УИД: 11RS0008-01-2022-002261-85 Дело № 2-4/2024
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Сосногорск, Республика Коми
6 марта 2024 года
Сосногорский городской суд Республики Коми в составе:
председательствующего судьи Попковой Е.Н.,
при ведении протокола помощником судьи Михалютой А.Ю., с участием
помощника прокурора Москалевой В.Р., представителей истца ФИО1, ГБУЗ РК «Сосногорская ЦРБ» - ФИО3 и ФИО4,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ГБУЗ РК «Сосногорская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Республики Коми о взыскании компенсации морального вреда,
установил:
ФИО5 обратилась в суд с иском к ГБУЗ РК «Сосногорская центральная районная больница» (далее – ГБУЗ РК «СЦРБ») о взыскании компенсации морального вреда в размере 3 000000 руб.
В обоснование требований указала, что истец является матерью ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 поступил в стационарное отделение ГБУЗ РК «СЦРБ» с черепно-мозговой травмой, с сотрясением головного мозга. В период лечения болезнь обострилась, состояние сына ухудшилось, сын находился в неадекватном состоянии и ДД.ММ.ГГГГ беспрепятственно покинул лечебное учреждение без верхней одежды. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 был обнаружен в лесополосе недалеко от ГБУЗ РК «СЦРБ» мертвым, предварительной причиной смерти явилось переохлаждение. Истец полагает, что смерть ФИО8 наступила в результате ненадлежащего содержания ее сына в лечебном учреждении, отсутствии условий, исключающих его самовольный уход из больницы в состоянии психического расстройства, что подтверждено проверкой Министерства здравоохранения Республики Коми, в ходе которой установлено ненадлежащее качество оказания медицинской помощи ФИО8
Судом к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения Республики Коми, в качестве третьих лиц: врач ГБУЗ РК «СЦРБ» ФИО9, несовершеннолетние дети умершего ФИО8 - ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р. и ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ г.р., в лице законного представителя ФИО12, брат умершего – ФИО6, Комитет имущественных и земельных отношений РК.
Истец в судебное заседание не явилась, представила письменное ходатайство, в котором просила рассмотреть дело в свое отсутствие. Ранее в судебных заседаниях ФИО5 доводы и требования, изложенные в иске, поддерживала, просила взыскать компенсацию морального вреда в заявленном размере в связи с неоказанием ответчиком ее сыну качественной медицинской помощи, приведшие, по мнению истца, к его смерти. Считает, что медицинские работники недооценили тяжесть состояния сына, не предприняли всех возможных мер для оказания необходимой помощи, которая могла бы позволить избежать его уход из больницы и неблагоприятный исход, т.е. смерть. Также истец указала, что с сыном у них были теплые, семейные отношения, проживали отдельно, но созванивались по три раза в неделю, раз в неделю приходил в гости. Сын не работал, материальной помощи не оказывал, однако по её просьбе всегда помогал по хозяйству, оказывал мужскую помощь в быту, в которой она нуждалась, поскольку проживала одна с престарелой матерью. В последние полгода до смерти сын проживал на съемной квартире с женщиной злоупотребляющей спиртные напитки. Сын спиртными напитками не злоупотреблял, но иногда выпивал. Утрату сына истец переживает тяжело, испытывает стресс до настоящего времени. Долгое время (до 17.05.2022) находились в неведении того, где находится сын и что именно произошло с ним, от чего испытывала душевные страдания и переживания. После смерти сына началась апатия, «пошатнулось» здоровье, начались проблемы с давлением, однако в больницу не обращалась, поскольку не может заставить себя пойти к врачам, им не доверяет, кроме того, ухаживала за престарелой матерью.
Представитель истца в судебном заседании иск подержала, указала, что основанием обращения в суд с требованием о компенсации причиненного истцу морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи сыну истца, приведшие к неблагоприятному исходу. Полагала, что в случившемся имеется вина ГБУЗ РК «СЦРБ», работники которой, в частности врач ФИО9, не обеспечили ФИО8, находящемуся в неадекватном состоянии, вследствие прогрессирования болезни, надлежащей медицинской помощи. Так, ФИО8 не был переведен в специализированное отделение, с учетом имевшегося у последнего синдрома алкогольного психоза, что исключило бы самовольный уход из больницы. Дефекты оказания медицинской помощи ФИО8 подтверждаются проверкой Министерства здравоохранения РК, судебно-медицинской экспертизой. При определении размера компенсации морального вреда просила учесть степень вины ответчика, а также степень физических и нравственных страданий истца, вызванных утратой близкого человека.
