Дело № г.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

<адрес> 21 октября 2022 года

Заместитель председателя Магасского районного суда Республики Ингушетия Панченко Ю.В., при секретаре Арчаковой Х.М., с участием истцов ФИО1 и ФИО2, их представителя ФИО3, представителя ответчика ФИО4, и помощника прокурора <адрес> Батыгова М.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству здравоохранения Республики Ингушетия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, обязании внести изменения в трудовую книжку и принять меры по исключению из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия, и исковому заявлению ФИО2 к Министерству здравоохранения Республики Ингушетия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, обязании внести изменения в трудовую книжку и принять меры по исключению из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия,

УСТАНОВИЛ:

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 обратился в суд с указанным иском, в котором просил восстановить его на работе в Министерстве здравоохранения Республики Ингушетия в должности начальника отдела лекарственного обеспечения, взыскать с ответчика средний заработок за время вынужденного прогула с ДД.ММ.ГГГГ по дату восстановления на работе, а также компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, и обязать ответчика внести изменения в трудовую книжку и исключить его из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия.

В обоснование заявленных требований истец указывал, что он замещал должность государственной гражданской службы в Министерстве здравоохранения Республики Ингушетия. Приказом от ДД.ММ.ГГГГ уволен с вышеуказанной должности в связи с утратой доверия по п.2 ч.1 ст. 59.2 по причине представления заведомо недостоверных или неполных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера. Указывал, что факт поступления денежных средств на его счет ответчиком не доказан, кроме того полагал сроки привлечения к ответственности пропущенными и ссылался на подачу им рапорта об увольнении по собственному желанию до издания приказа об увольнении.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором просила восстановить ее на работе в Министерстве здравоохранения Республики Ингушетия в должности ведущего специалиста отдела лекарственного обеспечения, взыскать с ответчика средний заработок за время вынужденного прогула с ДД.ММ.ГГГГ по дату восстановления на работе, а также компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, и обязать ответчика внести изменения в трудовую книжку и исключить ее из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указано, что она замещала должность государственной гражданской службы в Министерстве здравоохранения Республики Ингушетия. Приказом от ДД.ММ.ГГГГ уволена с вышеуказанной должности в связи с утратой доверия по п.4 ч.1 ст. 59.2 по причине осуществления предпринимательской деятельности. Указывала, что в период наличия у нее статуса индивидуального предпринимателя какого-либо дохода от предпринимательской деятельности не получала, кроме того полагала сроки привлечения к ответственности пропущенными и ссылалась на подачу ею рапорта об увольнении по собственному желанию до издания приказа об увольнении.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителя истцов гражданские дела по вышеуказанным исковым заявлениям объединены в одно производство.

В судебном заседании истцы ФИО1 и ФИО2, их представитель ФИО3 просили удовлетворить заявленные требования в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО4 возражал против заявленных требований и просил в их удовлетворении отказать по доводам, приведенным в представленных суду письменных возражениях.

Заслушав пояснения участников процесса, заключение прокурора, полагавшего требования истцов в части восстановления на работе не подлежащими удовлетворению, суд, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

Пунктами 2, 4 части 1 статьи 13.1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» установлено, что представление заведомо недостоверных или неполных сведений сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, если иное не установлено федеральными законами, а также осуществление лицом предпринимательской деятельности влечет увольнение (освобождение от должности) данного лица в связи с утратой доверия.

Указанное согласуется с положениями статьи 59.2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее Федеральный закон № 79-ФЗ), согласно пунктам 2 и 4 части 1 которой гражданский служащий подлежит увольнению в связи с утратой доверия в случае:

2) непредставления гражданским служащим сведений о своих доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей либо представления заведомо недостоверных или неполных сведений;

4) осуществления гражданским служащим предпринимательской деятельности;

Из содержания приведенных норм следует, что в случае установления факта представления работником, замещающим должность гражданской службы, заведомо недостоверных или неполных сведений сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также в случае осуществления гражданским служащим предпринимательской деятельности такой работник подлежит безусловному освобождению от замещаемой должности и увольнению, а служебный контракт с ним — расторжению, поскольку указанные действия являются основанием для утраты доверия к нему, то есть основанием для возникновения у представителя нанимателя обоснованных сомнений в честности, порядочности, добросовестности, искренности мотивов поступков такого работника, его способности эффективно исполнять свои должностные обязанности.

При этом утрата доверия по смыслу закона предполагает невозможность дальнейшего продолжения трудовых отношений, независимо от предшествующего поведения работника и его отношения к труду.

Порядок проведения проверки достоверности и полноты сведений, представляемых федеральными государственными служащими, и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению установлен Положением о проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими, и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению, утвержденным Указом Президента РФ от ДД.ММ.ГГГГ № (далее – Положение №).

