УИД 16RS0036-01-2023-001768-68

Дело № 2-1563/2023 ~ М-1159/2023

Судья Самигуллина Г.К. 33-13434/2023

Учет № 204г

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

4 сентября 2023 года город Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе председательствующего Насретдиновой Д.М.,

судей Гиниатуллиной Ф.И., Прытковой Е.В.,

с участием прокурора Ахметзянова И.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Нигматзяновой А.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Гиниатуллиной Ф.И. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО6 на решение Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 24 мая 2023 года, которым постановлено: иск ФИО6 удовлетворить частично.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская городская поликлиника № 3» в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда в размере 120 000 рублей, 300 рублей – в возврат государственной пошлины.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения ФИО6, ее представителя ФИО7, поддержавших доводы жалобы, представителя государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская городская поликлиника № 3» - ФИО8, возражавшей доводам жалобы, заключение прокурора, полагавшего решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО6 обратилась в суд с иском к государственному автономному учреждению здравоохранения «Альметьевская городская поликлиника № 3» (далее – ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3») о взыскании компенсации морального вреда указывая, что 20 ноября 2018 года в отделении реанимации лечебно-профилактического учреждения «Медико-санитарная часть открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» (далее – Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска) скончался её супруг – ФИО1 В рамках возбужденного уголовного дела по факту ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей врачами установлено наличие дефектов диагностики, лечения и оказания медицинской помощи и преемственности, которые допустили лечащие врачи и заведующие отделениями ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» на амбулаторном этапе, между которыми и наступившим летальным исходом усматривается непрямая причинно-следственная связь. В связи с чем истец просит взыскать с ответчика 10 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда и в возврат государственной пошлины 300 рублей.

В суде первой инстанции истец, его представители иск поддержали.

Представители ответчика иск не признали и пояснили, что ФИО1 была оказана надлежащая помощь, от госпитализации он отказался, назначения врача не выполнял.

Представитель третьего лица государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская межрайонная многопрофильная больница» (далее – ГАУЗ «Альметьевская ММБ») (ранее – Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска) полагал иск не подлежащим удовлетворению.

Судом принято решение в приведённой выше формулировке.

В апелляционной жалобе ФИО6 просит решение суда отменить и принять новое решение о полном удовлетворении заявленных требований. Выражает несогласие с присужденной суммой компенсации морального вреда, указывая, что судом не были соблюдены принципы разумности и справедливости, объем и характер причиненных физических и нравственных страданий, степень вины ответчика. Считает, что в случае оказания ее супругу своевременной квалифицированной медицинской помощи, он был бы жив, в то время как врачи ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» не смогли вовремя поставить правильный диагноз.

Представитель третьего лица ГАУЗ «Альметьевская ММБ» в суд апелляционной инстанции не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.

Судебная коллегия на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося лица.

Выслушав объяснения истца и ее представителя, принимавших участие посредством использования систем видеоконференц-связи, представителя ответчика, заключение прокурора, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного решения по правилам пункта 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии со статьей 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3).

Качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 20 ноября 2018 года в отделении реанимации ГАУЗ «Альметьевская ММБ» (ранее – Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска) умер ФИО1 – супруг истца, в браке состояли с <дата> года.

Из текста искового заявления, приложенных документов и показаний сторон следует, что 10 октября 2018 года ФИО1 обратился в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» с жалобами на плохое самочувствие, где проходил амбулаторное лечение до 9 ноября 2018 года.

Приказом главного врача ГАУЗ «Альметьевская ММБ» от <дата> .... старшая медрегистратор ФИО2, заведующая отделением ВОП ФИО3, заместитель главного врача по КЭР ФИО4, заместитель главного врача по медицинской части ФИО5 за утерю амбулаторной карты ФИО1 привлечены к дисциплинарной ответственности в виде замечания.

Вместе с тем, материалы уголовного дела, возбужденного 6 мая 2019 года по заявлению ФИО9 от <дата>, содержит фотокопию медицинской карты пациента ФИО1, представленной ФИО6, которая при каждом посещении вместе с мужем ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» фотографировала на мобильный телефон амбулаторную карту супруга.

Из копии амбулаторной карты (л.д.107-109, т.1 уголовного дела) и пояснений сторон следует, что ФИО1 в связи с плохим самочувствием и появлением одышки 10 октября 2018 года обратился по месту жительства к участковому терапевту ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3», где по результатам осмотра было назначено обследование: анализ крови, рентген грудной клетки, электрокардиограмма, а также медикаментозное лечение.