Представители ГБУЗ РК «СЦРБ» иск не признали, поддержали доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление. Представитель ФИО14 дополнительно указала на выводы заключения судебно-медицинской экспертизы о том, что при поступлении ФИО8 в ГБУЗ РК «СЦРБ», ему был установлен диагноз сотрясение головного мозга, данный диагноз являлся правильным, обоснованным, в соответствии с клинической картиной. Назначенное лечение и обследование соответствовало общепринятой медицинской практике. Факт ухода ФИО8 из ГБУЗ РК «СЦРБ» не относится к явлениям медико-биологического характера. В связи с невозможностью установить причину смерти ФИО8, причинно-следственная связь между ее наступлением и действиями ответчика отсутствует. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.
Ответчик Министерство здравоохранения Республики Коми о дате и времени судебного заседания извещено надлежаще, явку своего представителя не обеспечило, ходатайствовало о рассмотрении дела в отсутствие представителя. В письменных возражениях на иск с требованиями ФИО5 не согласилось. Указало на правильность установленного ФИО8 диагноза, назначенного лечения и обследования, невозможность установления причины смерти. Самовольный уход ФИО8 из лечебного учреждения расценивает как отказ от медицинской помощи. Обратило внимание на то, что наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Полагало, что правовые основания для привлечения Министерства к субсидиарной ответственности отсутствуют.
Третье лицо Комитет Республики Коми имущественных и земельных отношений о дате и времени судебного заседания извещено надлежаще, явку своего представителя не обеспечило, ходатайствовало о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя, возражений относительно исковых требований не представило.
Третье лицо ФИО6 о дате и времени судебного заседания извещен надлежаще, представил письменное ходатайство о рассмотрении дела в свое отсутствие, выразил согласие с иском ФИО5 Ранее в судебном заседании пояснил, что он является братом умершего. После того как пропал брат, они с мамой очень сильно переживали, не могли «найти себе место», у мамы поднялось давление, она болеет до сих пор. Игорь всегда помогал матери по дому, он старший, опытный, его не нужно было ни о чем просить, сам делал все мужские бытовые дела по дому.
Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, извещался надлежащим образом. Законный представитель несовершеннолетних ФИО10 и ФИО11 – ФИО12 просила рассмотреть дело в свое отсутствие.
Прокурор полагал требования ФИО5 подлежащими удовлетворению в связи с наличием в материалах дела доказательств ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО8, выявленные экспертным заключением. В результате смерти близкого родственника истец испытывала тяжелые нравственные страдания. Требование о компенсации морального вреда за причиненные нравственные страдания подлежит удовлетворению в соответствии с принципами разумности и справедливости.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, свидетеля ФИО15, исследовав письменные материалы гражданского дела, и, оценив в совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ) все представленные сторонами доказательства, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья.
Так, согласно ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.
Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.
Согласно п. 1 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ) здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
В статье 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ закреплены основные принципы охраны здоровья граждан, как: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Согласно ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:
1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;
2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями;
3) на основе клинических рекомендаций;
4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Исходя из приведенных положений Конституции Российской Федерации и правовых норм, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Из содержания искового заявления ФИО5 следует, что основанием ее обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее и несвоевременное оказание ГБУЗ РК «СЦРБ» ФИО8 медицинской помощи, в т.ч. в недооценке тяжести его состояния, приведшие, по мнению истца, к самовольному уходу сына из лечебного учреждения в помраченном состоянии и неблагоприятному исходу, т.е. смерти.
Установлено, что ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ г.р. является сыном истца ФИО5, что подтверждается записью о рождении и справкой о заключении брака (т.1 л.д. 31,167).
