Дело №2-204/2023

УИД - 03RS0005-01-2022-009886-73

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 февраля 2023 года г. Уфа

Октябрьский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Гибадатова У.И.,

при секретаре Камаловой Д.В.,

с участием помощника прокурора Сабирова А.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ГБУЗ РБ Городская клиническая больница №21 города Уфы о взыскании компенсации морального вред,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском, ссылаясь на то, что мама истца - ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ года работала в ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы, в последние годы - медицинской сестрой хирургического отделения Поликлиники №. ДД.ММ.ГГГГ мама истца умерла. Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ смерть наступила от вирусной пневмонии, вызванной коронавирусом (<данные изъяты>). Из Санитарно-гигиенической характеристики условий труда от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что инфицирование мамы истца произошло по месту работы при оказании медицинской помощи пациенту, у которого установлена тяжесть заболевания по КТ-картине. По итогам расследования комиссией был вынесен Акт о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ, в котором сказано, что заболевание является профессиональным, возникло в результате профессионального контакта с возбудителем <данные изъяты>; стало возможным из-за нарушений государственных санитарно-эпидемиологических правил, допущенных работодателем, которым не выполнялись требования п. 4.4 СП 3.1.3597-20 «Профилактика новой коронавирусной инфекции (COVID-19)». В частности, количество выданных работодателем медицинских одноразовых масок (10 штук в неделю) было недостаточно для соблюдения правил личной гигиены, одноразовые медицинские халаты не использовались. Истец считает, что смерть её мамы наступила по вине ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы, не обеспечившего надлежащие условия по охране труда, не выдававшего своим работникам в достаточном количестве маски и другие средства индивидуальной защиты, не выполнявшего в полной мере требования санитарно-эпидемиологических правил, в связи с чем у истца как у дочери умершего работника есть право требовать от ответчика компенсацию морального вреда. ДД.ММ.ГГГГ истец направила ответчику досудебную претензию с требованием добровольно компенсировать её моральные страдания. Претензия получена ДД.ММ.ГГГГ, однако ответ на неё не поступил.

На основании изложенного просит взыскать с ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 (двух миллионов) рублей, расходы на уплату государственной пошлины в размере 300 (триста) руб., судебные расходы на оплату услуг представителя 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель по устному ходатайству ФИО2 исковые требования поддержали, просили их удовлетворить. Указали, что ближе и роднее ФИО4 у истца никого не было, это был единственный дорогой ей человек; ни отца, ни братьев и сестер, ни супруга, ни детей у истца нет. После смерти мамы истец не могла спать, есть, пить, работать. Она всё время думала о потере, переживала. У неё снизился иммунитет, она постоянно болела. Истец несколько раз уходила на больничный, брала административный отпуск, очередной отпуск, между отпусками возвращалась и пыталась работать, но поняла, что не сможет, так как работа связана с обеспечением безопасности полетов (она работала бортпроводником), тут нельзя отвлекаться, но не думать обо всем этом она уже не могла, в связи с чем была вынуждена уволиться. Таким образом она потеряла не только маму, но и любимую работу. На сегодняшний день является безработной. Указывает, что ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы не только нарушило требования охраны труда, что привело к смерти мамы, но и всячески препятствовало в дальнейшем установлению того факта, что смерть наступила из-за заболевания, полученного при исполнении трудовых обязанностей. Истцу пришлось потратить много времени и сил, чтоб добиться расследования и установить этот факт.

Представитель ответчика ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы ФИО3 возражал против удовлетворения заявленных исковых требований. Пояснил, что ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы не является и никогда не был ковидным госпиталем; с ковидными больными не работал. Требуемые санитарные правила больницей выполнялись. Перебоев с приобретением масок не было, они имелись в достаточном количестве, работникам бесплатно выдавались. Медсестре ФИО4 не приходилось работать с ковидными больными, она вела прием обычных пациентов, которые прошли осмотр на входе, замер температуры, обработку рук. Полагает, что не доказано, что она получила заболевание на работе, вина ответчика в её смерти отсутствует.

