Дело N 2-3496/2023 (33-14071/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес>

07.09.2023

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Ольковой А.А.,

судей Некрасовой А.С., Зайцевой В.А.,

при помощнике судьи Васильевой А.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 15.06.2023.

Заслушав доклад судьи Некрасовой А.С., объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с исковыми требованиями к ФИО2 о признании недействительной сделкой заключенного между сторонами договора от <дата> купли-продажи квартиры с кадастровым номером <№> по адресу: <адрес> (далее спорная квартира); прекращении права собственности на указанную квартиру у ответчика и признании этого права за истцом.

Решением суда от <дата> иск удовлетворен. Признан недействительным заключенный сторонами в отношении спорной квартиры договор купли-продажи от <дата> и применены последствия недействительности сделки в виде исключения из ЕГРН сведений о праве собственности ответчика и регистрации права собственности на квартиру за истцом.

Не согласившись с судебным актом, ответчик обжаловала его в апелляционном порядке.

От истца поступили возражения на апелляционную жалобу.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 поддержала доводы жалобы, а истец и его представитель ФИО4 просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Учитывая, что ФИО2, извещенная о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом в порядке статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Свердловского областного суда, в судебное заседание не явилась, направив своего представителя, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в ее отсутствие, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Проверив законность и обоснованность принятого судебного акта, обсудив доводы, приведенные в апелляционной жалобе и дополнениях, отзыве на нее, судебная коллегия не нашла оснований для отмены решения суда первой инстанции.

Судом установлено, что между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) <дата> заключен договор купли-продажи спорной квартиры по цене 3 500 000 руб. с отметкой продавца о получении денег. Акт приема-передачи сторонами не составлялся, переход права собственности зарегистрирован в ЕГРН в установленном порядке.

<дата> ФИО2 оформила на имя ФИО1 нотариально удостоверенную доверенность, содержащую полномочия управлять и распоряжаться спорной квартирой, в том числе сдать ее в наем, продать за цену и на условиях по своему усмотрению с правом получения денежных средств либо обменять на любой объект недвижимого имущества на условиях по своему усмотрению.

ФИО1, ссылаясь на то, что сделка купли-продажи является мнимой, оформлена с целью искусственного включения ответчика в круг лиц, которые бы сохранили владение имуществом после смерти истца, оплату по договору истец не получал, квартиру во владение ответчику не передавал, бремя содержания имущества несет за свой счет, обратился в суд с настоящим иском.

ФИО2 с требованиями истца не согласилась, отрицала мнимый характер сделки, расценила обращение в суд как злоупотребление правом.

Суд первой инстанции, установив фактические обстоятельства дела, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, проанализировав условия оспариваемого договора, в также предшествующее и последующее поведение сторон сделки, пришел к убеждению, что договор купли-продажи спорной квартиры заключен в отсутствие намерения сторон породить соответствующие правовые последствия и не исполнялся, ни в части передачи имущества, ни в части его оплаты, поэтому является ничтожной (мнимой) сделкой и, руководствуясь статьями 166, 167, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, удовлетворил заявленные требования.

В апелляционной жалобе ответчик, оспаривая выводы суда о наличии оснований для удовлетворения иска, полагает, что они противоречат материалам дела и не соответствуют закону.

Как полагает ответчик, суд в нарушение положений статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признал опровергнутой презумпцию оплаты по договору, содержащему отметку продавца о получении денег, в отсутствие письменных доказательств, при этом бремя доказывания факта оплаты неправомерно возложил на покупателя; суд ошибочно включил в предмет доказывания финансовую возможность покупателя оплатить стоимость квартиры, а когда такие доказательства были представлены - необоснованно отклонил их; указание суда на отсутствие спора по поводу передачи владения противоречит материалам дела - ответчик в суде первой инстанции пояснял, что ключи от спорной квартиры находились "по соседству", в квартире тети ответчика и последняя имела возможность доступа к ним; тот факт, что лицевой счет по оплате коммунальных услуг в отношении спорной квартиры на имя ответчика не открывался до <дата>., правильность выводов суда не подтверждает, поскольку ответчик в этот период осуществляла уход за тремя членами семьи - своей матерью, сыном истца и его женой (своей тетей) и у нее не было времени заниматься оформлением лицевого счета; ссылки суда на выдачу доверенности на имя истца как подтверждение отсутствие у сторон намерения действительно перенести на ответчика право собственности, неправомерны, поскольку суд не учел, что доверенность выдана не одновременно с заключением договора купли продажи, вскоре была отозвана, кроме того содержала полномочия по управлению не одной только спорной квартирой, но и гаражом и была нужна на время планировавшегося отъезда ответчика.

Ответчик полагает также, что суд нарушил правила толкования договора, не принял во внимание презумпцию действительности и заключенности сделки и обеспечил истцу возможность извлечь выгоду из своего недобросовестного поведения.

По мнению судебной коллегии, доводы жалобы, ранее приведенные ответчиком в суде первой инстанции и основанные на иной правовой оценке обстоятельств спора, правильность выводов суда не опровергают, не подтверждают нарушений норм права, повлиявших на исход дела, и не являются основанием для отмены судебного акта.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума N 25) разъяснено, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 по делу N 305-ЭС16-2411).

По смыслу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации о мнимости (об изначальном отсутствии намерения исполнять сделку) может свидетельствовать не имеющая разумного обоснования пассивность обеих сторон договора, которые длительное время не исполняют свои обязательства, не осуществляют права по сделке, не совершают действия, направленные на побуждение контрагента к исполнению обязательства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2023 N 302-ЭС22-21521(3,4)).

Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей каждой стороны сделки устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

В рассматриваемом случае суд обоснованно пришел к выводу, что спорная квартира во владение покупателя не передавалась, несмотря на обратное указание в договоре купли-продажи (пункт 4) и формальные возражения на этот счет со стороны ответчика. Довод апелляционной жалобы о том, что ключи от спорной квартиры, хоть и не были переданы ответчику, но все время находились в ее свободном доступе - в "квартире по соседству", принадлежащей ее тете (жене истца), отклоняется, поскольку указанная квартира во владении ответчика во время совершения сделки не находилась, напротив, в ней проживал истец, что и обусловило нахождение там (а не у ответчика) ключей от спорной квартиры.

Более того, тот факт, что после заключения сделки купли-продажи покупатель выдал продавцу доверенность на управление (пользование) и распоряжение квартирой, в дополнение к оставшемуся у последнего владению, определенно свидетельствует, что сделку купли-продажи стороны не только не исполняли фактически, но и не имели намерения исполнять. Доверенность содержит полномочия, позволяющие свободно отчуждать имущество за любую цену или в обмен на объект любой стоимости, то есть предусматривает возврат продавцу юридических правомочий собственника, что без сомнения указывает на мнимый характер оспариваемого истцом договора купли-продажи, направленного лишь на создание видимости наличия у покупателя права собственности с сохранением контроля за вещью у продавца.

Довод жалобы о том, что доверенность была выдана не сразу после заключения договора купли-продажи, а позднее, отклоняется поскольку сам по себе сделанных судом выводов не опровергает, при том, что ответчик не привела суду убедительных мотивов выдачи истцу данной доверенности. Указание на планировавшийся отъезд ничем не подтверждено, кроме того, временное отсутствие лица не является разумной причиной для наделения им на время своего отъезда другого лица полномочиями на отчуждение имущества по своему усмотрению; такого рода поведение не свойственно собственнику вещи. Ссылка на отмену доверенности после возникновения конфликта между сторонами также не свидетельствует в пользу доводов ответчика, равно как упоминание в доверенности, наряду со спорной квартирой, другого объекта - гаража не влияет на правильность сделанных судом выводов, поскольку предметом спора этот гараж не является, правоотношения сторон по поводу гаража и причины включения его в доверенность судом не выяснялись, самим ответчиком не раскрыты.

Несогласие ответчика с выводами суда первой инстанции о безденежности заключенного сторонами договора, сделанными, как указывает ответчик, в отсутствие письменных доказательств, является формальным. Применительно к договору купли-продажи заключение мнимой сделки исключает не только намерение продавца передать покупателю вещь и перенести титул (что и установлено в настоящем деле), но и встречное намерение покупателя оплатить приобретаемое имущество.

Вопреки доводам ответчика, суд не опровергал презумпцию действительности согласованных в договоре условий, эту презумпцию опровергли сами стороны, включив в текст договора заведомо недостоверные сведения (о передаче квартиры покупателю), а в дальнейшем продемонстрировав поведение, не свойственное сторонам договора купли-продажи.

Кроме того, ответчик не смогла привести суду разумных причин, побудивших ее возмездно приобрести квартиру у своего 91-летнего дяди, на средства, которые как утверждает ответчик, на протяжении жизни сберегала ее мать. Сама ФИО2 утверждает, что осуществляла уход и заботу за тяжело больными женой истца (своей тетей, сестрой ее матери) и сыном истца до времени их смерти, что соответствует практике семейных отношений, когда одни лица ухаживают за своими, нуждающимися в уходе родственниками, рассчитывая на получение наследства. В данном случае так и произошло - квартира, принадлежащая тете ответчика (жене истца), по ее завещанию перешла ответчику. Истец в свою очередь утверждает, что руководствовался мотивами облегчения процесса оформления в пользу ответчика наследства в виде спорной квартиры путем заключения сделки купли-продажи, что согласуется с приведенным выводами о намерении ответчика получить в собственность имущество ее дяди и тети. Однако при таком положении дел у ответчика отсутствовала разумная цель покупать имущество, которое она рассчитывала получить безвозмездно, в благодарность за уход и заботу, тем более при отсутствии собственных средств и необходимости прибегнуть к накоплениям матери.

При изложенных обстоятельствах у судебной коллегии отсутствуют основания для иного вывода, нежели того, к которому пришел суд первой инстанции, - о мнимости оспариваемого договора.

Ссылка ответчика на злоупотребление правом стороны истца также подлежит отклонению.

Пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 70 постановления Пленума N 25 предусмотрено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (правило "эстоппель").

Действительно, по общему правилу у лица, заключившего заведомо для себя мнимый договор, с целью создания для третьих лиц видимости сделки для причинения им вреда или реализации иной противоправной цели, отсутствует охраняемый законом интерес в признании сделки недействительной, а недобросовестный интерес судебной защите не подлежит. Признание сделки мнимой в такой ситуации возможно по иску иных заинтересованных лиц, чьи права могли быть нарушены совершением данной сделки.

При этом требовать применения "эстоппеля" и ссылаться на недобросовестность участника спорного правоотношения может только добросовестное лицо.

В данном случае истец не преследовал какого-либо противоправного интереса, чьих-либо прав не нарушал, видимость сделки стороны создавали лишь друг для друга, лиц, имевших основания полагаться на действительность сделки, чьи правомерные ожидания были нарушены, не установлено, поэтому оснований считать, что, обращаясь с иском, истец действует недобросовестно, не имеется.

При таких обстоятельствах следует сделать вывод, что возникший спор разрешен судом правильно. Доводы жалобы не имеют значения, были предметом рассмотрения суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку, несогласие с которой само по себе не свидетельствует об ошибочности сделанных судом выводов, не подтверждает наличие нарушений норм права при рассмотрении дела и не является основанием для отмены судебного акта.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 15.06.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика - без удовлетворения.

Председательствующий:

.

Судьи:

.

.