Решение по делу № 2-1873/2022 от 25.11.2022.

31RS0002-01-2022-002429-78 № 2-1873/2022

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Белгород 25 ноября 2022 года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Бушевой Н.Ю.

при ведении протокола секретарем судебного заседания Поляковой М.В.

с участием истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов ФИО3, представителя ответчика ФИО4, третьего лица ФИО5, прокурора Мозговой О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6, ФИО1, ФИО2 к ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» о компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

УСТАНОВИЛ:

Ч.Т.В. в период с 24.01.2020 по 04.02.2020 находилась на стационарном лечении в терапевтическом отделении ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» с диагнозом «(информация скрыта)».

24.01.2020 ей была выполнена трансфузия (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов.

В 13:17 14.02.2020 Ч.Т.В. поступила в терапевтическое отделение ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» с диагнозом «(информация скрыта)».

После обследования врачом-терапевтом В.Е.А. у неё был выявлен низкий уровень гемоглобина в крови и принято решение о проведении гемотрансфузии.

В ту же дату Ч.Т.В. проведена трансфузия (группа крови реципиента В (III), резус-принадлежности « - »), время начала – 16:00, окончания – 16:40.

В 16 часов 14.02.2020 к исполнению обязанностей дежурного врача терапевтического отделения «Белгородской ЦРБ» приступил ФИО5

В 19:00 14.02.2020 Ч.Т.В. осмотрена дежурным врачом-терапевтом ввиду жалоб на дискомфорт за грудиной, головокружение, чувство нехватки воздуха. Дано назначение: увлажненный О2 через лицевую маску 5 л/мин.

В 21:00 дежурным врачом-терапевтом отмечено улучшение общего самочувствия пациента.

15.02.2020 при осмотре дежурным терапевтом Ч.Т.В. высказывала жалобы на общую слабость, головокружение, чувство нехватки воздуха, дискомфорт за грудиной, после вызова дежурного реаниматолога дано назначение: увлажненный О2 через лицевую маску 5 л/мин, фуросемид, изотек, физ раствор, дексометазон.

17.02.2020 Ч.Т.В. переведена в отделение реанимации в связи с ухудшением состояния, где скончалась в тот же день коло 19:00.

Приговором Белгородского районного суда Белгородской области от 01.03.2022 ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 109 ч. 2 УК Российской Федерации (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей), с назначением наказания в виде ограничения свободы сроком на 2 года.

Приговором также удовлетворен в части гражданский иск ФИО6, ФИО1 и ФИО2 (супруга и дочерей Ч.Т.В.) путем взыскания с ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. в пользу ФИО6, по 800 000 руб. в пользу ФИО1 и ФИО2

Апелляционным постановлением Белгородского областного суда от 18.04.2022 приведенный приговор отменен в части гражданского иска с направлением материалов в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, в остальной части – оставлен без изменения.

Постановлением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 14.09.2022 апелляционное постановление от 18.04.2022 оставлено без изменения.

ФИО6, ФИО1 и ФИО2 (супруг и дети умершей Ч.Т.В.) обратились в суд с иском к ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ», в котором просили взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., 1 500 000 руб. и 1 500 000 руб., соответственно.

В обоснование заявленных исковых требований ссылались на то, что вступившим в законную силу приговором суда установлена вина терапевта ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» ФИО5 в причинении Ч.Т.В. смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, а именно ввиду непроведения фенотипирования крови реципиента перед трансфузией, проведенной пациенту 14.02.2020, что впоследствии привело к осложнениями, повлекшим ее смерть. Указали на то, что ввиду наблюдения за ухудшением состояния и последующей смерти супруги и матери они испытали глубокие нравственные страдания и душевные переживания, связанные с невосполнимой потерей близкого человека, до настоящего времени испытывают стресс, а ФИО6 03.03.2021 перенес (информация скрыта), его состояние здоровья ухудшилось именно по причине преждевременной и неожиданной смерти супруги.

В письменных возражениях на исковое заявление представитель ответчика ФИО4 просил суд при определении размера компенсации морального вреда учесть то обстоятельство, что в процессе рассмотрения уголовного дела нашел свое подтверждение тот факт, что несмотря не то, что при проведении трансфузии 14.02.2020 не проводилось фенотипирование крови, фенотип крови пациента и реципиента совпадал по необходимому количеству антигенов, что свидетельствует об отсутствии прямой причинно-следственной связи между нарушениями, допущенными работником больницы, и смертью Ч.Т.В. Также обратил внимание на показания эксперта Л.В.В., указавшего, что причиной смерти Ч.Т.В. явился TRALI-синдром, который наступает в случае несовместимости лейкоцитов донорской крови с кровью реципиента, однако в настоящее время методик определения такой совместимости в Российской Федерации не имеется, а также аналогичные показания эксперта Б.С.С.

