74RS0028-01-2023-000401-39 Судья Эммерт О.К.

дело № 2-794/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 11-12139/2023

29 сентября 2023 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего судьи Шалиевой И.П.,

судей Велякиной Е.И., Бас И.В.,

при ведении протокола помощником судьи Ибрашевой А.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело с апелляционной жалобой ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ФИО2 на решение Копейского городского суда Челябинской области от 22 июня 2023 года по исковому заявлению ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующей за себя и в интересах ФИО3, ФИО4, к ФИО6, ФИО7, ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ФИО2, о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделки.

Заслушав доклад судьи Велякиной Е.И. по обстоятельствам дела и доводам апелляционной жалобы, объяснения истца ФИО5, ответчика ФИО6 о правомерности решения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующая за себя и в интересах ФИО3, ФИО4, обратились в суд с иском, с учетом изменений, к ФИО6, ФИО7, ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, о признании недействительным договора дарения ? доли в праве общей долевой собственности жилого дома, с кадастровым номером №, и земельного участка, с кадастровым номером № расположенных по адресу: <адрес> от 07 февраля 2018 года, заключенного между ФИО6 и ФИО8; признании недействительным договора дарения ? доли в праве общей долевой собственности на указанный жилой дом и земельный участок от 30 ноября 2018 года, заключенного между ФИО8 и ФИО9; применении последствий признания сделки недействительной путем восстановления сторон в первоначальное состояние и признания за ФИО6 права собственности на указанные объекты недвижимости.

В обоснование требований указано, ФИО6 07 февраля 2018 года подарил своей матери ФИО8 ? долю жилого дома и земельного участка по <адрес> при наличии задолженности по алиментным обязательствам. ФИО6 действовал с противоправными целями, уклонялся от уплаты алиментов, лишил своих детей средств к существованию и жилья, злоупотребил правом. Безвозмездная сделка при наличии кредиторской задолженности нарушила права истца. Во время заключения сделки по дарению указанного имущества ФИО6 злоупотреблял спиртными напитками. Сделка является мнимой, поскольку совершена между близкими родственниками (сыном и матерью), в течение времени не произошло никаких реальных действий. ФИО8 в <адрес> после заключения договора дарения не проживала, не вселялась, вещей в доме не имела, каких-либо прав на подаренные объекты недвижимости не заявляла, платежей по содержанию дома не производила. ФИО8 30 ноября 2018 года подарила ? долю жилого дома и земельного участка по указанному адресу своему сыну ФИО9 07 февраля 2022 года ФИО8 умерла. ФИО9 умер в сентябре 2022 года.

Истец ФИО5, действующая за себя и в интересах ФИО3, ФИО4, в судебном заседании исковые требования поддержала.

Ответчик ФИО6 в судебном заседании исковые требования признал.

Ответчик ФИО7 в судебном заседании по заявленным требованиям возражал.

Представитель ответчика ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ФИО2, - адвокат Шишменцев В.В. в судебном заседании по заявленным требованиям возражал, просил применить срок исковой давности к заявленным требованиям.

Ответчик ФИО1, действующая в интересах ФИО2, ФИО2, третьи лица нотариус ФИО10, нотариус ФИО11, представитель Управления Росреестра по Челябинской области, отдела опеки и попечительства УСЗН администрации Копейского городского округа Челябинской области в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Суд принял решение об удовлетворении исковых требований.

