Решение по делу № 2-118/2023 от 10.04.2023 - о компенсации морального вреда.

Дело № 2-118/2023

УИД № 70RS0020-01-2022-000667-40

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 апреля 2023 года Первомайский районный суд Томской области в составе:

председательствующего судьи Сенькиной Т.Е.,

при секретаре Малаховой О.С.,

с участием помощника прокурора Первомайского района Томской области Срек Л.Е.,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, действующей на основании ордера /номер/ от /дата/, удостоверение /номер/ от /дата/,

представителя ответчика ОГБУЗ «Первомайская районная больница» ФИО3, действующей на основании доверенности от /дата/ со срок действия до /дата/,

представителя ответчика ОГБУЗ «Первомайская районная больница» ФИО4, действующей на основании доверенности от /дата/ со срок действия до /дата/,

представителя ответчика ОГБУЗ «Первомайская районная больница» ФИО5, действующего на основании доверенности от /дата/ со срок действия до /дата/,

представителя ответчика ОГБУЗ «Первомайская районная больница» ФИО6, удостоверение /номер/ от /дата/, на основании договора об оказании юридических услуг от /дата/,

рассмотрев в открытом судебном заседании в с. Первомайское Томской области гражданское дело по иску ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Первомайская районная больница» о компенсации морального вреда,

установил:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ОГБУЗ «Первомайская районная больница» о взыскании компенсации морального вреда в размере один миллион пятьсот тысяч рублей.