Согласно пункту 7 Положения № проверка соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению проводится по решению должностного лица, уполномоченного руководителем соответствующего федерального государственного органа, либо руководителя соответствующего территориального органа федерального государственного органа, что согласуется с положениями ч. 1 ст. 59 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации».

Основанием для осуществления проверки является достаточная информация, представленная в письменном виде работниками подразделений кадровых служб федеральных государственных органов по профилактике коррупционных и иных правонарушений либо должностными лицами кадровых служб указанных органов, ответственными за работу по профилактике коррупционных и иных правонарушений (п.10).

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО2 приказом Министерства здравоохранения Республики Ингушетии от ДД.ММ.ГГГГ принят на должность начальника отдела лекарственного обеспечения и медицинского оборудования. Приказом от ДД.ММ.ГГГГ истец уволен с данной должности по собственной инициативе. Впоследствии приказом от ДД.ММ.ГГГГ истец вновь принят на должность начальника отдела лекарственного обеспечения и медицинского оборудования Министерства здравоохранения на постоянной основе. Приказом Министерства здравоохранения Республики Ингушетии от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 уволен с вышеуказанной должности в связи с утратой доверия по п. 2 ч. 1 ст. 59.2 - по причине не предоставления заведомо недостоверных или неполных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера.

Истец ФИО1 принята на работу в Министерство здравоохранения Республики Ингушетии ведущим специалистом отдела лекарственного обеспечения и медицинского оборудования приказом от ДД.ММ.ГГГГ. Приказом Министерства здравоохранения Республики Ингушетии от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 освобождена от занятия указанной должности в связи с утратой доверия по п.4 ч.1 ст. 59.2 по причине осуществления предпринимательской деятельности, поскольку согласно сведениям из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в качестве индивидуального предпринимателя вела предпринимательскую деятельность по розничной торговле лекарственными средствами в специализированных магазинах (аптеках).

Основанием для издания приказов об увольнении от ДД.ММ.ГГГГ в отношении истцов ФИО2 и ФИО1 послужил протокол № от ДД.ММ.ГГГГ заседания Комиссии по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Министерства здравоохранения Республики Ингушетия и урегулированию конфликта интересов, созданной приказом и.о. министра здравоохранения Республики Ингушетия от ДД.ММ.ГГГГ №.

Из содержания протокола заседания Комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в ходе анализа государственных контрактов, заключенных Минздравом Ингушетии в 2019 году установлено, что ООО «СИА Интернейшнл Назрань» ДД.ММ.ГГГГ заключены 2 государственных контракта на общую сумму 4 203 359,5 руб. на поставку лекарственных препаратов. При этом, в это же время (январь и февраль 2019 года) ФИО2, будучи начальником отдела лекарственного обеспечения и медицинского оборудования Министерства здравоохранения Республики Ингушетия, без уведомления представителя нанимателя, получил доход в ООО «СИА Интернейшнл-Назрань» (ООО «Регион-Юг») в размере 60 000 руб.

При этом, указанную сумму в размере 60 000 руб. ФИО2 не указал в справке о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера за 2019 год, которую он представил в отдел управления делами и кадров Минздрава Ингушетии ДД.ММ.ГГГГ год.

В отношении ведущего специалиста отдела лекарственного обеспечения ФИО1 установлено, что ФИО1 была зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с видом деятельности «торговля розничная лекарственными средствами в специализированных аптеках».

Решение о проведении проверки в отношении государственных служащих ФИО2 и ФИО1 инициировано и.о. министра здравоохранения на основании письма Управления по профилактике коррупционных и иных правонарушений Администрации главы и правительства Республики Ингушетия № БП-818 от ДД.ММ.ГГГГ, сообщившего вышеуказанные сведения, отмеченные в протоколе Комиссии.

В подтверждение получения ФИО2 суммы в размере 60 000 рублей от ООО «СИА Интернейшнл-Назрань» за январь, февраль и март 2019 года стороной ответчика представлена соответствующая выписка из Единой системы межведомственного электронного взаимодействия, содержащая сведения о доходах физического лица.

Между тем, каких-либо доказательств, опровергающих поступление указанной суммы на свой банковский счет в указанные даты истец ФИО2 не предоставил.

Согласно части 3 статьи 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. В гражданском судопроизводстве реализация этих принципов имеет свои особенности, связанные, прежде всего с присущим данному виду судопроизводства началом диспозитивности: дела возбуждаются, переходят из одной стадии процесса в другую или прекращаются под влиянием, главным образом, инициативы участвующих в деле лиц. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений (ст. 56 ГПК РФ). Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Исходя из указанных особенностей гражданского судопроизводства, активность суда в собирании доказательств ограничена.