В апелляционной жалобе ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ФИО2 просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права. Указывает на то, что судом не дана оценка доводам ответчика о применении срока исковой давности к заявленным требованиям и о том, что в удовлетворении требований следует отказать, поскольку ФИО3 не является стороной в оспариваемых сделках. Считает, выводы суда, основанные на пояснениях ФИО6 о том, что договор дарения, заключенный с ФИО8 был заключен намеренно, во избежание ареста и обращения взыскания – ошибочными, так как они основаны на неверном толковании норм права. Ссылается на непредставление истцом доказательств тому, что договор дарения заключенный между ФИО6 и ФИО8 совершен с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Полагает, что ссылка суда на поведение ФИО6, как не отвечающего стандартам добросовестного и разумного осуществления гражданских прав и не подлежащего судебной защите на статью 10 ГК РФ, не является основанием для признания сделки недействительной по ст. 169 ГК РФ. Суд не принял во внимание, что после совершения сделки между ФИО8 и ФИО9, последний производил оплату коммунальных платежей, погасил задолженность за коммунальные платежи и восстановил отключенное газоснабжение и газификацию спорного дома, обращался в полицию после того как истец вывезла из дома часть вещей. Судом не дана оценка пояснениям ФИО6, который пояснил, что отзыв на исковое заявление с признанием иска ему дала подписать истец, что сам он с иском не обращался. Считает, что суд необоснованно и незаконно не применил срок исковой давности в отношении признания недействительным договора дарения, поскольку истец знала об отчуждении недвижимого имущества еще в 2017-2018 годах, что подтверждается, в том числе материалами обращения в ОМВД по г. Копейску. Кроме того, указывает на то, что истец в судебном заседании 24 мая 2023 года пояснила, что в 2018 году ее выселяла мать мужа ФИО8, так как она являлась собственником жилого дома.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО5 просит решение суда оставить без изменения, жалобу ответчика – без удовлетворения. Указывает на то, что судом всесторонне и полно исследовано обстоятельство недобросовестности поведения одной из сторон и верно сделан вывод о том, что в результате недобросовестного поведения ФИО6, направлено на уклонение от уплаты задолженности по алиментам, истец лишилась возможности удовлетворения своих требований от реализации спорного имущества ответчика, а также что сделка по отчуждению ответчиком имущества является ничтожной.

Ответчик ФИО1, действующая в интересах ФИО2, ФИО2 в судебное заседание не явилась, представила ходатайство об отложении судебного разбирательства, так как ее представитель адвокат Шишменцев В.В. находится в командировке. Судебной коллегией данное ходатайство отклонено, поскольку оснований для отложения судебного разбирательства, предусмотренных частью третьей статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не усматривается.

Ответчик ФИО7, представитель ответчика Х.Л.АБ.- Шишменцев В.В., третьи лица нотариус ФИО10, нотариус ФИО11, представитель Управления Росреестра по Челябинской области, отдела опеки и попечительства УСЗН администрации КГО Челябинской области в судебное заседание апелляционной инстанции не явились, извещены надлежащим образом, о причинах своей неявки не уведомили. Информация о времени и месте рассмотрения настоящего дела была заблаговременно размещена на официальном сайте Челябинского областного суда в сети Интернет. В связи с чем, на основании ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия признала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.

Выслушав истца ФИО5, ответчика ФИО6, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия в силу части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не находит оснований для отмены или изменения решения суда.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно ч. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного выше правового принципа абз. 1 п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Из разъяснений, содержащихся в п. 7 этого же постановления Пленума следует, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Как следует из пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает, или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает, или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Исходя из п. 1 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Мнимая и притворная сделки ничтожны, то есть недействительны независимо от судебного признания (пункты 1, 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Данные нормы направлены на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

По смыслу норм статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, приведенных в пунктах 86 - 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны фиктивных (мнимой и притворной) сделок не намереваются их исполнять, при этом в случае мнимой сделки стороны стремятся не к тому, чтобы достичь правовых последствий, а только к созданию их видимости, а в случае притворной сделки желают наступления иных правовых последствий.

При этом статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании п. 1 ст. 170 этого же кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

Исходя из приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

Как установлено судом, 17 августа 2013 года между ФИО12, действующей от имени ФИО7, (продавец) и ФИО8 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – для ведения личного подсобного хозяйства, площадью 1 000 кв.м, с кадастровым номером №, по адресу: <адрес> и жилого дома, назначение: жилой дом, общей площадью 82,5 кв.м, по адресу: <адрес> Земельный участок принадлежал продавцу на основании государственного акта на право собственности на землю, наследуемого владения, бессрочного (постоянного) пользования землей №483 от 07 декабря 1992 года. Жилой дом принадлежал продавцу на основании государственного акта на право собственности на землю, пожизненного наследуемого владения, бессрочного (постоянного) пользования землей №483 от 07 декабря 1992 года и кадастрового паспорта здания, сооружения, объекта незавершенного строительства от 21 апреля 2013 года (л.д. 80-83 том 1).