В обоснование заявленного требования истец указала, что 18.02.2020 её супруг Ю.В. почувствовал себя плохо, была высокая температура, ломило кости, болела голова. Попытки сбить высокую температуру приемом таблеток оказались безуспешными и утром 19.02.2020 к указанным признакам добавились слабость и сухой кашель. 19.02.2020 по вызову домой приехал врач-терапевт ОГБУЗ «Первомайская районная больница» Л.Е., который провел осмотр Ю.В., поставил диагноз «ОРВИ легкой степени тяжести» и назначил лечение. В период с 19 по 21 февраля 2020 года Ю.В. выполнял все назначения врача, но его состояние не улучшалось и 22.02.2020 по вызову домой приехал врач-терапевт ОГБУЗ «Первомайская районная больница» М.А., который произвел осмотр супруга, измерил уровень кислорода в крови (сатурацию) и поставил диагноз «ОРВИ и фаринголарингит». Ни Л.Е., ни М.С. не говорили о госпитализации Ю.В. в медицинское учреждение. В течение 22.02.2020 Ю.В. выполнял все назначения врачей, но 23.02.2020 ему стало хуже, начал тяжело дышать, появилась одышка, сильная слабость. Утром 23.02.2020 истец с сыном увезли Ю.В. в приемный покой ОГБУЗ «Первомайская районная больница». Дежурный врач С.В. принял Ю.В., услышал хрипы в легких со спины справа, сделал флюорографию и сообщил, что у Ю.В. «правосторонняя нижнедолевая пневмония». Однако не сделал рентген, не провел обследований, не назначил общий анализ крови, не измерил сатурацию. Ю.В. был госпитализирован в терапевтическое отделение, начали ставить антибиотики. 24.02.2020 ночью Ю.В. в связи с ухудшением его состояния перевели в реанимацию. Он стал задыхаться, применили кислородную маску, а позже подключили к аппарату ИВЛ и ввели в искусственную кому. 25.02.2020 потребовалась госпитализация Ю.В. в ОГАУЗ «Томская областная клиническая больница» в связи с его тяжелым состоянием, однако по прибытию санавиации 25.02.2020 в его госпитализации было отказано из-за высокого риска летального исхода при транспортировке. 26.02.2020 истец ФИО1 неоднократно обращалась к главному врачу ОГБУЗ «Первомайская районная больница» с просьбой о вызове врачей из ОГАУЗ «ТОКБ». Состояние Ю.В. стало ухудшаться и 26.02.2020 он умер. В свидетельстве о смерти указано, что причиной смерти является острая респираторная недостаточность, двусторонняя полисегментарная пневмония. Истец полагает, что в случае правильной постановки Ю.В. диагноза с первого дня заболевания ему назначили бы адекватное лечение и его можно было бы спасти, в то время как врачи ОГБУЗ «Первомайская районная больница» оставили его в беспомощном и заведомо опасном для жизни и здоровья состоянии, нарушив стандарты оказания медицинской помощи. Ненадлежащим исполнением своих обязанностей медицинскими сотрудниками ОГБУЗ «Первомайская районная больница» истцу причинен моральный вред. Истец считает, что установленные комиссионной судебно-медицинской экспертизой недостатки в оказании медицинской помощи Ю.В. привели к ухудшению состояния его здоровья и последующей смерти. В связи с несвоевременным и некачественным оказанием Ю.В. медицинской помощи истцу ФИО1 причинены физические и нравственные страдания, выразившиеся в постоянных тревогах, переживаниях, страхе, связанных с состоянием здоровья мужа. Истец просила врача о госпитализации мужа, но ей было отказано, в связи с чем она сама с сыном приняли меры к доставлению мужа в стационар. Врачи не боролись надлежащим образом за жизнь ее мужа и причинили ему страдания, он задыхался и умирал, а рядом страдали истец и её дети. Смерть мужа стала для истца неожиданной и является невосполнимой утратой. Истец прожила в браке с Ю.В. 38 лет дружно, в любви и согласии, муж был ее опорой в жизни. Она до сих пор не может прийти в себя, в результате всего пережитого у неё обострились заболевания, вынуждена обращаться за медицинской помощью. Истец полагает, что причиненный ей ответчиком моральный вред будет компенсирован в случае выплаты денежной компенсации в размере 1 500 000 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснила, что супруг вел здоровый образ жизни, жил полноценной жизнью. У него были хронические заболевания, но он справлялся с ними, наблюдался у врачей НИИ кардиологии, стоял на диспансерном учете у терапевта, периодически посещал его, серьезно относился к своему здоровью, выполнял рекомендации. Считает, что врач ФИО7 неправильно поставил диагноз супругу и вовремя его не госпитализировал. Врач ФИО8 также отказал в госпитализации, не назначил дополнительного лечения. Состояние мужа осложнилось. Врач ФИО9 назначил стандартное лечение, не предпринял никаких мер, и оставил супруга без врачебного наблюдения, пока состояние не стало крайне тяжелым. При переводе в реанимацию 24.02.2020 у супруга отмечалось тяжелое течение заболевания, выраженная острая дыхательная недостаточность, сатурация 35, интоксикационный синдром, нарушение водноэлектролитного баланса, это еще раз указывает, что в терапевтическом отделении ему не оказывали в полном объеме медицинскую помощь. Она сильно переживала. Супруг находился в палате интенсивной терапии под кислородной маской, её пропустили в палату, ему было тяжело дышать. Она видела, как он мучился. Была реальная возможность помочь ему своевременно, оказать кислородную поддержку, но этого сделано не было. Увидев его в таком состоянии, её состояние ухудшилось, особенно когда он поступил в реанимацию, а когда она увидела его в искусственной коме и что он переведен на ИВЛ, её трясло от страха, поднялось давление, начались проблемы с сердцем, нарушился ритм, ей было очень плохо. 25 и 26 февраля она находилась в больнице, обращалась от одного доктора к другому, просила помощи, отправить в город. У неё была истерика, было очень тяжело. В реанимации она понимала, что его состояние до того ухудшилось, что ждать нечего было. Комиссия из г. Санкт-Петербурга выявила многочисленные нарушения, которые могли способствовать ухудшению состояния здоровья супруга. Уход мужа большая трагедия для семьи, невосполнимая утрата, она потеряла все, и мужа, и последнее здоровье, до сих пор нет покоя и успокоения, тяжело восстановить свое здоровье. У неё бронхиальная астма, в 2017 году перенесла операцию на сердце (протезирование митрального клапана), состояние после операции стало восстанавливаться, а эти переживания, стресс все нарушилось, участились приступы бронхиальной астмы, баллончики не помогают, вынуждена обращаться в НИИ кардиологии. Обращалась к психиатру, была депрессия, панические атаки, принимала антидепрессанты, потому что не могла справиться со своим состоянием.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании пояснила, что врачи Первомайской районной больницы не предприняли все необходимые и возможные меры по спасению пациента. Выявленные дефекты оказания медицинской помощи способствовали развитию неблагоприятного исхода. С первых дней заболевания, врач не назначил необходимых лекарственных препаратов, требуемых для лечения и выздоровления, не назначил исследования. С учетом имеющихся у него заболеваний, Ю.В. не направили в ОКБ г. Томска, не собрали анамнез. ФИО1 все эти дни, пока супруг болел, заботилась о нем, видя ухудшение состояния его здоровья, переживала, беспокоилась за него. Вызывала врачей, звонила дочери, просила помочь отцу свою дочь - С.И., которая звонила в Департамент здравоохранения, просила о помощи. Хотя ФИО1 нельзя было переживать, находиться в стрессе, так как у нее самой имелся ряд заболеваний, которые могли обостриться. После того, как состояние мужа ухудшилось, он находился в реанимации, ФИО1 перестала спать, не могла кушать, болела голова, появилась нервозность. 24.02.2020 начал сбиваться сердечный ритм. 25 и 26 февраля 2020 года ФИО1 вместе со своим сыном постоянно находились в больнице. Она просила врачей о помощи. По заявлению ФИО1 возбуждено уголовное дело Асиновским МСО СУ СК РФ по Томской области. Согласно заключению эксперта от 25.06.2022 установлено, что причиной наступления смерти Ю.В. явился грипп. Диагноз «острая инфекция верхних дыхательных путей неуточнённая, ОРВИ легкой степени тяжести врачом» при посещении Ю.В. на дому 19.02.2020 установлен неправильно. У врача имелась реальная возможность для установления правильного диагноза; не была произведена госпитализация в стационар, хотя врач знал об имеющихся у него заболеваниях (ишемической болезни сердца, постинфарктного кардиосклероза). 22.02.2020 другим врачом диагноз «ОРВИ, фаринголарингит» был также установлен неправильно. Степень тяжести заболевания им установлена не была. Он должен был установить диагноз «грипп, вероятный, средней степени тяжести, осложненный пневмонией». Отсутствие установленного верного диагноза является дефектом, (недостатком) при оказании медицинской помощи Ю.В. Не было произведено госпитализации в стационар, хотя ФИО1 спрашивала врача об этом. Врач, посещая второй раз Ю.В., не назначил общеклинический анализ крови, рентгенографию органов грудной клетки, не были назначены противовирусные препараты. В результате указанных выше неверных действий лечащего врача ОГБУЗ «Первомайская районная больница», при посещении на дому 22.02.2020, у Ю.В. развилась острая тяжелая вирусная пневмония с развитием жизнеугрожающих состояний. В стационаре Ю.В. также была ненадлежащим образом оказана медицинская помощь (не назначены необходимые лекарства, поздний перевод на ИВЛ, отсутствовал контроль за состоянием пациента, не были проведены необходимые исследования, позднее изменение тактики терапии и др.). Все эти дефекты медицинской помощи указывают на несоответствие проводимого обследования и лечения существующим в медицине порядкам и стандартам оказания медицинской помощи. Связь между действиями врачей и смертью Ю.В. эксперты не установили, однако, дефекты медицинской помощи выявить удалось. Медицинские организации несут ответственность за оказание ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать пациентам моральный вред, причиненный некачественным оказанием медпомощи. ФИО1 испытывала физические и нравственные страдания, которые выразились в том, что она находилась в состоянии постоянного беспокойства, мучительных переживаний, нервного стресса, пока ее муж находился на амбулаторном и стационарном лечении в Первомайской районной больнице. Являясь медицинским сотрудником истец, понимала, что супруг умирал, задыхался, ждал помощи от врачей. Неправомерными действиями сотрудников больницы ей причинены нравственные страдания.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании пояснила, что для лечения Ю.В. было сделано все, что возможно. Дефектов при лечении данного пациента не установили. Течение заболевания было таковым, что они не могли повлиять на его исход, что следует из заключения экспертов. Был установлен тот диагноз, который увидел врач. Ю.В. осматривали врачи, его лечили, в том числе реаниматолог, врачи обладают высоким уровнем квалификации, и все они не могли ошибаться.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала.