Согласно этой же копии амбулаторной карты при обращении к врачу общей практики – (число сложно определить, октябрь) «.. 10.2018 года» у пациента были жалобы на слабость, увеличение живота, одышку при ходьбе. Отмечено состояние средней тяжести, поставлен диагноз <данные изъяты>. Основываясь на показаниях сторон и других документах суд первой инстанции счел, что это записи с первого приема – 10 октября 2018 года. Учитывая размер амбулаторной карты, можно сделать вывод, что на каждом листе формата А4 содержится два листа копии карты, при этом их последовательность согласно датам определить сложно, следующая страница содержит записи о назначениях, далее – прием кардиолога 25 октября 2018 года, зафиксировано, что «2 месяца назад переохлаждение на рыбалке, в анамнезе ОРВИ, врожденный порок сердца, состояние тяжелое». На этой же странице ниже следующий лист амбулаторной карты почерком врача общей практики - « в стац », можно сделать вывод о направлении в стационар, также указано о направлении на РКТ легких, назначена консультация кардиолога, отражено, что 5 лет нет флюорографии. Также можно сделать вывод о том, что данная запись произведена до посещения кардиолога, однако нет даты, скорее всего – второй прием у врача общей практики – 13 октября 2018 года.

На обороте почерком кардиолога – <данные изъяты> под вопросом, <данные изъяты> под вопросом. Следующая страница копии карты содержит назначения, сфотографировано с наложением на другую запись, из которой можно прочитать «т/о АЦРБ», также можно сделать о направлении в терапевтическое отделение Альметьевской центральной больницы, однако дата отсутствует. Далее запись от 9 ноября 2018 года последняя, тем же почерком (врача кардиолога), на обороте которого - «направление в т/о АЦРБ», данная запись не совпадает с наложенной копией предыдущей страницы.

Таким образом, копия амбулаторной карты за период с первого обращения 10 октября 2018 года по 9 ноября 2018 года содержит сведения об осмотре ФИО1 врачами общей практики и кардиологом, проведенных обследованиях, анализах, назначениях, направлении трижды на стационарное лечение.

Из представленных суду представителем ответчика документов также следует, что ФИО1 рентген прошел в день первоначального обращения – 10 октября 2018 года (л.д.108-109), анализы сданы 11 октября 2018 года, о чем свидетельствуют копии представленных суду журналов (л.д.108-117) и результаты КДЛ (л.д.118).

Повторный прием был 13 октября 2018 года, по результатам анализов поставлен диагноз <данные изъяты>? (под вопросом), назначено лечение. 23 октября 2018 года ФИО1 направлен на РКТ с подозрением на заболевание легких (л.д.111).

26 октября 2018 года сданы повторные анализы, о чем также свидетельствуют копии журналов и результаты КДЛ (л.д.119, 122-135).

Данные документы согласуются с теми документами, которые были представлены истцом (л.д.138-141):

25 октября 2018 года ФИО1 назначено медикаментозное лечение, о чем свидетельствует выписанный рецепт: Декувер, верошпирон, эссенциале и тромбоасс на ночь (л.д.139),

1 ноября 2018 года проведено УЗИ почек и мочевого пузыря (л.д.138),

7 ноября 2018 года – Узи щитовидной железы (л.д.141)

Кроме того, на 12 ноября на 10 часов 35 минут выдан талон на ЭКГ в 305 кабинет (л.д.138), а также на 22 ноября 2018 – направление на УЗИ сердца (л.д.138), на 23 ноября на 15 часов 45 минут талон к гастроэнтерологу (л.д.140).

Из анализа вышеизложенных доказательств, представленных сторонами и исследованных в судебном заседании, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при первом осмотре 10 октября 2018 года в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» ФИО1 был осмотрен врачом общей практики и получил соответствующие назначения, ему даны направления на анализы, на рентген, анализы им сданы, рентген прошел. По результатам данных исследований врачом общей практики во время второго приема ФИО1 направлен в стационар, на РКТ легких, на консультацию к врачу кардиологу. На приеме у врача-кардиолога 25 октября 2018 года назначены дополнительные препараты, УЗИ исследования, ЭКГ, направлен к гастроэнтерологу. Дважды кардиологом за период с 25 октября по 9 ноября 2018 года ФИО1 направлялся в стационар. После 9 ноября 2018 года ФИО1 на приеме у врачей ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника №3» не был, то есть наблюдался у ответчика в период с 10 октября 2018 года по 9 ноября 2018 года.

ФИО1 18 ноября 2018 года в 12:15 был доставлен в Медсанчасть АО «Татнефть» и города Альметьевска» вызванной на дом бригадой скорой медицинской помощи с жалобами на одышку, на отеки нижних конечностей. Ухудшение со слов пациента с октября 2018 года: нарастает одышка, отеки нижних конечностей, увеличился объем живота. Бригадой скорой помощи выставлен диагнозом: <данные изъяты>. Для исключения «<данные изъяты>» пациент был отправлен бригадой скорой помощи в терапевтическое отделение Альметьевской ЦРБ. После осмотра дежурным врачом Альметьевской ЦРБ исключен диагноз «<данные изъяты>». ФИО1 вновь направлен в приемное отделение Медсанчасть АО «Татнефть» и города Альметьевска», где был госпитализирован в палату интенсивной терапии кардиологического отделения № .....