25 сентября 2013 года между ФИО8 (даритель) и ФИО6 (одаряемый) заключен договор дарения ? доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, назначение: жилой дом, общей площадью 81,5 кв.м, инвентарный номер 12255, по адресу: <адрес>, и ? доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов – для ведения личного подсобного хозяйства, площадью 1 000 кв.м, с кадастровым номером № по адресу: <адрес> (л.д. 89-90, том 1).

28 ноября 2013 года между ФИО8 (продавец) и ФИО5, действующей за себя и от имени своих малолетних детей ФИО3, ФИО4, ФИО6 (покупатели) заключен договор купли-продажи ? доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок по <адрес>. Указанное недвижимое имущество продано за 393 000 руб., из низ ? доля в праве общей долевой собственности на земельный участок за 10 000 руб., которые переданы от покупателей продавцу за счет собственных средств до подписания договора и ? доля в праве общей долевой собственности на жилой дом за 383 000 руб. оплата за ? долю в праве собственности на жилой дом выплачена за счет средств материнского (семейного) капитала (л.д. 111-114, том1).

07 февраля 2018 года между ФИО6 и ФИО8 заключен договор дарения ? доли в праве общей долевой собственности на указанный жилой дом и земельный участок (л.д. 118-119, том 1).

Право собственности ФИО8 зарегистрировано 09 февраля 2018 года, о чем сделаны записи регистрации № (л.д. 39-44, том2).

13 ноября 2018 года ФИО8 (даритель) заключила договор дарения с ФИО9 (одаряемый), по условиям которого даритель безвозмездно передал принадлежащее ему на праве собственности недвижимое имущество, состоящее из ? доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом по спорному адресу (л.д. 120-121, том 1).

Право собственности ФИО9 на ? долю в праве общей долевой собственности на земельный участок зарегистрировано 03 декабря 2018 года, о чем сделана запись регистрации №. На жилой дом право зарегистрировано 03 декабря 2018 года, о чем сделана запись регистрации № (л.д. 39-44, том 2).

ФИО8 умерла 07 февраля 2022 года, что подтверждается записью акта о смерти от 09 февраля 2022 года (л.д. 56, том 1). После смерти ФИО8 наследственное дело не заводилось (л.д. 58, том 1).

ФИО9 умер 08 сентября 2022 года, что подтверждается записью акта о смерти от 13 сентября 2022 года (л.д. 153, том 1).

В материалы дела представлено наследственное дело № за 2022 год, заведенное после смерти ФИО9, умершего 08 сентября 2022 года. Наследниками по закону являются: сын ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, сын ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, от имени которых действует законный представитель своих малолетних детей - ФИО1 Отец ФИО7 отказался от наследства в пользу двоих сыновей наследодателя в равной доле каждому (л.д. 151, том 1).

05 марта 2018 года в Копейском ГОСП ГУФССП России по Челябинской области на основании судебного приказа №, выданного мировым судьей судебного участка <данные изъяты> в отношении ФИО6 возбуждено исполнительное производство №, о взыскании с ФИО6 алиментов в пользу ФИО5 на содержание детей: дочери ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, сына ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в размере одной трети заработка и (или) иного дохода ежемесячно, начиная с 03 ноября 2017 года и до совершеннолетия ФИО3, то есть до 04 мая 2024 года. По достижении ФИО3 совершеннолетия, начиная с 05 мая 2025 года алименты подлежат взысканию в размере одной четверти заработка и (или) иного дохода ФИО6 ежемесячно, на содержание ФИО4, до его совершеннолетия, то есть до 08 июня 2026 года (л.д. 240, 241-242 том 1).

Согласно постановлению судебного пристава-исполнителя <данные изъяты> от 06 сентября 2022 года задолженность ФИО6 по алиментам за период с 03 ноября 2017 года по 31 августа 2022 года составила 983 244 руб. 88 коп. (л.д. 219, том 1).

