Решение по делу № 2-2181/2023 от 23.10.2023 - о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования.

УИД: 66RS0009-01-2023-002066-34 Дело № 2-2181/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23.10.2023 г. Нижний Тагил

Ленинский районный суд г. Нижний Тагил Свердловской области в составе председательствующего Жердевой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Баландиной М.А.,

с участием представителя истца - ФИО1, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № <адрес>09,

представителя третьего лица МУ МВД России «Нижнетагильское» - ФИО2, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № Д-1/16,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования,

установил:

ФИО3 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования.

В обоснование исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, ФИО3 указал, что приговором Ленинского районного суда г. Нижний Тагил Свердловской области ДД.ММ.ГГГГ он осужден по п. «а» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации к 3 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с лишением права занимать в правоохранительных органах должности, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года. Этим же приговором он был оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с непричастностью к совершению преступления. За ним признано право на реабилитацию в соответствии со ст.ст. 133, 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Незаконным уголовным преследованием истцу причинен моральный вред. Незаконное уголовное преследование в отношении него осуществлялось длительное время: в период с октября 2017 года до мая 2019 года. В указанный период времени при производстве по делу в отношении истца органом предварительного следствия и судом применялись меры пресечения: содержание под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и домашний арест в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. При этом в обоснование необходимости его изоляции органом следствия, прокурором и судом главным образом учитывался факт его привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжкого преступления по ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Незаконным уголовным преследованием истцу причинены физические и нравственные страдания. Моральный вред, причиненный в процессе уголовного преследования по ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации государственными органами, состоит в том, что его привычный образ жизни претерпел значительные изменения: он длительное время был лишен свободы передвижения, права выбора места пребывания и жительства, глубоко переживал в связи неопределенностью результата преследования, длительное время находился в психотравмирующем состоянии вследствие постоянного стресса, испытывал чувство отчаяния и тревоги, опасения быть осужденным за преступление, которого не совершал. Состояние его здоровья в условиях содержания под стражей объективно ухудшилось в силу особенностей условий содержания и рациона питания ФСИН. В период содержания под стражей ДД.ММ.ГГГГ умерла его бабушка ФИО4, принять участие в прощании с которой он не смог. Информация о его причастности к смерти ФИО5 периодически публиковалась в различных источниках в сети Интернет, что крайне негативно характеризовало его и формировало ошибочное мнение в обществе.

Полагает, что с Российской Федерации подлежат взысканию денежные средства за причиненный ему в результате незаконного уголовного преследования моральный вред. Причиненный в результате незаконного уголовного преследования моральный вред он оценивает в 1 000 000 рублей. Считает, что данные денежные средства должны быть взысканы в его пользу с государства в лице Министерства финансов Российской Федерации. Часть 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает возможность реализации права на реабилитацию, в том числе права на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, подсудимым, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, и подсудимым, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечена Прокуратура Свердловской области.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены МВД России, МУ МВД России «Нижнетагильское».

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о дате, времени и месте судебного заседания, его интересы на основании доверенности представляет ФИО1

Представитель истца ФИО1 поддержал исковые требования по доводам, изложенным в исковом заявлении. Суду пояснил, что уголовное преследование ФИО3 закончилось в части обвинения в совершении особо тяжкого преступления оправданием. Оно подлежит гражданско-правовой оценке, пострадали интересы его личности. Имеет место существенный длительный период уголовного преследования с октября 2017 по декабрь 2018 года. Состоялся обвинительный приговор и оправдательный по ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации. До апреля 2019 года сторона обвинения оспаривала состоявшееся решение, ФИО3 находился уже под стражей, будучи осужденный по ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, и только в апреле 2019 года состоялось решение суда апелляционной инстанции. ФИО3 переживал все негативные последствия, в том числе пострадало его здоровье, потерял бабушку в тот период, в который не мог с ней проститься. Полагает, что уголовное производство затянулось, он тратил все время на защиту от уголовного преследования, некоторое время содержался в СИЗО-4 <адрес>, был лишен возможности работать в правоохранительных органах, был отстранен от должности. Считает, что возможно удовлетворить исковые требования в том размере, в котором истец указал в иске.