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании пояснил, что пациент Ю.В. получал лечение, его осматривали специалисты, реаниматологи и терапевты, проводились совещание, корректировалось его лечение. Реанимационная помощь оказана в полном объеме. Терапию он получал. В феврале 2020 года стационарный рентгенаппарат находился на ремонте, имелась переносная рентгенустановка, но разрешающая способность у него значительно ниже, чем у флюорографического аппарата и стационарного рентгена. Поэтому было проведено флюорографическое исследование, где цифровой снимок достаточно в хорошем качестве можно посмотреть. Согласен не со всеми дефектами, указанными в заключении экспертов. Не согласен с тем, что неверно установлен диагноз, 19-го числа врачом ФИО7. Терапевт ФИО8, не увидел показаний, достаточных для госпитализации. Не согласен с тем, что был поздний перевод на искусственную вентиляцию легких, при наличии тяжелой дыхательной недостаточности. ФИО10 тест проводился, прокальцитониновый тест не проводился в виду отсутствия технической возможности. Пациент Ю.В. находился в реанимации, контроль за ним был. Пациенты с диагнозом пневмония проходят лечение в терапевтическом отделении, и не подлежат госпитализации в другое медицинское учреждение. Он видел ФИО1, когда её муж лежал в реанимации, ее состояние было панически подавленным. Она неоднократно обращалась к нему, просила перевести в учреждение выше.