Третье лицо ФИО5 возражала против удовлетворения иска, указала, что маски и респираторы имелись в больнице в достаточном количестве, работники больницы ими обеспечивались, однако не всегда сами выполняли требования правил об обязательном и правильном их ношении. Также сообщила, что ФИО4 в августе ДД.ММ.ГГГГ года была в отпуске, находилась за границей, в Египте, приехала оттуда ДД.ММ.ГГГГ. Перед поездкой она сдавала ПЦР-тест, он оказался положительным, но она все равно улетела, чем подвергла опасности жизнь и здоровье других пассажиров самолета и членов экипажа. Если она проигнорировала этот факт, для неё ничего не стоит проигнорировать ношение маски на рабочем месте.

Третьи лица и представители третьих лиц на судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.

Сведения о времени и месте судебного разбирательства заблаговременно были размещены на официальном сайте Октябрьского районного суда Республики Башкортостан в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет".

Заслушав участников процесса, мнение помощника прокурора, полагавшего исковые требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат, исследовав и оценив материалы дела, проверив юридически значимые обстоятельства по делу, суд приходит к следующему выводу

В силу ст. ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Согласно части 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.

В соответствии с абзацем четыре и абзацем четырнадцать части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причинённого ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причинённый работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвёртый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом и следует из материалов дела, истец ФИО1 является дочерью ФИО4

ФИО4 работала в ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы на должности медицинской сестры в кабинете колопроктологии хирургического отделения Поликлиники №, приказом №-к от ДД.ММ.ГГГГ уволена в связи со смертью.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО4 наступила от вирусной пневмонии, вызванной коронавирусом (<данные изъяты>).

Из Санитарно-гигиенической характеристики условий труда от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что инфицирование ФИО4 произошло по месту работы при оказании медицинской помощи пациенту, у которого установлена тяжесть заболевания по КТ-картине.

По итогам расследования комиссией был вынесен Акт о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что заболевание является профессиональным (установлено ДД.ММ.ГГГГ), возникло в результате профессионального контакта с возбудителем <данные изъяты>; стало возможным из-за нарушений государственных санитарно-эпидемиологических правил, допущенных работодателем, которым не выполнялись требования п. 4.4 СП 3.1.3597-20 «Профилактика новой коронавирусной инфекции (COVID-19)».

Пунктом 4.4 Санитарно-гигиенической характеристики условий труда от ДД.ММ.ГГГГ № установлено, что количество выданных работодателем медицинских одноразовых масок (10 штук в неделю) недостаточно для соблюдения правил личной гигиены, одноразовые медицинские халаты не использовались.

Статьей 212 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на момент действия трудовых правоотношений между ответчиком и ФИО4) было установлено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель был обязан обеспечить:

применение прошедших обязательную сертификацию или декларирование соответствия в установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании порядке средств индивидуальной и коллективной защиты работников;

соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте;

приобретение и выдачу за счет собственных средств специальной одежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты, смывающих и обезвреживающих средств, прошедших обязательную сертификацию или декларирование соответствия в установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании порядке, в соответствии с установленными нормами работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях или связанных с загрязнением;

информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты;расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний;

ознакомление работников с требованиями охраны труда.

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведённых нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания право на такое возмещение вреда имеют члены семьи работника. Указанный вред возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в пункте 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Оценив представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу, что ответчиком в порядке ст. 56 ГПК РФ не доказано, что ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы должным образом и в достаточной мере исполняло обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда медицинских работников в условиях распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19).

Ответчику неоднократно направлялись судебные запросы и на судебных заседаниях предлагалось представить приказы по выдаче средств индивидуальной защиты (СИЗ), журналы или иные документы, фиксирующие выдачу масок и респираторов работникам, карточки по учету СИЗ, прочие документы по выполнению требований по охране труда и выполнению санитарных правил. Однако такие или иные документы по обеспечению безопасных условий и охране труда им представлены не были, в материалах гражданского дела они отсутствуют.

На судебное заседание ДД.ММ.ГГГГ ответчиком были представлены заверенные копии документом (товарных накладных), подтверждающие приобретение масок и респираторов. Однако в отсутствие сведений о количестве работников и нормах выдачи СИЗ представленные документы не позволяют сделать вывод о том, что они приобретались в достаточном количестве. К тому же документы, подтверждающие фактическую выдачу СИЗ работникам, в том числе ФИО4, ответчиком не представлены.