В случае процессуального бездействия стороны в части представления в обоснование своих требований и возражений доказательств, отвечающих требованиям процессуального закона, такая сторона самостоятельно несет неблагоприятные последствия своего пассивного поведения.

Таким образом, суд считает доказанным факт получения истцом ФИО2 дохода в размере 60 000 рублей от ООО «СИА Интернейшнл-Назрань» за январь, февраль и март 2019 года, который он не указал в справке о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера за 2019 год, представленной в отдел управления делами и кадров Минздрава Ингушетии ДД.ММ.ГГГГ – то есть когда он уже занимал должность государственного гражданского служащего.

Факт наличия у ведущего специалиста отдела лекарственного обеспечения ФИО1 статуса индивидуального предпринимателя с видом деятельности «торговля розничная лекарственными средствами в специализированных аптеках»в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, при том что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 замещала должность государственного гражданской службы, подтверждается соответствующей выпиской из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей.

Довод о том, что какого-либо дохода от ведения данной деятельности, по утверждению истца, она не получала, суд отклоняет как несостоятельный, поскольку исходя из самого смысла данного вида деятельности, закрепленного в статье 2 Гражданского кодекса Российской Федерации, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Кроме того, суд отмечает, что каких-либо доказательств в подтверждение своих доводов истцом ФИО1 не представлено.

На основании изложенного суд приходит к выводу о верности произведенной ответчиком квалификации действий истцов как коррупционные правонарушения по смыслу статьи 59.2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» и о доказанности факта их совершения.

Согласно статье 59.3 Федерального закона № 79-ФЗ взыскание в виде увольнения при установлении совершения лицом коррупционного правонарушения может быть применено не позднее шести месяцев со дня поступления информации о совершении гражданским служащим коррупционного правонарушения, и не позднее трех лет со дня совершения им коррупционного правонарушения.

При этом, как следует из Положения о проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими, и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению, утвержденного Указом Президента РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, основанием для осуществления проверки должна быть достаточная информация подразделений кадровых служб федеральных государственных органов по профилактике коррупционных и иных правонарушений, поступившая в орган, где государственный служащий осуществляет свою деятельность, представленная в письменном виде, решение о проведении проверки также должно быть оформлено в письменном виде.

Материалами дела установлено, что письмо Управления по профилактике коррупционных и иных правонарушений Администрации главы и правительства Республики Ингушетия № БП-818, сообщившее вышеуказанные сведения для их проверки органом, где государственные гражданские служащие ФИО1 и ФИО2 осуществляли свою деятельность, датировано ДД.ММ.ГГГГ. Доказательств поступления данной информации в письменном виде до указанной даты суду не представлено.

На основании данного письма приказом и.о. министра здравоохранения Республики Ингушетия № от ДД.ММ.ГГГГ учреждена Комиссия по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Министерства здравоохранения Республики Ингушетия, протокол заседания Комиссии датирован ДД.ММ.ГГГГ, приказы об увольнении вынесены ДД.ММ.ГГГГ.

Датой совершения коррупционного правонарушения истцом ФИО2 является ДД.ММ.ГГГГ – дата не предоставления им как государственным служащим достоверных сведений о своих доходах при подаче соответствующей справки. В отношении истца ФИО1 предпринимательская деятельность осуществлялось ею беспрерывно с момента принятия на работу в качестве государственного гражданского служащего ДД.ММ.ГГГГ по дату прекращения статуса индивидуального предпринимателя ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, установленные статьей 59.3 шестимесячный срок со дня поступления информации о совершении гражданским служащим коррупционного правонарушения, и трехлетний срок со дня совершения им коррупционного правонарушения в целях привлечения истцов к дисциплинарной ответственности в виде увольнения ответчиком соблюдены.

Относительно показаний свидетелей ФИО5 и ФИО6– бывших сотрудников Министерства здравоохранения Республики Ингушетия, о том, что информация о коррупционной деятельности истцов ФИО2 и ФИО1 фактически поступила в Министерство здравоохранения Республики Ингушетия ранее – в сентябре-октябре 2021 года, суд отмечает, что какими-либо документальными доказательствами данные доводы не подтверждены, в то время как пункт 10 Положения о проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими, и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению, утвержденного Указом Президента РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, однозначно закрепляет, что основанием для осуществления проверки, является достаточная информация, представленная в установленном порядке именно в письменном виде.

Кроме того, даже в случае доказанности поступления данной информация ответчику в письменном виде в сентябре-октябре 2021 года шестимесячный срок для привлечения истцов к дисциплинарной ответственности на момент издания ДД.ММ.ГГГГ приказов об увольнении не истек.