Представитель ответчика ФИО6 пояснил, что с исковыми требованиями не согласен, полагает, что медицинская помощь оказана Ю.В. надлежащим образом, своевременно, согласно предъявляемым требованиям, стандартам оказания медицинской помощи. Каких-либо нарушений не установлено. При первичных осмотрах терапевтами ФИО8 и ФИО7 диагноз установлен верно, лечение назначено правильно. Гражданское законодательство допускает применение аналогии закона и права, а поэтому следует руководствоваться постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда от 04.04.2014 № 20 «О некоторых вопросах практики применения Арбитражным судами законодательства об экспертизе», где в п. 13 указано, что заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства. Заключения № П171-07/20 от 31.07.2020, № 1497/1 от 25.06.2022, № 1497/2 от 25.06.2022 были произведены в рамках расследования уголовного дела по факту смерти Ю.В., поэтому указанные документы использовать нельзя. Кроме того, оба заключения, полученные в г.Санкт-Петербурге, имеют недостаток, выразившийся в том, что компетенция указанных лиц в качестве экспертов подтвердить невозможно, не приложены документы об образовании, свидетельства, сертификаты, иные документы. Изложенные требования указаны в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» (абзац 2 пункт 3). Кроме того, в заключении № 1497/1 от 25.06.2022 имеется ссылка на использование диагностики интенсивной терапии острого респираторного синдрома 2020 года, который утвержден Президиумом общественной организации федерации анестезиологов и реаниматологов лишь 30.03.2020, то есть после смерти Ю.В., что ставит под сомнения сделанные выводы. Заключение Новосибирских экспертов № 17/1-07/20 от 31.07.2020 также страдает этим изъяном. Согласно протоколу заседания врачебной комиссии от 03.07.2020 № 620 клиническая экспертная комиссия ОГБУЗ «Первомайская РБ», рассмотрев медицинские документы пациента Ю.В., по факту оказания медицинской помощи 23.02.2020, пришла к выводу, что нарушений на амбулаторном и стационарном этапе не выявлено. Ответчик должен доказывать свою невиновность по делам о защите прав потребителей, здесь другой случай, с иском обратились близкие родственники, поэтому каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается. Истец не представил доказательств о том, что медицинская помощь была оказана некачественно. Истец до сих пор считает, что виновником в смерти ее супруга является ответчик, и в большей степени нравственные страдания вызваны смертью близкого человека. Но смерть Ю.В. далека от вопроса оказания качества медицинской помощи. Результат уголовного дела ни кем не оспорен, выводы, сделанные следователем об отсутствии какой-либо вины должностных лиц, оказывающих медицинскую помощь, в смерти пациента Ю.В. обоснованы. Те осложнения, которые были вызваны заболеванием, не находятся в причинно-следственной связи со смертью, и не находятся в причинно-следственной связи с качеством оказания медицинской помощи. Вина медицинского учреждения в смерти Ю.В. отсутствует.

Свидетель С.И. пояснила, что ФИО11 её родители. В период рассматриваемых событий у ФИО1 начались сильные проблемы со здоровьем, особенно когда отец находился в реанимации. В день госпитализации отца у мамы была паника, истерика, ей самой стало плохо, начались перебои ритма сердца, приступы астмы. Папа был здоровый человек, он находился в хорошем состоянии, наблюдался в НИИ кардиологии, проходил все необходимые рекомендации врачей, принимал препараты по его заболеванию, чувствовал себя отлично. После смерти отца у мамы была депрессия, она обращалась к психиатру, год «жила» на кладбище, не хотела ни с кем разговаривать, и они вынуждены были сменить ее место жительства и забрали в г. Томск. С папой они хорошо жили, дружно, семья была замечательная, отношения строились на уважении.