Постановлением следователя СО по г. Сосногорск СУ СК Российской Федерации по Республике Коми от 03.06.2022 об отказе в возбуждении уголовного дела (т.1 л.д. 14) установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 обратился в ГБУЗ РК «СЦРБ» с жалобами на головокружение, головные боли, боли сжимающего характера по передней поверхности левой половины грудной клетки. При сборе анамнеза ФИО8 указал, что ранее (4-5 дней до обращения) в ходе драки он получил множественные удары руками и ногами по различным частям тела, в т.ч. в голову. В этот же день ФИО8 госпитализирован в хирургическое отделение ГБУЗ РК «СЦРБ». ДД.ММ.ГГГГ в дежурную часть ОМВД по г. Сосногорску поступило сообщение о том, что ФИО8 самовольно покинул ГБУЗ РК «СЦРБ». ДД.ММ.ГГГГ труп ФИО8 обнаружен в лесном массиве в 350 м. от объездной дороги по <адрес>. Труп находился в процессе гниения, признаков, свидетельствующих о наступлении криминальной смерти не обнаружено.
Из имеющегося в материалах проверки №пр-22 заключения эксперта №, проводившего судебно-медицинскую экспертизу трупа ФИО8, следует, что причина смерти не установлена, ввиду выраженных гнилостных изменений внутренних органов и тканей трупа. Давность наступления смерти ФИО8 соответствует промежутку времени за 1-2 месяца до экспертизы трупа в морге. При судебно-медицинской экспертизе трупа телесных повреждений не обнаружено.
Из акта внеплановой документарной проверки № 99 от 27.12.2022 по соблюдению порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи в ГБУЗ РК «СЦРБ» (т. 1 л.д. 139-142), проведенной Министерством здравоохранения РК, следует, что ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ был осмотрен врачом-неврологом ГБУЗ РК «СЦРБ» жаловался на <данные изъяты> О факте <данные изъяты> достоверно не сообщает, события частично амнезирует (находился в <данные изъяты>). Неврологический статус: сознание ясное, всесторонне ориентирован. Эмоциональный фон ровный, речь внятная, походка не нарушена. Выставлен диагноз: <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ в 13:45 госпитализирован в плановом порядке по направлению врача-невролога в хирургическое отделение ГБУЗ РК «СЦРБ» с диагнозом: <данные изъяты>. Оформлено согласие ФИО8 на стационарное лечение. В тот же день в 13:50 осмотрен врачом травматологом-ортопедом. ДД.ММ.ГГГГ в 09:00 осмотрен лечащим врачом совместно с заведующим отделением, описано удовлетворительное состояние, рекомендовано продолжить лечение с диагнозом: <данные изъяты>. Осмотр пациента проведен не в полном объеме: не оценено состояние по шкале комы Глазго, имеющиеся <данные изъяты>) детально не описаны. ДД.ММ.ГГГГ в 22:10 осмотрен дежурным врачом-хирургом в связи с неадекватным поведением – возбужден, <данные изъяты>, в месте и времени дезориентирован. Полноценный осмотр не проведен, неврологический и психический статусы не описаны. Назначен <данные изъяты> 1,0 в/м. ДД.ММ.ГГГГ повторно осмотрен дежурным врачом-хирургом в 5:00. Запись крайне скудная: «Возбуждение сохраняется». Назначен <данные изъяты>/м. В 6:00 ДД.ММ.ГГГГ врачом-хирургом сделана запись: «больной ушел из отделения самовольно. Дежурному в милицию сообщено». При указании в медицинской карте пациента на наличие длительной <данные изъяты> пациента, описании жалоб и клинических признаков, характерных для синдрома <данные изъяты> (<данные изъяты>), не назначена своевременная консультация врача психиатра-нарколога. При подозрении на развитие у пациента <данные изъяты> дежурным врачом-хирургом не назначена соответствующая терапия – <данные изъяты>.
Исследованным актом проверки Министерства здравоохранения РК выявлены следующие дефекты: недооценка тяжести состояния больного со стороны дежурного врача-хирурга ФИО7; пациент не был переведен в специализированное отделение. В качестве выводов указано на частичное подтверждение фактов, изложенных в жалобе ФИО5 В нарушение приказа Минздрава России от 30.12.2015 №1034н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «психиатрия-наркология» при наличии медицинских показания пациент не переведен в наркологическое отделение для оказания специализированное медицинской помощи по профилю «психиатрия-наркология». При подозрении на развитие у пациента алкогольного психоза не назначено соответствующее лечение (Клинические рекомендации «Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя. Синдром отмены алкоголя «алкогольное абстинентное состояние», 2017г.).