19 ноября 2018 года в 21 час 25 минут ФИО1 был переведен в отделение реанимации, где скончался в ночь на 20 ноября 2018 года.

Постановлением следователя по особо важным делам третьего отдела по расследованию особо важных дел СУ СК Российской Федерации по Республике Татарстан от <дата> уголовное дело, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращено по основаниям, предусмотренном пунктом 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в виду отсутствия события преступления.

В рамках расследования данного уголовного дела были проведены экспертизы, результаты которых отражены в заключениях от <дата> ...., от <дата> .... и от <дата> № ...., согласно которым дефекты оказания медицинской помощи ФИО1, состоящие в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода, не установлены, а смерть последнего обусловлена тяжестью заболевания с высоким риском фатального исхода.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы <данные изъяты> от <дата> №...., проведенного в рамках уголовного дела ...., причиной смерти ФИО1 является полиорганная недостаточность, включающая прогрессирующую хроническую сердечную недостаточность, дыхательную недостаточность и ДВС-синдром, которые развились у больного с тромбоэмболией легочной артерии с формированием гнойной полисегментарной инфаркт-пневмонии вследствие дилатационной кардиомиопатии».

Экспертами установлено наличие дефекта оказания медицинской помощи ФИО1 на этапе амбулаторного лечения в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника №3» Республики Татарстан, что не позволило установить ему правильный диагноз, из-за чего не было диагностировано основное заболевание и ему не применялась целенаправленная программа лечения, которая могла бы иметь эффект с благоприятным исходом уже в октябре 2018 года. В частности, в течение шести недель конкретная причина быстро прогрессирующего нарушения кровообращения и гипоксии (рецидивирующих тромбоэмболий легочной артерии) у него установлена не была (дефекты диагностики), больному врачи не применяли необходимое лечение, соответствующее причине его заболевания (дефекты лечения). В неясном для врачей случае, своевременно не созвали консилиум и не приняли решение о его госпитализации в специализированный кардиологический стационар для углубленного обследования (дефект организации медицинской помощи и преемственности), и этим, фактически лишили ФИО1 шансов на приемлемый (благоприятный) исход его заболевания, поскольку отсутствие необходимого лечения не позволило своевременно прервать патологический процесс и дать шанс больному на благоприятный исход его заболевания.

Эксперты не установили прямой причинной-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи, допущенных врачами ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» и наступлением смети ФИО1 В связи с чем степень тяжести вреда здоровью ФИО1 с допущенными дефектами не устанавливается.

Вместе с тем, эксперты пришли к выводу о том, что между дефектами диагностики, лечения, организации медицинской помощи и преемственности, которые допустили врачи ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» (на амбулаторном этапе) и наступившим летальным исходом у ФИО1, усматривается непрямая причинно - следственная связь. Поскольку указанные дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, лечения, организации медицинской помощи и преемственности) не являлись причиной наступления неблагоприятного исхода у больного, но их наличие можно рассматривать как условие негативного влияния на течение заболевания ФИО1, снижающее у него шанс на оптимально благоприятный исход лечения.

Разрешая спор и возлагая на ответчика обязанность по компенсации истцу морального вреда, суд первой инстанции правильно применил положения статьи 41 Конституции Российской Федерации, Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статьями 151, 1064, 1068, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, дал надлежащую оценку представленным в материалы дела доказательствам, обоснованно учел вышеуказанные выводы экспертов и правомерно исходил из доказанности обстоятельств ненадлежащего оказания сотрудниками ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» медицинской помощи ФИО1, при наличии недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи, находящихся в непрямой причинно-следственной связи с наступлением летального исхода.

Определяя размер компенсации, подлежащей взысканию в пользу ФИО6, суд первой инстанции учел требования разумности и справедливости, объема и характера причиненных физических и нравственных страданий, степень вины ответчика, отсутствие прямой причинно-следственной связи между выявленными недостатками оказания медицинской помощи в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» и неблагоприятным исходом в виде наступления смерти супруга истца – ФИО1

С учетом вышеизложенных обстоятельств суд первой инстанции определил размер подлежащего компенсации морального вреда в сумме 120 000 рублей.

Судебная коллегия не может согласиться с определенным судом размером компенсации морального вреда и находит заслуживающими внимания доводы истца о заниженном размере компенсации морального вреда, исходя из следующего.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенными постановлении от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 1).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (пункт 25).