Свидетель Л.Е. пояснил, что работает терапевтом в ОГБУЗ «Первомайская РБ». Вызов к Ю.В. на дом был 19.02.2020 через регистратуру, с температурой. Оказал медицинскую помощь на дому. В ходе осмотра установил острое вирусное заболевание. Симптоматика: слабость, сухой кашель, температура, насморк, боль в горле. Состояние у пациента легкой степень тяжести. Анамнез собирался. Болел он в течение двух суток, то есть это было начало развития заболевания. Назначил противовирусные, откашливающие препараты, от температуры. Антибиотики не назначал. На момент осмотра осложнений не было, в легких чисто было. Грипп амбулаторного больного по данным симптомам нельзя установить на данном этапе без дополнительных исследований. Госпитализации Ю.В. не подлежал. Пневмония исключена. Дефектов оказания медицинской помощи с его стороны не допущено. На момент осмотра имелись признаки присущие ОРВИ, в том числе и температура.

Свидетель М.А. пояснил, что работает участковым терапевтом в ОГБУЗ «Первомайская РБ». По вызову поехал домой к Ю.В., собрал анамнез, провел осмотр пациента и назначил лечение, усилил противовирусную терапию. Установил «острую респираторную инфекцию предположительно вирусной этиологии легкой степени тяжести». У Ю.В. были: повышение температуры, слабость, потливость. Провел аускультацию легких, пульсометрию показатели были в пределах нормы. При прослушивании заподозрил ослабленное дыхание, но это были только подозрения, по совокупности симптомов подозрений на пневмонию не возникало. Чистота дыхательных движений была тоже в пределах нормы, хрипов не было. Дома были супруга ФИО1 и сын. Оснований для госпитализации Ю.В. не было (госпитализируются при тяжелой степени тяжести, если средней тяжести, то смотрится сопутствующая патология). Усилил лечение противовирусными препаратами, поскольку при сборе анамнеза выяснилось, что уже была назначена противовирусная терапия, и она не давала должного эффекта. Через 4 дня после начала болезни признаков поражения легких не выявил. Совокупность факторов, чистота дыхательных движений и нормальная сатурация, не насторожила. При сборе они указывали на проблемы сердца - ишемическая болезнь сердца. Но поскольку состояние он оценил как удовлетворительное, о госпитализации речи не шло. Считает, что не нарушили стандарты оказания медицинской помощи. Не видел показаний в назначении анализов. Руководствовался при лечении Ю.В. стандартами лечения острой респираторной инфекции. О состоянии пациента рассказывала его супруга ФИО1

Свидетель С.В. пояснил, что работает участковым терапевтом в ОГБУЗ «Первомайская РБ». Было самообращение в приемный покой Первомайской районной больницы, пациент Ю.В. обратился с родственниками. Были жалобы на отдышку, кашель, недомогание. Проведено первичное обследование, пациент госпитализирован в терапевтическое отделение. В эту же ночь дежурная медсестра терапевтического отделения сообщила ему, что пациент проснулся и его беспокоит отдышка. Он измерил сатурацию, она была низкая, ориентируясь на состояние пациента, его клинику, принял решение вызвать анестезиолога-реаниматолога в терапевтическое отделение. После этого пациент был принят анестезиологом реаниматологом. На момент поступления в стационар степень тяжести состояния Ю.В. ближе к удовлетворительной. Для госпитализации Ю.В., например, в ОКБ не было показаний. В каком состоянии находилась жена, не помнит. Диагноз поставлен «внебольничная пневмония, неясная этиология». Медицинских показаний для назначения тропониновых и прокальцитониновых тестов не было.

Заслушав истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителей ответчика ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, свидетелей М.А., С.В., Л.Е., С.И., помощника прокурора Срек Л.Е., полагавшей требования истца подлежащими частичному удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст.17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

В силу ст. 4 Федерального закона № 323-ФЗ основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи и т.д.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона № 323-ФЗ).

В соответствии со ст. 10, 19, 22 Федерального закона № 323-ФЗ граждане имеют право на доступную и качественную медицинскую помощь. Пациент имеет право на диагностику, лечение в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, получение консультаций врачей-специалистов, получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.

Пунктом 2 статьи 2 ГК РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (ст. 12, 151 ГК РФ).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 48, п. 49 вышеупомянутого постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п.2 ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ратифицирована Федеральным законом от 30.03.1998 № 54-ФЗ) каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Пунктом 1 статьи 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Как следует из ч. 2 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ).