В судебном заседании истцы ФИО2,ФИО1, представитель истцов ФИО3 исковые требования поддержали в полном объеме, просили их удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО4 поддержал доводы возражений, просил снизить размер заявленной ко взыскании компенсации морального вреда.

Третье лицо ФИО5 полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Прокурором Мозговой О.В. дано заключение о наличии оснований для удовлетворения иска в части путем снижения размера заявленной ко взысканию компенсации морального вреда с учетом принципов разумности и справедливости.

Истец ФИО6 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, о причинах неявки не сообщил, об отложении слушания по делу не ходатайствовал, обеспечил участие в судебном заседании своего представителя, в связи с чем, судом на основании ч. 3 ст. 167 ГПК Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие истца ФИО6

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, оценив их в совокупности и взаимосвязи, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных исковых требований в части по следующим основаниям.

В соответствии с п.1 ст. 150 ГК Российской Федерации жизнь и здоровье, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу п. 1 ст. 1064 ГК Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1068 ГК Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Исходя из п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).

Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Ответчиком не представлено убедительных доказательств, подтверждающих отсутствие нарушений, допущенных со стороны работника больницы врача-терапевта ФИО5 при оказании медицинской помощи Ч.Т.В., и, следовательно, причинно-следственной связи между действиями сотрудника медицинского учреждения и наступившими для Ч.Т.В. негативными последствиями в виде смерти последней.

Имеющимися в материалах дела доказательствами подтверждается, что при оказании Ч.Т.В. медицинской помощи сотрудниками ответчика были допущены дефекты ее оказания.

В частности, вступившим в законную силу приговором суда, которым ФИО5, факт нахождения которого в трудовых отношениях с ответчиком по состоянию на 14.02.(дата обезличена), подтвержден материалами дела и никем не оспаривался, признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 109 ч. 2 УК Российской Федерации (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей), с назначением наказания в виде ограничения свободы сроком на 2 года, установлено, что последний, достоверно зная о состоянии здоровья Ч.Т.В., в том числе о посттрансфузионных осложнениях и наличии у неё беременности в анамнезе, не удостоверился, что фенотипы реципиента и её донора совместимы, то есть фактически не определил совместимость по фенотипу крови, а также перед гемотрансфузией 14.02.2020 не провёл контрольную проверку пробы на индивидуальную совместимость крови, не провёл биологическую пробу, не осуществлял наблюдение за пациентом во время переливания крови и не прекратил его проведение при наличии медицинских показаний для этого, т.е. фактически провел гемотрансфузию с грубыми нарушениями п.п. 8, 9, 12, 13, 14, 15, 22, 25, 26 и 32 Минздрава России от 2.04.2013 № 183н «Об утверждении правил клинического использования донорской крови и (или) её компонентов» и п.п. 1, 2 Приказа Минздрава РФ от 25.11.2002 № 363 «Об утверждении Инструкции по применению компонентов крови», ввиду его преступной небрежности Ч.Т.В. была перелита несовместимая кровь, что привело к развитию у нее осложнений в виде TRALI-синдрома, проявившегося в виде дистресс-синдрома легких, острой дыхательной недостаточности, развившегося острого посстранфузионного гемолиза и острой почечной недостаточности, повлекших причинение тяжкого вреда её здоровью, опасного для жизни, вызвавшего развитие угрожающего жизни состояния.

На основании совокупности доказательств, включая заключение повторной комплексной судебной медицинской экспертизы, подготовленной экспертами ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз», судом установлено наличие прямой причинно-следственной связи между проведением Ч.Т.В. трансфузии 14.02.2020 и смертью последней.

В частности, эксперты пришли к выводу о том, что непосредственной причиной смерти ФИО7 является переливание несовместимой крови, что привело к развитию TRALI-синдрома, проявившегося в виде дистресс-синдрома легких, острой дыхательной недостаточности, развившегося острого посстранфузионного гемолиза и острой почечной недостаточности.

Также эксперты пришли к выводу, что в периоды госпитализаций Ч.Т.В. в ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» как с 24.01.2020 по 04.02.2020, так и с 14.02.2020 по 17.02.2020 имелись дефекты организационного характера, а также диагностики и лечения, которые состоят в причинно-следственной связи со смертью пациентки. В результате всех гемотрансфузий в совокупности ей причинён тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека. Вместе с тем, в прямой причинно-следственной связи со смертью последней находится только гемотрансфузия, проведённая 14.02.2020, поскольку именно тогда стало развиваться угрожающее жизни состояние.