Министерством здравоохранения РК по результатам проверки ГБУЗ РК «СЦРБ» вынесено предписание № 27/99/2022 от 27.12.2022 (т.1. л.д. 143) с целью устранения указанных нарушений, а именно: 1). Провести разбор данного случая на врачебной конференции ГБУЗ РК «СЦРБ» с принятием управленческих решений по улучшению организации оказания медицинской помощи в учреждении. 2). Обеспечить оказание медицинской помощи в соответствии с утвержденными Порядками и Стандартами оказания медицинской помощи по профилю «Психиатрия-наркология». 3). Ознакомить всех заинтересованных сотрудников ГБУЗ РК «СЦРБ» с Клиническими рекомендациями «Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя. Синдром отмены алкоголя «алкогольное абстинентное состояние» и обеспечить их выполнение. Разработать протокол лечения пациентов с психическими и поведенческими расстройствами, вызванными употреблением алкоголя, на основании Клинических рекомендаций. 4). Разработать алгоритм действий сотрудников в случае неадекватного поведения пациентов.
В ходе проведения Министерством здравоохранения Республики Коми внеплановой проверки от сотрудников ГБУЗ РК «СЦРБ» отобраны объяснения.
Из письменных объяснений врача ФИО9 следует, что во время его дежурства по хирургическому отделению ДД.ММ.ГГГГ в районе 23 час. у больного ФИО8 отмечалась неадекватность поведения: дезориентация в месте и времени, повышенная двигательная активность. С целью купирования данных симптомов больному ФИО8 введено в/м 2,0 галоперидола. Динамика слабоположительная. Больной стал спокойнее, но оставался неадекватным, мешал работе медсестрам. К 9 часам вновь стали нарастать симптомы психоза. Повторена в/м инъекция галоперидола 2,0 в/м, эффект незначительный. Решено пригласить реаниматолога для совместного осмотра и решения о переводе больного в ОРИТ. Больного в палате не оказалось. Самовольно покинул отделение ДД.ММ.ГГГГ в 06-00. О данном случае сообщено дежурному по РОВД.
Согласно письменным объяснениям палатной медсестры хирургического отделения ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ с 18:00 до 08:00 ДД.ММ.ГГГГ она работала в ночную смену. Пациент Туров начал вести себя неадекватно (ходил по всему отделению, заглядывая во все палаты, говорил про несуществующие в реальности события, говорил с несуществующими людьми, проявлял агрессию). Об этом доложили дежурному врачу ФИО9, который дважды назначал ФИО8 инъекции галоперидола. После 05:00 ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 самовольно покинул отделение.
Согласно письменным объяснениям сторожа-вахтера ГБУЗ РК «СЦРБ» ФИО17 (т.1 л.д. 98) ДД.ММ.ГГГГ он заступил на дежурство на вахту по главному корпусу стационара, дежурство проходило в обычном режиме, за исключением случая, около 4:30 к нему подошла уборщица служебных помещений и сказала, что возле рентгенкабинета находится мужчина с матрасом, он подошел к нему, вызвал медсестру с хирургии, она спустилась и забрала его в отделение. ФИО13 ему показался в неадекватном состоянии. После этого он его не видел.
Возражая против исковых требований, ответчик ГБУЗ РК «СЦРБ» в письменных возражениях вышеуказанных обстоятельств относительно содержания и лечения ФИО8 не оспаривало, однако указывало на тот факт, что экстренных показаний для перевода пациента в отделение неотложной наркологической помощи не было. Пациент не осматривался врачом психиатром-наркологом, в связи с этим судить о полноте назначенной терапии затруднительно. В условиях стационаров медицинских учреждений отсутствует обязанность охранять пациентов, в т.ч. препятствовать их отказу от медицинского обслуживания. Прямая причинно-следственная связь между действиями медицинского персонала и фактом смерти ФИО8 отсутствует (т.1 л.д. 29-30, 169-203). При этом при рассмотрении дела представитель ГБУЗ РК «СЦРБ» ФИО18 признавал, что дежурный врач-хирург ФИО7 допустил следующие нарушения: не осуществил перевод пациента в реанимационного отделение, не перевел в наркологическое отделение с помещением на кровать с фиксацией (т.2. л.д.25).
С целью установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым относится установление обстоятельств оказания медицинской помощи, оценка ее полноты и качества, судом назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ РК «Бюро судебно-медицинской экспертизы».