Представитель МУ МВД России «Нижнетагильское» ФИО2 в судебном заседании возражала против заявленных исковых требований по доводам, изложенным в письменном отзыве, просила в их удовлетворении отказать в полном объеме. Суду пояснила, что ФИО3 был взят под стражу по приговору Ленинского районного суда г. Нижний Тагил Свердловской области, время содержания под стражей и под домашним арестом зачтены в срок лишения свободы. Ввиду того, что обвинения в отношении ФИО3 велись одновременно по нескольким составам и все процессуальные действия проводились в рамках одного уголовного дела, разграничение моральных страданий ФИО3 не представляется возможным. Кроме того, вина ФИО3 установлена за тяжкое преступление, за обвинение в котором последний также мог испытывать переживания. Описанные ФИО3 физические и нравственные страдания не подтверждены документами, устанавливающими факт обращения за соответствующей помощью либо минимизацией страданий в связи с ухудшения психо-эмоционального состояния. Причинно-следственная связь между ухудшением здоровья и незаконным уголовным преследованием ничем не подтверждена. Истец утверждает об ухудшении его здоровья во время содержания под стражей в ФСИН, где последнего не удовлетворили условия содержания и рацион питания, надлежащего подтверждение сказанному не приводится. Согласно действующему законодательству, требование о ненадлежащих условиях содержания в ФСИН рассматривается в порядке административного судопроизводства и в рамках данного иска не должны приниматься во внимание. Испытываемые ФИО3 моральные страдания, связанные с распространением информации о его уголовном преследовании в различных источниках в сети Интернет не подлежат принятию в качестве оснований для компенсации морального вреда. ФИО3, являясь оперуполномоченным отдела уголовного розыска ОП № 17 МУ МВД России «Нижнетагильское», признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, преступления подпадающего под категорию тяжких преступлений, связного с применения насилия представителем власти, что в свою очередь создает в обществе негативное отношение к полиции в целом. Заявленная ФИО3 сумма компенсации морального вреда при таких обстоятельствах крайне завышена и не соответствует степени и характеру физических и нравственных страданий, а также требованиям разумности и справедливости.

ДД.ММ.ГГГГ в суд поступили возражения на исковое заявление от представителя Министерства финансов Российской Федерации, согласно которым ответчик заявленные требования не признает, полагает, что заявленная компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей является чрезмерно завышенной, поскольку определение размера компенсации морального вреда должно производиться по правилам ч. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. Истцом не представлено доказательств, подтверждающих причинение ему физических и нравственных страданий в заявленном размере. В обоснование требований компенсации морального вреда ФИО3 указывает, что в результате незаконного уголовного преследования у истца ухудшилось состояние здоровья в силу особенностей условий содержания и рациона питания ФСИН. В обоснование данных доводов истцом не представлено медицинских документов, подтверждающих причинно-следственную связь между незаконным уголовным преследованием и ухудшением здоровья, следовательно, данные доводы не подлежат удовлетворению. Также истец указывает, что глубоко переживал, испытывал стресс, находился под стражей. При этом ФИО3 признан виновным по п. «а» ч. 3 ст.286 Уголовного кодекса Российской Федерации, и мера пресечения избиралась по всему предъявленному обвинению, испытывать переживания истец мог не только по обвинению, по которому был оправдан, но и по обвинению, которому был признан виновным, поэтому однозначно сказать, что истец испытывал переживания в результате обвинения по которому он был оправдан, нельзя. Срок задержания и содержания под стражей и нахождения под домашним арестом засчитаны в отбытый срок наказания. Следовательно, лишения истец терпел в результате совершенного им преступления. ФИО3 связывает свои моральные страдания с распространением информации об его уголовном преследовании в средствах массовой информации. Полагают, что данные доводы не подлежат принятию в качестве оснований для компенсации морального вреда. Оспариваемые сведения были распространены в средствах массовой информации, в связи с этим надлежащими ответчиками являются автор и редакция соответствующего средства массовой информации. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений. Каких-либо доказательств, свидетельствующих, что следственными органами распространялись сведения об уголовном преследовании ФИО3, истцом не представлены.