Конкретизируя свои ответы, эксперты указали на следующие дефекты трансфузии от 14.02.2020, которые не соответствовали требованиям Приказа № 183н:

- резус-фактор крови определялся не лечащим врачом у постели больного, а в лаборатории;

- индивидуальный подбор донорской крови (информация скрыта) не обеспечивался;

-совместимость крови по фенотипу, как требуется при повторных гемотрансфузиях, не проведена;

- пробы на индивидуальную и биологическую совместимость проводили медицинские сёстры, не имея на это право;

- врач не проводил пробы на индивидуальную и биологическую совместимость перед гемотрансфузией, тем самым не обеспечил профилактику несовместимого переливания крови. Таким образом, врач безответственно переложил свою обязанность на некомпетентную в данном вопросе медицинскую сестру, то есть грубо нарушил регламент проведения гемотрансфузий.

Врач-трансфузиолог С.Л.С, входящая в экспертную комиссию при производстве указанной экспертизы, в судебном заседании свои выводы подтвердила.

В силу ст. 61 ГПК Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В данном случае наличие причинно-следственной связи между действиями сотрудника ответчика ФИО5 и смертью Ч.Т.В. установлено вступившим в законную силу приговором суда, в связи с чем, не подлежит оспариванию при рассмотрении настоящего дела.

При этом показаниям экспертов, на которые ответчик ссылается в своих возражениях, судом дана оценка при вынесении приговора.

При таких обстоятельствах суд признает доказанным наличие причинно-следственной связи между нарушениями при оказании медицинской помощи Ч, Т.В., допущенными сотрудником ответчика ФИО5, и смертью Ч.Т.В., что является основанием для возложения на ответчика обязанности по возмещению вреда.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истцов, суд полагает необходимым учитывать следующее.

В соответствии со ст. 151 ГК Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 48-49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 1 СК Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации в совокупности с положениями ст. ст. 150, 151 ГК Российской Федерации и вышеприведенными разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

В обоснование заявленных исковых требований истцы (супруг и дочери умершей Ч.Т.В.) ссылались на то, что ввиду внезапной и преждевременной смерти супруги и матери они испытали глубокие нравственные страдания и переживания, связанные с невосполнимой потерей близкого человека, ФИО6 при этом перенес 03.03.2021 перенес (информация скрыта), что привело к существенному ухудшению состояния его здоровья, в подтверждение чего представлено врачебное заключение, приобщенное к материалам уголовного дела.

В судебном заседании также ссылались на то, что супруг и дочь Ч.Т.В. навещали ее в период нахождения в больнице, наблюдали ухудшение состояния ее здоровья, испытывали переживания по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести ее состояния, что в частности подтверждается протоколами их опроса в процессе рассмотрения уголовного дела, а также показаниями иных свидетелей (соседок по палате Ч.Т.В.).

Учитывая характер страданий истцов, выразившихся в испытываемых ими нравственных переживаниях в связи с внезапной и преждевременной смертью ФИО7, обстоятельства причинения вреда, степень вины ОГБУЗ «Белгородская центральная районная больница» при оказании Ч.Т.В. некачественной медицинской помощи, заключение повторной судебной комплексной медицинской экспертизы ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз», приговор суда, которыми установлено наличие причинной связи между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи Ч.Т.В. и наступлением ее смерти, значительное ухудшение состояния здоровья ФИО6 после смерти супруги, с которой он проживал совместно и вел общее хозяйство, суд признает разумным и справедливым размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ответчика в пользу супруга умершей Ч.Т.В. ФИО6 в размере 1 000 000 руб., в пользу ее дочерей ФИО2 и ФИО1 – по 800 000 руб. в пользу каждой.

Такой размер компенсации морального вреда отвечает принципам разумности и справедливости, соответствующим характеру нравственных страданий истцов, перенесенных в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи их супруге и матери в период нахождения на лечении в медицинском учреждении, выразившихся в переживаниях относительно состояния здоровья близкого человека, а впоследствии его смерти.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО6 ((информация скрыта)), ФИО1 ((информация скрыта)), ФИО2 ((информация скрыта)) к ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» (ИНН <***>) о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, – удовлетворить в части.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 руб., в пользу ФИО1 и ФИО2 – по 800 000 руб. в пользу каждой.

В удовлетворении остальной части иска – отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ» в доход муниципального района «Белгородский район» государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд Белгородской области.

Судья Н.Ю. Бушева

Мотивированный текст решения изготовлен 23 декабря 2022 года.

Решение25.12.2022