Следовательно, если суд пришел к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, то ее сумма должна быть адекватной и реальной.

В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (пункт 48).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (пункт 49).

Из заключения №.... следует, что врачами ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» по данным копии карты установлено, что в течение более 6 недель (данные имеются с 10 октября 2018 года) от момента первичного обращения ФИО1 за медицинской помощью в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» конкретная причина быстро прогрессирующего нарушения кровообращения и гипоксии (рецидивирующих тромбоэмболий легочной артерии) у него установлена не была (дефекты диагностики), больному врачи не применяли необходимое лечение, соответствующее причине его заболевания (дефекты лечения). В неясном для врачей случае, своевременно не созвали консилиум и не приняли решение о его госпитализации в специализированный кардиологический стационар для углубленного обследования (дефект организации медицинской помощи и преемственности), и этим, фактически лишили ФИО1 шансов на приемлемый (благоприятный) исход его заболевания, поскольку отсутствие необходимого лечения не позволило своевременно прервать патологический процесс и дать шанс больному на благоприятный исход его заболевания. Врачами общей практики, кардиологом и заведующим отделением: клинический диагноз не был установлен в течение 10 дней с момента обращения больного; не было проведено при затруднении установления клинического диагноза консилиума врачей с внесением соответствующей записи в амбулаторную карту с подписью заведующего амбулаторно-поликлиническим отделением медицинской организации; не проведена коррекции плана обследования и плана лечения пациента с учетом клинического диагноза, его состояния и особенностей течения заболевания, наличия сопутствующих заболеваний, осложнений заболевания и результатов проводимого лечения на основе стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций; назначение и выписывание лекарственных препаратов необходимо было выписывать в соответствии с установленным порядком на основании Приказа МЗ Российской Федерации от 20 декабря 2012 года № 1175и «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения»; не было принято решение о необходимости направления ФИО1 для оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи принимается врачебной комиссией медицинской организации, оказывающей первичную медико-санитарную помощь, с привлечением при необходимости врачей-специалистов разных профилей, в первые 10 дней его обращения.

Таким образом, основной дефект в первую очередь, это дефект организации медицинской помощи тяжелому больному на амбулаторном этапе, что не позволило установить ему правильный диагноз. Из-за этого у ФИО1 не было диагностировано основное заболевание и ему не применялась целенаправленная программа лечения, которая могла бы иметь эффект с благоприятным исходом уже в октябре 2018 года.

Максимальную возможность способствовать благоприятному исходу заболевания у ФИО1 имели врачи на амбулаторном этапе медицинской помощи. Для этого необходимо было или самим установить правильный диагноз, или своевременно активно направить больного туда, где этот диагноз установили бы другие врачи.

Суд не учел, что после случившегося ФИО6 испытывала сильные нравственные страдания от осознания того, что в случае оказания ее супругу ФИО1 врачами ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3» медицинской помощи должного объема и качества на амбулаторном этапе, ФИО1 применялась бы целенаправленная программа лечения, которая могла бы иметь эффект с благоприятным исходом.

Умерший ФИО1 являлся супругом истца, страдания истца носят неоспоримый характер ввиду невосполнимой утраты близкого им человека, поэтому сама гибель близкого родственника является для истца необратимым обстоятельством, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на родственные и семейные связи, что свидетельствует о причинении истцу нравственных страданий, кроме того, ФИО6 перенесла нравственные страдания в связи с тяжелым состоянием близкого человека, что повлекло глубокие и тяжкие страдания, переживания, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение.

Учитывая, что предоставление медицинской помощи с недостатками (дефектами), которые установлены проведенной по уголовному делу экспертизой, подтверждает вину ответчика в оказании медицинской помощи не в полном объеме, что в том числе способствовало наступлению последствий в виде смерти ФИО1, а также, что смерть близкого человека - супруга, является невосполнимой утратой, несомненно связанной с нравственными страданиями истца, сильными переживаниями и волнениями, что в том числе также безусловно повлияло на психологическое состояние истца, судебная коллегия полагает, что размер компенсации вреда в сумме 700 000 руб. в сложившейся ситуации, будет отвечать требованиям разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, и согласоваться с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21 и 53 Конституции Российской Федерации).

Судом первой инстанции исследованы обстоятельства дела и дана надлежащая оценка представленным доказательствам, при этом с учетом вышеизложенных обстоятельств решение суда в части размера компенсации морального вреда подлежит изменению.

Руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 24 мая 2023 года по данному делу в части взыскания компенсации морального вреда изменить, принять в данной части новое решение.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская городская поликлиника № 3» (ИНН ....) в пользу ФИО6 (ИНН ....) компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок не превышающий трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 11 сентября 2023 года.

Председательствующий

Судьи