам его семьи в настоящее время включает в себя, в частности, пенсионное обеспечение в виде пенсии по случаю потери кормильца, назначаемой и выплачиваемой в соответствии с пенсионным законодательством Российской Федерации (часть 1 статьи 25 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ), и страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих (часть 3 статьи 2, статья 4 и часть 2 статьи 5 Федерального закона от 28 марта 1998 г. N 52-ФЗ).
К элементам публично-правового механизма возмещения вреда, причиненного членам семьи военнослужащего в связи с его гибелью (смертью) при исполнении обязанностей военной службы, относятся и такие меры социальной поддержки, как единовременное денежное пособие и ежемесячная денежная компенсация, предусмотренные частями 8 - 10 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ.
Таким образом, установленная федеральным законодателем система социальной защиты членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, направлена на максимально полную компенсацию связанных с их гибелью материальных потерь, связанных с утратой возможности для этих лиц как членов семьи военнослужащего получать от него, в том числе в будущем, соответствующее содержание.
Такое правовое регулирование, гарантирующее родителям военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, названные выплаты, имеет целью не только восполнить связанные с этим материальные потери, но и выразить от имени государства признательность гражданам, вырастившим и воспитавшим достойных членов общества - защитников Отечества.
Исходя из целей названных выплат, а также принципов равенства, справедливости и соразмерности, принципа недопустимости злоупотребления правом как общеправового принципа, выступающих в том числе критериями прав, приобретаемых на основании закона, указанный в нормативных правовых актах, в данном случае в статье 5 Федерального закона от 28 марта 1998 г. N 52-ФЗ и в статье 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ, круг лиц, имеющих право на получение мер социальной поддержки в случае гибели военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, среди которых родители, а также супруга такого военнослужащего, не исключает различий в их фактическом положении и учета при определении наличия у родителей погибшего военнослужащего права на меры социальной поддержки в связи с его гибелью их действий по воспитанию, физическому, умственному, духовному, нравственному, социальному развитию и материальному содержанию такого лица и имеющихся между ними фактических родственных и семейных связей.
При этом законодатель исходит из права родителя, в том числе на получение различных государственных пособий и выплат, основанных на факте родства с ребенком, не относятся к числу неотчуждаемых прав гражданина, поскольку законом предусмотрена возможность лишения гражданина такого права в случае уклонения от выполнения им обязанностей родителя по воспитанию и содержанию ребенка.
Лишение права на получение вышеуказанных мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые могли бы служить основаниями к лишению родителей родительских прав, в том числе в случае злостного уклонения родителя от выполнения своих обязанностей.
В случае применения закона по аналогии суд считает, что лишение супруги на получение мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые могли бы служить основанием для признания брака недействительным в соответствии с ч.1 ст.27 Семейного кодекса РФ.
Согласно ст.1 Семейного кодекса РФ семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Семейный кодекс указывает на характеристики семьи, такие как: добровольность, равенство, взаимная ответственность, воспитание детей.
В силу части 4 ст.1 Семейного кодекса РФ права граждан в семье могут быть ограничены только на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других членов семьи и иных граждан.
Таковых оснований в ходе судебного разбирательства не установлено.
Так, свидетель Свидетель 1 (мать ответчика ФИО2) показала, что её дочь Вероника познакомилась с ФИО 1 «через подругу», сначала общались по телефону, затем он приехал. Они нашли дом в <адрес> и переехали туда, затем зарегистрировали брак, дочь забеременела, часто лежала на сохранении, ФИО 1 в это время «сидел» со старшим сыном дочери – ФИО 4. Когда ФИО 1 пропал на СВО, В. его искала. Дочь лежала на сохранении 5 раз, у нее были преждевременные роды. Дочери постоянно звонили сестры ФИО 1, его бывшая девушка ФИО 5, говорили всякие гадости. Во время совместного проживания они приобретали вещи, вели совместное хозяйство, это была семья.
Свидетель Свидетель 2 (сестра ФИО 1) показала, что в ДД.ММ.ГГГГ года брат познакомил её со своей девушкой ФИО 5 по видеосвязи, говорил, что хотят пожениться, ФИО 5 беременна. А в ДД.ММ.ГГГГ года он приехал к ним уже с В.. В ДД.ММ.ГГГГ года ФИО 1 скинул фото с регистрации брака, ранее о намерении жениться он не говорил. ФИО 1 постоянно просил деньги у нее, либо сестры, либо отца. Банковская карта ФИО 1 действительно находилась у нее, но деньги она не брала. В ДД.ММ.ГГГГ года ФИО 1 звонил пьяный, просил, чтобы они его забрали, говорил, что В. нужны только деньги. После рождения дочери В. с ними не общалась.
