БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
31RS0016-01-2022-009233-70 33-4653/2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Белгород 12 сентября 2023 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:
председательствующего Филипчук С.А.,
судей Иконникова А.А., Черных Н.Н.,
при секретаре Назаровой И.Г.,
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Публичного акционерного общества Страховая компания «Росгосстрах» к ФИО1 о взыскании страхового возмещения в порядке суброгации
по апелляционной жалобе Публичного акционерного общества Страховая компания «Росгосстрах»
на решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 6 апреля 2023 г.
Заслушав доклад судьи Иконникова А.А., судебная коллегия
установила:
ПАО СК «Росгосстрах» обратилось в суд с иском, в котором просило взыскать с ФИО1 в порядке суброгации - 365 298 руб. и расходы по уплате государственной пошлины - 6852,98 руб.
В обоснование иска ссылалось на то, что 31 мая 2022 г. в результате ДТП, совершенного по вине водителя ФИО1, который, управляя транспортным средством Мерседес Е280, нарушил п. 10.1 Правил дорожного движения, в результате чего повреждено, принадлежащее ФИО2 транспортное средство Мерседес GLE (Mercedes-Benz GLE 350D), которое было застраховано по договору имущественного страхования ПАО СК «Росгосстрах». По указанному событию ПАО СК «Росгосстрах» выплатило ФИО2 страховое возмещение в размере 365 298 руб.
Решением суда в удовлетворении иска отказано.
В апелляционной жалобе представитель истца, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, просит решение суда отменить, вынести новое, которым иск удовлетворить.
Стороны в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о дате, времени и месте разбирательства извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении слушания дела не заявили, в связи с чем судебная коллегия на основании ч.3 ст.167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть дело, в отсутствие неявившихся лиц.
Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ), судебная коллегия приходит к следующему выводу.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 31 мая 2022 г. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей Мерседес Е280, под управлением ФИО1 и Мерседес GLE (Mercedes-Benz GLE 350D) под управлением ФИО2, в результате которого транспортные средства получили повреждения.
Ответственность ФИО2 была застрахована в ПАО «Росгосстрах», ответственность ФИО1 не была застрахована.
ПАО «Росгосстрах» произвело страховую выплату ФИО2 в размере 365 298 руб.
Из материалов дела об административном правонарушении № 140005269 следует, что производство по делу об административном правонарушении в отношении обоих водителей было прекращено в связи с отсутствием в их действиях состава административного правонарушения (л.д. 85-86).
Отказывая ПАО СК «Росгосстрах» во взыскании ущерба в порядке суброгации, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных страховой компанией требований, поскольку вина ответчика в произошедшем ДТП не установлена.
Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда первой инстанции, поскольку он сделан на основе правильного применения норм материального права и фактических обстоятельств дела.
Согласно ч. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Согласно пункту 1 статьи 965 Гражданского кодекса Российской Федерации, если договором имущественного страхования не предусмотрено иное, к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования (суброгация).
Перешедшее к страховщику право требования осуществляется им с соблюдением правил, регулирующих отношения между страхователем (выгодоприобретателем) и лицом, ответственным за убытки (пункт 2 статьи 965 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Из приведенных положений закона следует, что в порядке суброгации к страховщику в пределах выплаченной суммы переходит то право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имел по отношению к лицу, ответственному за убытки, то есть на том же основании и в тех же пределах, но и не более выплаченной страхователю (выгодоприобретателю) суммы.
Таким образом, при разрешении суброгационных требований суду в соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует определить, на каком основании и в каком размере причинитель вреда отвечает перед страхователем (выгодоприобретателем), и сопоставить размер этой ответственности с размером выплаченной страховщиком суммы (размером страхового возмещения).
В соответствии с пунктом 3 статьи 1079 данного Кодекса вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).
Как установлено пунктами 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
По смыслу приведенных выше норм права, общими основаниями ответственности за причинение вреда являются наличие вреда, противоправность действий его причинителя, причинно-следственная связь между такими действиями и возникновением вреда, а также вина причинителя вреда.
В отсутствие вины ответственность за причинение вреда может быть возложена только в установленных законом случаях.
При этом вред, причиненный взаимодействием источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях, то есть при наличии вины причинителя вреда.
Из приведенных норм права следует, что ПАО СК «Росгосстрах» приобретает право на возмещение ущерба в порядке суброгации при условии установления вины ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии.
Для установления обстоятельств дорожно-транспортного происшествия судом первой инстанции была назначена автотехническая экспертиза.
В заключении эксперта указано, что водитель автомобиля Мерседес Е280 приступил к выполнению маневра правого поворота на проезжую часть проспекта Б. Хмельницкого со второй полосы движения ул. Железнякова в разрешенном для направлении движения на перекрестке, возобновил движение на разрешающий сигнал светофора, то есть осуществлял движение в соответствии с требованиями Правил дорожного движения, при этом не мог и не должен был полагать, что кто-то из водителей осуществляет движение на запрещающий сигнал светофора в запрещенном для него направлении движения на перекрестке. Внимание водителя автомобиля Мерседес Е280 было сосредоточено на безопасном объезде автомобиля с включенной аварийной сигнализацией, то есть водитель ФИО1 был не в состоянии обнаружить возникновение опасности для движения, следовательно, не располагал технической возможностью предотвратить столкновение ТС.