В соответствии с заключением судебной экспертизы № 03/487-23/621-23-П (т.2 л.д. 62-68) при поступлении в ГБУЗ РК «СЦРБ» ФИО8 был установлен диагноз «сотрясение головного мозга». Диагноз был установлен правильно, обоснованно, в соответствии с клинической картиной. Судебно-медицинская экспертная комиссия считает, что назначенное лечение и обследование соответствовало общепринятой медицинской практике, было правильным, обоснованным и достаточным. Во время нахождения в ГБУЗ РК «СЦРБ», ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО8 возникло острое заболевание «алкогольный делирий» (в истории болезни указан синоним «алкогольный психоз»). После возникновения данного состояния ФИО8 находился в помрачённом сознании и не мог полноценно руководить своими действиями. На момент оказания медицинской помощи ФИО8 утверждённые Клинические рекомендации по данному заболеванию отсутствовали, так как имевшиеся Клинические рекомендации от 2017 года, согласно Рубрикатору Министерства здравоохранения РФ, подлежали пересмотру в 2019 году.
При этом судебно-медицинской экспертной комиссией сделан вывод о том, что при оказании ФИО8 медицинской помощи по данному заболеванию были допущены:
- отступления от Порядка оказания медицинской помощи по профилю «психиатрия-наркология», утв. приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ 1034н. ФИО8 подлежал переводу в отделение неотложной наркологической помощи, либо в отделение реанимации и интенсивной терапии.
- отступления от Стандарта оказания медицинской помощи при абстинентном состоянии с делирием, вызванном употреблением психоактивных веществ, утв. приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н. ФИО8 нуждался в консультации врача психиатра-нарколога в экстренной форме.
Комиссия экспертов также пришла к выводу об отсутствии каких-либо объективных факторов, препятствовавших оказанию медицинской помощи ФИО8 в соответствии с Порядком и Стандартом. Факт ухода ФИО8 из ГБУЗ РК «СЦРБ» не относится к явлениям медико-биологического характера, в связи с чем оценка его причин не относится к компетенции судебно-медицинской экспертной комиссии. Исходя из Заключения эксперта №17/88-22/118-22, труп ФИО8 на момент проведения судебно-медицинской экспертизы находился в состоянии выраженных гнилостных изменений, в связи с чем установить причину смерти ФИО19 не представляется возможным.
В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 – 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Согласно п.п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 ГК РФ закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.
Согласно п. 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2,3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (абз. 3 и 4 п. 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).
Согласно разъяснений, данных в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Таким образом, в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
В связи с этим довод Министерство здравоохранения РК о том, что наличие родственных отношений не является основанием для компенсации морального вреда, подлежит отклонению.
Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).
В силу требований п. 27-28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.
Сторона истца при рассмотрении дела указывала на то, что истец испытывала переживания по поводу пропажи сына, недооценки со стороны врачей лечебного учреждения тяжести состояния ее сына, ненадлежащего отношения сотрудников больницы к содержанию ФИО8 в надлежащих условиях, препятствующих самовольному уходу из больницы с учетом его неадекватного состояния. Переживания истца обусловлены тем, что, по ее мнению, именно ряд дефектов оказания ФИО8 медицинской помощи, установленный экспертами, явился одним из факторов, способствовавших оставлению сына истца в опасной ситуации, претерпеванию им излишних физических страданий, вызванных «алкогольным психозом», невозможности полноценно руководить своими действиями.
Оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, в том числе заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о наличии оснований для возложения на ответчика ответственности по компенсации истцу морального вреда, поскольку отсутствие прямой причинно-следственной связи между смертью ФИО8 и действиями (бездействием) медицинских работников ГБУЗ РК «СЦРБ» не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии допущенных нарушений (дефектов) при оказании ответчиком медицинской помощи, которые способствовали ухудшению состояния здоровья пациента, поскольку ФИО8 нуждался в консультации врача психиатра-нарколога в экстренной форме и подлежал переводу в отделение неотложной наркологической помощи, либо в отделение реанимации и интенсивной терапии, чего ГБУЗ РК «СЦРБ» сделано не было.