Представитель третьего лица - Прокуратуры Свердловской области в судебное заседание не явился, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, о причинах неявки суд не уведомили.

Согласно письменным возражениям заместителя прокурора Свердловской области - Юровских А.В., оснований для компенсации морального вреда в заявленном размере не имеется. Подлежащий взысканию размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу физических и нравственных страданий, фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Вместе с тем относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о причиненных физических и нравственных страданиях в заявленном размере, истцом не представлено. При определении размера компенсации морального вреда необходимо учесть, что незаконно под стражей и домашним арестом ФИО3 не содержался, поскольку ему также предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, за которое он задержан и осужден к наказанию в виде лишения свободы. Весь срок заключения под стражей и домашнего ареста зачтен в срок отбытия наказания в виде лишения свободы. Утверждения об ухудшении здоровья ФИО3 в период нахождения под стражей являются голословными, доказательств наличия причинно-следственной связи с незаконным уголовным преследованием по ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации не представлено, равно как и доводы о душевных переживаниях, выразившихся в испытании стресса, чувств тревоги, отчаяния. С требованиями о компенсации вреда, причиненного в связи с распространением информации о привлечении ФИО3 к уголовной ответственности, а также об опровержении информации истец вправе обратиться в соответствующее средство массовой информации или к лицу, ее распространившему. Чрезмерная компенсация морального вреда ФИО3, который приговором Ленинского районного суда г. Нижний Тагил от ДД.ММ.ГГГГ осужден за совершении тяжкого преступления против интересов государственной власти и государственной службы - по п. «а» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, не будет отвечать принципам разумности и справедливости. Считает, что размер компенсации морального вреда подлежит снижению до 10 000 руб.

Представитель третьего лица МВД России в судебное заседание не явился, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Судом в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принято решение о рассмотрении дела в отсутствие представителя ответчика и третьего лица.

Суд, заслушав участников процесса, исследовав и оценив письменные доказательства по делу, приходит к следующему.

Исходя из закрепленного в части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации, имеющей прямое действие на территории Российской Федерации и с ч. 1 ст. 12, ч. 1 ст. 56 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации, принципа состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Судом сторонам направлены копии искового заявления, копии определения о подготовке дела к судебному разбирательству. Обязанность доказывания сторонам разъяснена, бремя доказывания между сторонами распределено, и стороны имели достаточно времени и возможностей для сбора и предоставления доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации непредставление доказательств и возражений в установленный срок не препятствует рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам.

В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Исходя из положений статьи 53 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц, реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба, а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 5 ст. 5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подп. "а" п. 3 ст. 2, п. 5 ст. 9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно статье 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда в соответствии с Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Главой 18 и статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на реабилитацию, которое включает в себя, в том числе право на устранение последствий морального вреда.

На основании пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет обвиняемый, в отношении которого прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям.

При этом, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 16.02.2006 N 19-О и от 19.02.2009 N 109-О-О, в данной норме, как и в других статьях УПК РФ, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях судом, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела, может быть принято решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства. Указанной правовой позиции Конституционного Суда РФ соответствует разъяснение, изложенное в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве». Согласно указанному Постановлению право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения, что по смыслу закона относится и к случаям оправдания лица судом в части предъявленного ему обвинения.

Частью второй статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентировано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, требование истца о компенсации морального вреда, заявленное в порядке гражданского судопроизводства (пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), является основанным на законе.

Исходя из содержания данных положений закона право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований.

В силу положений пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения, являются личными неимущественными правами гражданина.