Кроме того, комплексный анализ зафиксированной при осмотре места ДТП вещественной обстановки, объяснений его участников, повреждений ТС, осмотра участка проезжей части ул. Железнякова перед перекрестком с проезжей частью проспекта Б.Хмельницкого, и других, представленных на исследование материалов по факту ДТП, позволяет представить механизм возникновения ДТП в следующем виде. До возникновения ДТП автомобили Мерседес Е280 под управлением ФИО1 и Мерседес GLE под управлением ФИО2 двигались в попутном направлении по <адрес> со стороны <адрес> в направлении проспекта <адрес> с последующим поворотом направо на проспект <адрес> в направлении <адрес> До перекрестка с проезжей частью малого проезда проспекта <адрес>, где движение ТС организовано по двум полосам (см. фото 5), автомобили Мерседес Е280 (водитель ФИО1) и Мерседес GLE (водитель ФИО2) двигались в попутном направлении по левой полосе проезжей части <адрес>. За перекрестком с проезжей частью малого проезда проспекта <адрес> проезжая часть <адрес> имела три полосы движения в направлении проспекта <адрес> в результате добавления полосы движения справа по ходу движения ТС. После проезда проезжей части малого проезда проспекта <адрес> автомобиль Мерседес Е280 перестроился вправо, где на запрещающий сигнал светофора остановился на второй полосе движения проезжей части <адрес>, а автомобиль Мерседес GLE продолжил прямолинейное движение и остановился на запрещающий сигнал светофора на левой полосе движения проезжей части <адрес>. После включения дополнительной секции светофора в виде зеленой стрелки, разрешающей движение направо, автомобили Мерседес Е280 и Мерседес GLE возобновили движение с выполнением маневра поворота направо, при этом автомобиль Мерседес Е280 осуществлял маневр поворота в разрешенном на перекрестке направлении движения, а автомобиль Мерседес GLE выполнял маневр поворота в запрещенном на перекрестке направлении движения, то есть возобновил движение на запрещающий сигнал светофора. При выезде на проспект <адрес> водитель автомобиля Мерседес Е280 ФИО1 обнаружил на полосе движения, на которую он намеревался выезжать, легковой автомобиль с включенной аварийной сигнализацией, поэтому стал смещаться на левую полосу движения проезжей части проспекта <адрес>. Одновременно с этим, водитель автомобиля Мерседес GLE ФИО2, выполняя маневр поворота в запрещенном для него направлении движения на перекрестке, стал выезжать на левую полосу проезжей части проспекта <адрес>, обнаружив, что полоса движения, на которую он выезжает уже частично занята, воспринял дорожную обстановку, как опасность для своего движения, применил торможение. В это время траектории движения ТС пересеклись и автомобиль Мерседес GLE своей передней правой угловой частью контактировал с левым передним крылом автомобиля Мерседес Е280. В результате столкновения на ТС образовались механические повреждения. После прекращения взаимного контактирования автомобили остановились на проезжей части проспекта <адрес> как было зафиксировано при осмотре места ДТП.
Из механизма возникновения ДТП следует, что водитель автомобиля Мерседес GLE ФИО2 приступил к выполнению маневра правого поворота на проезжую часть проспекта <адрес> с левой полосы движения проезжей части <адрес> в запрещенном для него направлении движения на перекрестке, то есть возобновил движение на запрещающий сигнал светофора, что привело к столкновению ТС. Следовательно, указанный водитель располагал технической возможностью предотвратить столкновение ТС путем выполнения требований подпунктов 1.3, 1.5, 6.2, 6.3, 10.1 дорожных знаков, а также п. 5.15.2 дорожной разметки и п. 1.18 Правил дорожного движения, для чего не возникало помех технического характера.
С учетом положений, закрепленных в приведенных выше нормах материального права, суд первой инстанции обоснованно признал требования истца не подлежащими удовлетворению ввиду отсутствия доказательств вины ФИО1 в совершении дорожно-транспортного происшествия.
Доводы жалобы истца сводятся к несогласию с тем, что суд первой инстанции возложил на истца обязанность по доказыванию вины ответчика в дорожно-транспортном происшествии, а также дал не правильную оценку представленным доказательствам, не могут быть приняты во внимание судебной коллегией, поскольку противоречат фактическим обстоятельствам дела, по существу повторяют позицию, изложенную истцом в исковом заявлении, являлись предметом судебного рассмотрения и оценки, с которой судебная коллегия соглашается и не усматривает оснований для переоценки выводов суда.
Судебное заключение получило соответствующую правовую оценку судом первой инстанции и признано допустимым и объективным доказательством, как отвечающее требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Заключение подготовлено компетентным специалистом в соответствующей области знаний. Противоречий в заключении эксперта не содержится. Экспертом даны обоснованные и однозначные ответы на поставленные судом вопросы, на основании чего суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении требований истца, с чем соглашается судебная коллегия.
Объективность и обоснованность заключения положенного в основу решения суда первой инстанции сомнений не вызывает, поскольку судебное заключение является полным, объективным, определенным, не имеющим противоречий, содержащим подробное описание проведенного исследования и сделанные в его результате выводы.
Вместе с тем как уже было отмечено, оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имелось, а доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, ни суду первой, ни апелляционной инстанций не представлено.
При таких обстоятельствах указанное заключение обоснованно положено судом в основу выводов суда.
При таких обстоятельствах решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены не имеется.
Руководствуясь ст. ст. 328 - 329 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 6 апреля 2023 г. по делу по иску Публичного акционерного общества Страховая компания «Росгосстрах» (№) к ФИО1 (№) о взыскании страхового возмещения в порядке суброгации оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня вынесения апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Октябрьский районный суд г. Белгорода.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное апелляционное определение изготовлено 27 сентября 2023 г.