Истцом представлена копия Акта о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что заболевание является профессиональным (установлено ДД.ММ.ГГГГ), стало возможным из-за нарушений государственных санитарно-эпидемиологических правил, допущенных работодателем, которым не выполнялись требования п. 4.4 СП 3.1.3597-20 «Профилактика новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», а также копия Санитарно-гигиенической характеристики условий труда от ДД.ММ.ГГГГ №, в пункте 4.4 также зафиксировано, что количество выданных работодателем медицинских одноразовых масок (10 штук в неделю) недостаточно для соблюдения правил личной гигиены, одноразовые медицинские халаты не использовались.

Оригиналы указанных документов были истребованы судом из Управления Роспотребнадзора по Республике Башкортостан и обозревались на судебном заседании. Документы составлены при участии уполномоченных представителей ГБУЗ РБ ГКБ № 21 г. Уфы и подписаны ими. Сведений о том, что указанные документы оспорены ответчиком, материалы дела не содержат.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что ответчик не обеспечил безопасные условия труда работника ФИО4, а также не доказал отсутствие своей вины в причинении её смерти, в связи с чем исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда в связи со смертью матери подлежат удовлетворению.

В соответствии со статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

В подтверждение понесенных нравственных страданий истцом представлены: копия справки по форме № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что сведения об отце в записи акта о её рождении внесены на основании заявления матери; копии приказов о предоставлении отпусков, увольнении ФИО1; справка о том, что она зарегистрирована в качестве безработной; распечатки из Госуслуг об открытии больничных листов.

Ответчиком представлены копии листов из журнала оперативных совещаний хирургического отделения Поликлиники №, с актами от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, из которых следует, что ФИО4 была замечена без маски, о чем были составлены соответствующие акты.

Суд критически оценивает представленный журнал, поскольку он не прошит. Вместе с тем, считает возможным принять акты в качестве доказательства того факта, что работником ФИО4 также не была предпринята должная осмотрительность при соблюдении санитарных правил, в связи с чем стало возможно заражение COVID-19.

Определяя размер компенсации морального вреда, взыскиваемого в пользу истца, суд исходит из того, что в заболевании, полученном по месту работы, имеется вина не только работодателя, но и самого работника.

Также ответчиком была представлена распечатка с Системы «<данные изъяты>» с ПЦР-тестами ФИО4 за ДД.ММ.ГГГГ, тест положительный.

В опровержение доводов ответчика о том, что мама истца, будучи больной, поехала отдыхать, истец представила распечатки исследований ФИО4, проведенные в <данные изъяты>», от ДД.ММ.ГГГГ (до отъезда) и от ДД.ММ.ГГГГ (после прилета). В обоих анализах результаты отрицательные. Информация, поступившая по запросу суда от <данные изъяты>, также подтвердила указанные результаты, в связи с чем доводы ответчика судом отклоняются.

На судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 сообщила, что взысканные средства она планирует направить на увековечение памяти матери, установку памятника на её могиле, при этом стоимость памятника оценила примерно в 100 тысяч рублей.

С учетом степени нравственных страданий, фактических обстоятельств причинения морального вреда, требований разумности и справедливости, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца, снизив при этом его размер до 300 000 руб.

Согласно ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Понесенные истцом расходы на услуги представителя, подтверждаются материалами дела.

Исходя из сложности дела, объема проделанной представителем истца работы, принципа разумности, руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд полагает возможным взыскать с ответчиков в пользу истца расходы на представителя в размере 20 000 руб.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ, суд взыскивает с ответчика в пользу истца расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

удовлетворить частично исковые требования ФИО1 к ГБУЗ РБ Городская клиническая больница №21 города Уфы о взыскании компенсации морального вред.

Взыскать с ГБУЗ РБ Городская клиническая больница №21 города Уфы ((ИНН №, ОГРН №) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., (паспорт №), компенсации морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 (триста) рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 (двадцать тысяч) рублей.

В остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца через Октябрьский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан с момента вынесения решения в окончательной форме.

Председательствующий судья: Гибадатов У.И.