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Судом установлено и из материалов дела следует, что истец ФИО1 является супругой Ю.В. (свидетельство о заключении брака /иные данные/ /номер/ от /дата/).

26.02.2020 Ю.В. умер в ОГБУЗ «Первомайская районная больница» (свидетельство о смерти /иные данные/ /номер/ от /дата/).

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серии /иные данные/ /номер/, выданному 28.02.2020 ОГБУЗ «Асиновская районная больница», Ю.В. /дата/ рождения умер 26.02.2020, причина смерти – острая респираторная недостаточность, двусторонняя нижнедолевая полисегментарная пневмония.

15.07.2022 следователем по особо важным делам Асиновского МСО СУ СК РФ по Томской области по результатам расследования уголовного дела /номер/, возбужденного 02.07.2020 по ч.2 ст.109 УК РФ по факту смерти Ю.В. в ОГБУЗ «Первомайская районная больница», вынесено постановление о его прекращении по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием в действиях В.П., Л.Е., Н.В., С.В., С.М., К.Е., М.С.А. состава преступления.

В судебном заседании изучены материалы уголовного дела /номер/, в ходе расследования которого проведен ряд следственных действий (допросы свидетелей, изъятие медицинской документации и пр.) и экспертных исследований, направленных как на установление причины смерти Ю.В., так и на установление причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинских работников ОГБУЗ «Первомайская районная больница» и его смертью.

Из протокола патологоанатомического вскрытия от 27.02.2020 № 5 следует, что основным заболеванием Ю.В. следует считать «грипп А», подтвержденный вирусологическими данными от 06.04.2020, который осложнился респираторным дистресс синдромом взрослых. Непосредственной причиной смерти является острый респираторный дистресс синдром. Данный случай расценивается как совпадение заключительного клинического и патологоанатомического диагнозов по основному заболеванию и его важнейшим осложнениям.

Согласно заключениям комиссии экспертов (г. Санкт-Петербург) от 25.06.2022 /номер/ и /номер/ (комиссионно-комплексная медицинская судебная экспертиза по материалам уголовного дела) причиной смерти ФИО12 явился грипп – острая респираторная вирусная инфекция с преимущественным поражением трахеи, бронхов и легких (в виде острой двусторонней полисегментарной вирусной пневмонии).

При определении наличия причинно-следственной связи доказыванию подлежит невозможность или возможность наступления смерти при отсутствии допущенного недостатка оказания медицинской помощи. Экспертная комиссия считает возможным наступление указанного неблагоприятного события в отсутствие допущенных недостатков при оказании медицинской помощи, в связи с чем отсутствует причинно-следственная связь между установленными недостатками в оказании медицинской помощи 19.02.2020, в том числе между неблагоприятным событием (наступление смерти Ю.В. Это суждение основано на том, что развившаяся в последующем (22.02.2020) у пациента вирусная пневмония в сочетании с тяжелой сопутствующей патологией сердечно-сосудистой системы у Ю.В. не могла быть однозначно вылечена).

Комиссией экспертов не была установлена причинно-следственная связь между действиями медицинского персонала ОГБУЗ «Первомайская районная больница» и смертью Ю.В., однако выявлены недостатки оказания медицинской помощи больному в период с 19 по 26 февраля 2020 года, выразившиеся в следующем:

- диагноз «Острая инфекция верхних дыхательных путей неуточненная, ОРВИ легкой степени тяжести» установлен неправильно, правильный диагноз должен быть следующим (согласно имеющимся у врача на момент осмотра данным): «Грипп, вирус не идентифицирован», так как имелись клинико-эпидемиологические признаки гриппа. У врача, проводившего осмотр Ю.В., имелась реальная возможность для установления правильного диагноза «Грипп (вероятный)»: отсутствие данных о вакцинопрофилактике гриппа, эпидемиологический сезон по гриппу (февраль), острое начало заболевания при наличии проявлений общей инфекционной интоксикации, лихорадки, острого ринита, фарингита, трахеита;

- не была произведена госпитализация в стационар (при наличии пациента, находящегося в «группе риска» - наличие у Ю.В. ишемической болезни сердца, постинфарктного кардиосклероза, гипертонической болезни 3 ст., артериальная гипертония 1 ст., риск 4, атеросклероза коронарных, сонных артерий);