Согласно заключению судебной экспертизы объективные факторы, препятствовавшие оказанию ГБУЗ РК «СЦРБ» медицинской помощи ФИО8 в соответствии с Порядком и Стандартом, отсутствовали. В таком случае, ФИО8, который находился в помраченном сознании и не мог руководить своими действиями, возможность оказания специализированной медицинской помощи, которая могла бы позволить избежать его уход из больницы и сохранения его жизни, имелась. Однако тяжесть состояния пациента медицинскими работниками была недооценена, что подтверждается материалами служебной проверки Министерства здравоохранения РК.
Нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации морального вреда.
Дефекты оказания медицинской помощи подтверждаются совокупностью исследованных доказательств.
ГБУЗ РК «СЦРБ» не представлено доказательств того, что ответчик не имел возможности ни при каких обстоятельствах правильно проводить лечение.
Принимая во внимание вышеизложенное, оснований для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности за наступившие последствия не имеется.
Довод стороны ответчика о том, что врачами ГБУЗ РК «СЦРБ» установленный ФИО8 диагноз относительно закрытой черепно-мозговой травмы и сотрясения мозга являлся правильным, обоснованным, в соответствии с клинической картиной, а назначенное лечение и обследование соответствовало общепринятой медицинской практике, не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска при наличии установленного факта дефектов оказания медицинской помощи по заболеванию «алкогольный делирий».
Отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями работников ГБУЗ РК «СЦРБ» и наступившими неблагоприятными последствиями не исключает гражданско-правовой ответственности за допущенные недостатки при оказании медицинской помощи, которые очевидно способствовали ухудшению состояния здоровья ФИО8, который находясь в помраченном сознании не мог полноценно руководить своими действиями, беспрепятственно покинул лечебное учреждение, хотя подлежал переводу в отделение неотложной наркологической помощи, либо реанимации и в экстренной форме нуждался в консультации врача психиатра-нарколога.
С учетом изложенного суд находит, что требования ФИО2 о взыскании с ответчика в её пользу компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.
При определении размера компенсации морального вреда подлежащего взысканию в пользу ФИО2, суд принимает во внимание, что в результате ненадлежащего оказания медицинских услуг сыну истца, она испытала моральные и нравственные страдания, которые выразились в переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния сына, непринятия всех возможных мер для оказания ему необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода.
В связи со смертью сына истец ФИО2 до настоящего времени испытывает переживания, душевные страдания, проблемы со здоровьем.
При определении конкретного размера компенсации морального вреда, суд учитывает близкие родственные связи между истцом ФИО5 и ФИО8, который являлся ее сыном, их взаимоотношения, регулярную помощь ФИО8 матери в быту, обстоятельства, которые ФИО2 сообщала следователю СО СУСК РФ по РК в объяснениях от ДД.ММ.ГГГГ, а именно, что ФИО8 последние полгода проживал отдельно, где именно, ФИО2 не знала, злоупотреблял алкоголем, о его пропаже узнала от невестки, в поисковых мероприятиях участия не принимала. Суд также исходит из характера причиненных истцу нравственных страданий, степени вины причинителя вреда, образ жизни самого ФИО8 в последние полгода (употребление алкоголя), в результате которого очевидно и возникло острое заболевание «алкогольный делирий», принцип разумности и справедливости, и приходит к выводу о взыскании с ответчика ГБУЗ РК «СЦРБ» в пользу истца в счет возмещения морального вреда 300 000 руб.
В соответствии с ч.5 ст.123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено. По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.
Учредителем ГБУЗ РК «СЦРБ» является Министерство здравоохранения Республики Коми, которое в силу закона исполняет субсидиарную ответственность по обязательствам лечебного учреждения.
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,
решил:
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Сосногорская центральная районная больница» (ИНН: <***>) в пользу ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес> обл, зарегистрированной по адресу: <адрес>, паспорт: 8711 №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОУФМС России по <адрес> в городе Сосногорске, компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.
Возложить субсидиарную ответственность по исполнению настоящего решения на Министерство здравоохранения Республики Коми в случае недостаточности находящихся в распоряжении у ГБУЗ РК «Сосногорская ЦРБ» денежных средств.
Апелляционная жалоба на решение суда может быть подана в Верховный Суд Республики Коми через Сосногорский городской суд Республики Коми в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий Е.Н. Попкова
Решение в окончательной форме изготовлено 15 марта 2024 года.