Свидетель Свидетель 3 (сестра ФИО 1) показала, что в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО 1 сообщил, что он женится, но после заключения брака ФИО 1 сказал, что В. нужны только деньги, что ему теперь только уехать и погибнуть. В ДД.ММ.ГГГГ года ФИО 1 уехал на СВО, они собирали его в дорогу, покупали вещи, продукты. После регистрации брака он продолжал общаться с бывшей девушкой – ФИО 5. Он говорил, что В. о нем не заботится, не стирает, не убирает. Она не считает, что это была семья, они просто проводили время вместе. После того, как ФИО 1 пропал, В. родила ребенка. Она встречалась с другим мужчиной, это их сильно оскорбило.
Свидетель Свидетель 4 показал, что с ФИО 1 познакомились в ДД.ММ.ГГГГ году, работали вместе, близко общались. В ДД.ММ.ГГГГ году ФИО 1 подписал контракт и уехал на СВО. Через полгода он вернулся, на него завели уголовное дело за самовольное оставление места службы. В ДД.ММ.ГГГГ года к нему приезжали ФИО 1 с ФИО 5, говорил, что это его девушка, хотел жениться на ней. В 2023 году он приехал в гости к ФИО 1, там уже была В., с которой ФИО 1 зарегистрировал брак. Он не видел, что ФИО 1 был счастлив. Между ФИО 1 и В. произошел конфликт, ФИО 1 избил В., а себе вены порезал. ФИО 1 рассчитывал, что В. поможет ему с судом. Он приезжал еще один раз на проводы, привез ему подарок. Он не видел, чтобы семья была любящая, ФИО 1 постоянно пил, занимал деньги, говорил, что пьет, так как не хотел жениться.
Свидетель Свидетель 5 показала, что В. и ФИО 1 познакомил её погибший супруг ФИО 6
Она помогла найти для их семьи жилье, куда они переехали. Покупали туда кровать, технику. Она была у них в гостях, дома было чисто, ФИО 1 жарил оладьи. У нее не сложилось впечатления, что что-то не так. Все как у всех. Отношения ФИО 1 с ребенком В. были нормальные. Ребенок сам ей об этом рассказывал. После пропажи ФИО 1 В. искала его, переживала, она (свидетель) делилась опытом по поиску пропавших, так у нее также бывший муж пропал и она занималась поисками.
Письменные объяснения ФИО 5, представленную переписку из мессенджера WhatsApp между ФИО 5 и ФИО 1, суд не признает в качестве допустимых доказательств, поскольку показания свидетелей должны быть изложены в судебном заседании с предупреждением их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, удостовериться в подлинности переписки не представляется возможным.
В то же время, анализируя показания свидетелей, суд находит подтвержденными следующие факты: ФИО 1 и ФИО2 проживали совместно, вели общее хозяйство, приобретали вещи, ФИО 1 заботился, в том числе о старшем сыне супруги – ФИО 4.
Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей Свидетель 1, Свидетель 5, договором аренды квартиры от ДД.ММ.ГГГГ года, из которого следует, что квартира предоставляется в аренду ФИО2 и постоянно проживающим с ней лицам – ФИО 1, ФИО 4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.
Показания свидетелей со стороны истцы Свидетель 2, Свидетель 3, Свидетель 4 данные факты также не опровергают, а сводятся лишь к тому, что им кажется «что ФИО 1 не был счастлив», что он рассчитывал, что В. поможет ему с судом, а так не хотел жениться.
То, что ФИО 1 пил, избил супругу, занимал деньги, продолжал общение с бывшей девушкой ФИО 5 после заключения брака, характеризует именно его, а не ФИО2
Даже если ФИО 1 заключил брак из корыстных соображений, как это прозвучало в показаниях Свидетель 2 и ФИО 1, в связи с обещанием ФИО2 помочь избежать уголовной ответственности, то есть, если предположить, что с его стороны не имелось намерения создать семью (фиктивный брак), в силу ч.4 статьи 30 Семейного кодекса РФ добросовестный супруг не лишается прав на получение от другого супруга на содержание (по аналогии закона и на получение мер социальной поддержки).
Достоверных доказательств, что со стороны ФИО2 не имелось намерений создать семью, а брак заключен исключительно с корыстной целью, не представлено, показания свидетелей носят исключительно предположительный характер.
Вместе с тем, суд полагает, что рождение ребенка у ответчика как раз свидетельствует о том, что брак с её стороны заключался именно с целью создания семьи.
Непродолжительность брака не является основанием для лишения супруги мер социальной поддержки и не свидетельствует об отсутствии нравственных страданий, вызванных потерей супруга.
Вступая в брак, ФИО 1 обладал полной дееспособностью, обстоятельства, препятствующие вступлению в брак, отсутствовали, оснований для признания брака недействительным (фиктивным) не имеется, кроме того, требований таких не заявлялось, в связи с чем суд не усматривает оснований для удовлетворения иска.
На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме с подачей жалобы через Коченевский районный суд Новосибирской области.
Судья: подпись Полева М.Н.
Изготовлено мотивированное решение 16 января 2026 года.