- при осмотре Ю.В. врачом-терапевтом Первомайской районной больницы Л.Е. при посещении на дому 19.02.2020 не было выяснено проведение вакцинопрофилактики гриппа у пациента, был неверно установлен диагноз, не была проведена госпитализация в стационар. Проводимое на амбулаторном этапе лечение было неверным, нужно было назначить противовирусные препараты с прямым противовирусным действием – осельтамивир или занамивир;

- при осмотре Ю.В. врачом-терапевтом Первомайской районной больницы М.С. при посещении на дому 22.02.2020 диагноз «ОРВИ фаринголарингит» был установлен неверно, степень тяжести заболевания установлена не была. Учитывая неверный диагноз больному при утяжелении состояния (сохранение лихорадки, кашля, ослабление дыхания при аускультации указывало на развитие пневмонии) и отсутствии эффекта от проводимого лечения не было назначено проведение общеклинического анализа крови и рентгенографии органов грудной клетки. Проводимое на амбулаторном этапе лечение было неверным, нужно было назначить противовирусные препараты с прямым противовирусным действием – осельтамивир или занамивир;

- при оказании Ю.В. медицинской помощи в ОГБУЗ «Первомайская районная больница» в период с 23.02.2020 по 26.02.2020 медицинскими работниками были допущены следующие недостатки: не был назначен незамедлительно осельтамивир; поздний перевод на искусственную вентиляцию легких (при наличии тяжелой дыхательной недостаточности у Ю.В. показания для перевода на ИВЛ имелись 24.02.2020 в 08:08, в 12:00, перевод на ИВЛ был осуществлен с опозданием в 15:00 24.02.2020); отсутствие проведения исследования на чувствительность микрофлоры к антибиотикам; позднее изменение тактики антибактериальной терапии, пациенту назначена антибактериальная терапия резерва с опозданием 25.02.2020; непроведение противосвертывающей терапии при наличии развития ДВ синдрома; не были проведены прокальцитониновый тест, тропониновый тест, оценка электролитного состава крови; отсутствие контроля за состоянием пациента 23.02.2020.

Вышеупомянутые экспертные заключения принимается в качестве относимого и допустимого доказательства по делу, содержат подробное описание проведенных исследований и сделанных выводов; экспертами различных экспертных организаций даны ответы на все поставленные вопросы.

О наличии дефектов при оказании медицинской помощи Ю.В. указано и в заключение эксперта № П17/1-07/20 от 31.07.2020, проведенной ООО «Международное бюро судебных экспертиз, оценки и медиации» на основании постановления следователя Асиновского МСО СУ СК РФ по Томской области. Так, указано, что степень тяжести состояния Ю.В. 24.02.2022 недооценена, не осуществлен перевод на ИВЛ, антибактериальная терапия проведена без учета чувствительности микрофлоры к антибиотикам; 22.02.2020 учитывая сохранение лихорадки, кашля у пациента в течение 6 дней с момента заболевания, а также ослабление дыхания при аускультации могло указывать на пневмонию, следовательно, необходимо было назначение рентгенографии органов грудной клетки, а также ОАК, ОАМ, но указанные исследования не назначены.

Из акта проверки ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности ОГБУЗ «Первомайская районная больница» от 09.07.2020, подготовленного Департаментом здравоохранения Томской области, следует, что при анализе медицинской документации Ю.В. в ОГБУЗ «Первомайская районная больница» выявлены отдельные нарушения клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у взрослых», утвержденных Министерством здравоохранения в 2019 году.

В результате некачественного оказания медицинской помощи Ю.В. (допущенные дефекты указаны выше) медицинскими работниками ОГБУЗ «Первомайская районная больница» ФИО1 причинен моральный вред, который выразился в нравственных страданиях по поводу ненадлежащей и несвоевременной медицинской помощи больному Ю.В.

ФИО1 являясь медицинским работником (средний медицинский персонал) понимала, что производимые медицинским персоналом действия не в полнее соответствуют предъявляемым требованиям, что несомненно негативно сказывалось на её состоянии.

Так, представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании пояснил, что состояние ФИО1, которая находилась в медицинском учреждении после госпитализации Ю.В., было панически подавленным.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства суд приходит к выводу о доказанности допущенных ОГБУЗ «Первомайская районная больница» дефектов оказания медицинской помощи Ю.В. (указаны выше), но которые не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями - смертью пациента, что однако не исключает оснований для возложения на ответчика обязанности по компенсации морального вреда истцу, супруге умершего пациента.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания и не проведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Принимая решение о присуждении компенсации морального вреда, суд учитывает допущенные лечебным учреждением нарушения в виде дефектов оказания медицинской помощи и нарушения стандартов оказания медицинской помощи Ю.В.