Согласно части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда

В соответствии со статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности

В пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» указано, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных и физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимание обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий учитывается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно пункту 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что приговором Ленинского районного суда г. Нижний Тагил Свердловской области от 10.12.2018, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 13.05.2019 и кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 19.02.2020, ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 4 месяца с отбыванием в исправительной колонии общего режима с лишением права занимать в правоохранительных органах должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 2 года. На основании ст. 48 Уголовного кодекса Российской Федерации ФИО3 лишен специального звания старшего лейтенанта полиции. Мера пресечения в виде домашнего ареста изменена на заключение под стражу, которая оставлена до вступления приговора в законную силу, взят под стражу в зале суда. Срок наказания ФИО3 исчисляется с ДД.ММ.ГГГГ. На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации зачтено время фактического задержания и содержания ФИО3 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также с ДД.ММ.ГГГГ и до вступления приговора суда в законную силу в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. В соответствии с ч. 3.4 ст.72 Уголовного кодекса Российской Федерации время нахождения ФИО3 под домашним арестом с 1809.2018 по ДД.ММ.ГГГГ зачтено в отбытый срок лишения свободы из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Приговором Ленинского районного суда г. Нижний Тагил Свердловской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с непричастностью к совершению преступления. За ФИО3 признано право на реабилитацию в соответствии со ст.ст. 133, 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГГГ.

Из представленных суду доказательств следует, что в отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело по факту совершения должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства с применением насилия и с причинением тяжких последствий по п.п. «а,в» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также по факту умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 был задержан в порядке ст.ст. 90, 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, постановлением от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Постановлением Ленинского районного суда г. Нижний Тагил Свердловской области от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на домашний арест.

Из исследованных в судебном заседании доказательств следует, что в данном случае истец обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, относящегося к категории особо тяжких, необоснованно и, именно, в связи с этим, испытывал нравственные переживания. Суд исходит из того, что истцу в результате уголовного преследования безусловно причинен моральный вред, выразившийся в перенесенных им нравственных страданиях, нарушении личных неимущественных прав, принадлежащих ему от рождения, что не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами. Факт причинения истцу нравственных страданий презюмируется из факта его незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Факт причинения истцу морального вреда подтвержден в судебном заседании представленными суду доказательствами, вступившим в законную силу судебным решением (приговором).

Доводы ответчика и третьих лиц о том, что суду не представлено доказательств, подтверждающих причинение ФИО3 нравственных страданий, не могут быть приняты во внимание, поскольку сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности свидетельствует о нарушении прав лица, подвергшегося незаконному уголовному преследованию, и причинение ему нравственных страданий.

Основываясь на приведенных выше положениях законодательства Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что ФИО3 имеет право на компенсацию морального вреда, в результате его незаконного уголовного преследования, за счет казны Российской Федерации, исходя из положений ст. ст. 1070, 1071, 1101, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определяя размер компенсации морального вреда, принимая во внимание положения ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, данные в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», суд учитывает принципы разумности и справедливости, оценивает характер и степень причиненных потерпевшему нравственных страданий, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность производства по уголовному делу, учитывает фактические обстоятельства дела, личность истца, объем и существо обвинения истца (обвинялся в совершении особо тяжкого преступления).

Суд учитывает, период уголовного преследования истца по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации (с ДД.ММ.ГГГГ до оправдания по предъявленной статье приговором от ДД.ММ.ГГГГ), учитывает, что ФИО3 ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался, имеет положительные характеристики личности.

Разумность компенсации морального вреда является оценочной категорией, четкие критерии ее определения применительно к тем или иным видам дел не предусмотрены. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает фактические обстоятельства дела, степень причиненных истцу нравственных страданий, и полагает возможным взыскать в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей.

Указанный размер компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости. Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. Указанная сумма компенсации является наиболее соответствующей степени и характеру физических и нравственных страданий истца, его индивидуальным особенностям, иным заслуживающим внимание обстоятельствам, в том числе продолжительности уголовного преследования и другим имеющим значение при определении размера компенсации морального вреда обстоятельствам.

Руководствуясь ст.ст. 12, 194-199, 320, 321 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы в Ленинский районный суд г. Нижний Тагил Свердловской области.

<...>

<...>

<...>. Судья- Т.В. Жердева