В рамках судебного разбирательства истцами также оспаривалась правомочность протокола заседания Комиссии по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Министерства здравоохранения Республики Ингушетия и урегулированию конфликта интересов № от ДД.ММ.ГГГГ, однако какими-либо относимыми и допустимыми доказательствами данное утверждение подтверждено не было.

Так, из отклоненного в качестве недопустимого доказательства адвокатского опроса члена Комиссии ФИО7 каких-либо доводов, позволяющих утверждать о недействительности заседания Комиссии, не усматривается, относимость данного доказательства к делу также невозможно установить, поскольку независимым экспертом сообщено лишь, что при заседании Комиссии велась аудиозапись, однако данный довод ответчиком не оспаривается. Как сообщено ответчиком в ходе судебного разбирательства, представить аудиозапись заседания Комиссии не представляется возможным в связи с ее утратой. При этом суд отмечает, что из самого содержания заявления ФИО7 следует, что конкретной формулировки вопросов, вынесенных на голосование Комиссии, эксперт не помнит.

При таких обстоятельствах, суд не видит оснований сомневаться в достоверности представленного суду протокола.

Более того, необходимо принять во внимание, что Комиссия создана приказом и.о. министра здравоохранения Республики Ингушетия от ДД.ММ.ГГГГ № в соответствии с Указом Президента Республики Ингушетия от ДД.ММ.ГГГГ № «О комиссиях по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Республики Ингушетия и урегулированию конфликта интересов», который закрепляет следующее.

Согласно пункту 30 Указа от ДД.ММ.ГГГГ № руководитель государственного органа обязан рассмотреть протокол заседания комиссии и вправе учесть в пределах своей компетенции содержащиеся в нем рекомендации при принятии решения о применении к гражданскому служащему мер ответственности, предусмотренных нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также по иным вопросам организации противодействия коррупции.

Однако решения комиссии, по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Республики Ингушетия и урегулированию конфликта интересов для руководителя государственного органа носят лишь рекомендательный характер (как следует из пункта 26 Указа от ДД.ММ.ГГГГ №).

Таким образом, вне зависимости от решения комиссия, конечное решение о применении к гражданскому служащему мер ответственности, предусмотренных нормативными правовыми актами Российской Федерации, принимается именно руководителем государственного органа.

Из анализа вышеприведенных обстоятельств дела усматривается соблюдение работодателем порядка привлечения истцов к ответственности за совершение коррупционных правонарушений.

Довод истцов о необходимости рассмотрения ответчиком их рапортов об увольнении по собственному желанию суд отклоняет как несостоятельный по следующему основанию.

Рапорт об увольнении по собственному желанию подан истцом ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ, истцом ФИО2 – ДД.ММ.ГГГГ.

При этом на момент подачи данных рапортов уже проводилось служебное расследование по обнаруженным фактам и исследовалось наличие в действиях истцов признаков соответствующих коррупционных правонарушений.

Часть 3 статьи 59.2 Федерального закон № 79-ФЗ устанавливает, что сведения о применении к гражданскому служащему взыскания в виде увольнения в связи с утратой доверия за совершение коррупционного правонарушения включаются государственным органом, в котором гражданский служащий проходил гражданскую службу, в реестр лиц, уволенных в связи с утратой доверия, предусмотренный статьей 15 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 273-ФЗ «О противодействии коррупции».

При таких обстоятельствах, увольнение истцов по собственному желанию сделало бы невозможным привлечение их к соответствующей ответственности после их увольнения, что привело бы к фактическому освобождению истцов от установленной законом ответственности и позволило бы им в дальнейшем скрывать указанные факты.

Прекращение служебных контрактов о замещении истцами должностей государственной гражданской службы при перечисленных нарушениях действующего законодательства является единственным установленным законом способом пресечения нарушения антикоррупционного законодательства. Профилактика коррупционных правонарушений и борьба с выявленными проступками коррупционного характера является приоритетом в деятельности государства. Поэтому федеральное законодательство однозначно устанавливает в качестве меры по государственному принуждению сторон трудовых правоотношений к соблюдению антикоррупционного законодательства недопустимость продолжения трудовых отношений с государственным гражданским служащим в связи с несоблюдением им ограничений, связанных с государственной гражданской службой.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к Министерству здравоохранения Республики Ингушетия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, обязании внести изменения в трудовую книжку и принять меры по исключению из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия отказать в полном объеме.

В удовлетворении искового заявления ФИО2 к Министерству здравоохранения Республики Ингушетия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, обязании внести изменения в трудовую книжку и принять меры по исключению из реестра лиц, уволенных в связи с утратой доверия отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Ингушетия в течение месяца со дня изготовления его в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий: Ю.В. Панченко

Копия верна:

Заместитель председателя

Магасского районного суда РИ Ю.В. Панченко

Решение11.11.2022