Для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

После произошедшего истец обращалась в медицинские учреждения в виду ухудшения состояния её здоровья: 16.03.2020 прием у врача аллерголога-иммунолога, 18.04.2020 прием у врача кардиолога, в период с 25.06.2020 по 06.07.2020 лечение в отделении НИИ Кардиологии.

Принимая во внимание, что истец потеряла близкого человека, лишившись заботы, любви, поддержки, учитывая фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, индивидуальные особенности истца, сложившиеся отношения с умершим, требования разумности и справедливости суд приходит к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере 150 000 рублей.

При этом суд принимает во внимание, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение истца, поскольку произошло умаление неимущественной сферы гражданина, а лишь позволяет максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности.

То обстоятельство, что в данном случае дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Ю.В., учитывается судом при определении размера компенсации морального вреда, вместе с тем вопреки доводам представителей ответчика отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками (дефектами) медицинской помощи, оказанной Ю.В., и наступившими последствиями в виде ухудшения его здоровья и смерти не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований ФИО1 как супруги умершего Ю.В.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (ст. 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Таким образом, именно на ОГБУЗ «Первомайская районная больница» лежит обязанность по представлению доказательств наличия оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание услуг.

Таких доказательств ответчиком в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ суду не представлено, доводы истца и выводы экспертов в данной части им не опровергнуты.

Доводы представителей ответчика об отсутствии причинно-следственной связи между смертью Ю.В. и действиям медицинских работников суд находит не заслуживающими внимания, поскольку требования о компенсации морального вреда заявлены истцом в связи с тем, что Ю.В. ответчиком была ненадлежащим образом оказана медицинская помощь, были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека.

Довод представителя ответчика ФИО6 о том, что заключения экспертов от 25.06.2022 /номер// и /номер/ имеют недостаток, а именно не представляется возможным установить компетенцию экспертов в виду отсутствия документов об образовании, признается несостоятельным, поскольку заверенные копии документов об образовании, специальности, стаже работы в качестве судебного эксперта и иные данные, свидетельствующие о компетентности эксперта и его надлежащей квалификации, могут быть приобщены к материалам уголовного дела (п. 3 постановления Пленум Верховного суда РФ от 21.12.2010 № 28). Следует обратить внимание, что в вышеназванных заключениях содержатся ФИО экспертов, а также полные сведения о их квалификации и ее повышении, стаже работы, установления ученых степеней с указанием наименований, дат и номеров документов, подтверждающих указанное. Все эксперты предупреждены о установленной законом ответственности.

Довод представителя ответчика о том, что заключения экспертов, выполненные в г. Санкт-Петербурге содержат ссылку на использование Диагностики интенсивной терапии острого респираторного синдрома, утвержденного 30.03.2020, а смерть Ю.В. наступила 26.02.2020, не свидетельствует о незаконности и необоснованности принятого экспертами заключения. Так, из содержания заключений следует, что оценка действий медицинских работников ОГБУЗ «Первомайская районная больница» проводилась, в том числе, на предмет соответствия иным нормативным документам в области здравоохранения, которые были приняты (утверждены) задолго до смерти Ю.В.

Протокол заседания врачебной комиссии /номер/ от 03.07.2020 ОГБУЗ «Первомайская районная больница», где были рассмотрены медицинские документы Ю.В., и на который ответчик ссылается в подтверждение отсутствия нарушений медицинскими работниками стандартов при оказании медицинской помощи пациенту не принимается судом, поскольку указанный протокол не содержит указание на конкретные нормы стандартов и правил, которые подлежали применению при оказании медицинской помощи и нарушение которых ими не допущено. Фактически в протоколе отражены лишь пояснения врачей медицинского учреждения.

Учитывая изложенное в совокупности, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковое заявление ФИО1 к ОГБУЗ «Первомайская районная больница» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Первомайская районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.

В остальной части требований отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Первомайская районная больница» в доход бюджета муниципального образования «Первомайский район» Томской области расходы по уплате государственной пошлины в сумме 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд через Первомайский районный суд Томской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированный текст решения изготовлен 17 апреля 2023 года.

Судья/подписано/ Т.Е. Сенькина На момент размещения решение не вступило в законную силу