22 мая 2023 года судебным приставом-исполнителем <данные изъяты> определена задолженность по алиментам за период с 03 ноября 2017 года по 07 февраля 2018 года по состоянию на 07 февраля 2018 года в размере 45 527 руб. 61 коп. (л.д. 244, оборот, том 1).

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, исходя из того, что судебный акт о взыскании алиментов не исполнен до настоящего времени, меры к погашению задолженности по алиментам ответчиком ФИО6 не принимаются, сведений о наличии у ФИО6 дохода или иного имущества, за счет которого может быть исполнено решение суда, не имеется, пришел к выводу о признании недействительными договоров дарения от 07 февраля 2018 года и от 30 ноября 2018 года, и применении последствий недействительности ничтожных сделок с возвратом в собственность ФИО6 права на доли отчужденного недвижимого имущества.

Судебная коллегия не усматривает оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы ответчика ФИО1, поскольку ФИО6 заключая сделку по договору дарения через 3 месяца после вынесения судебного акта о взыскании алиментов, а, следовательно, зная о наличии обязательств перед истцом, действовал недобросовестно, злоупотребляя принадлежащими правами с целью исключения из состава принадлежащего ему имущества, спорных долей жилого дома и земельного участка по ул. Работницы, 10 в г. Копейске, на которые может быть обращено взыскание в ходе исполнительного производства. Так, при наличии неисполненных алиментных обязательств ФИО6 перед кредитором (ФИО5) добросовестным поведением, ожидаемым от ФИО6 как должника в исполнительном производстве, являлось бы погашение задолженности перед взыскателем, а не безвозмездное отчуждение своей матери имущества, на которое может быть обращено взыскание. Доказательств того, что после совершения оспариваемых сделок, ответчик ФИО6 исполнил обязательства по уплате алиментов, не имеется.

То обстоятельство, что в последующем ФИО8 произвела дальнейшее безвозмездное отчуждение имущества другому сыну ФИО9, полученное ею по безвозмездной сделке, не исключает возможности применения последствий признания сделки недействительной, поскольку имущество приобретено ФИО9 безвозмездно от лица, которое не имело право его отчуждать (п. 35 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Судебная коллегия, руководствуясь ст. ст. 10, 168, 170, 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, полагает, что совершение двух сделок дарения за непродолжительный период времени с лицами, являющимися родственниками, в совокупности с тем, что расчет по алиментным обязательствам с истцом не произведен, является формальным, направленным на создание видимости смены собственника для недопущения обращения взыскания на имущество должника ФИО6, что свидетельствует о злоупотреблении ответчиками своим правом и недействительности оспариваемых сделок.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о пропуске срока исковой давности, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, данным доводам дана надлежащая правовая оценка, не согласиться с которой с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований не имеется.

В силу пункта 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ.

Срок исковой давности применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствии недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что исходя из нормы ст. 195 ГК РФ под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что законодатель в пределах своей дискреции вправе устанавливать, изменять и отменять сроки исковой давности в зависимости от цели правового регулирования и дифференцировать их при наличии к тому объективных и разумных оснований, а также закреплять порядок их течения во времени, с тем чтобы обеспечивались возможность исковой защиты права, стабильность и предсказуемость правового статуса субъектов правоотношений. Соответственно, п. 1 ст. 200 ГК РФ сформулирован так, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (определения от 29 марта 2016 года № 516-О, от 19 июля 2016 года № 1555-О, от 29 сентября 2016 года № 2071-О, от 25 октября 2016 года № 2309-О, постановление от 5 марта 2019 года № 14-П).

Как следует из материалов дела, истцы не являются сторонами по оспариваемым сделкам, в связи с чем, для указанных лица течение срока исковой давности начинается, со дня, когда это лицо узнало либо должно узнать о начале исполнения сделки.

О заключенных договорах дарения истцам стало известно в сентябре 2022 года, после смерти ФИО9, достоверных и допустимых доказательств обратного, как верно указано судом первой инстанции, ответчиками не представлено, материалы дела не содержат.

Кроме того, из пояснений ФИО6, данных в ходе судебных заседаний в суде первой инстанции 24 марта 2023 года, 24 мая 2023 года также следует, что о совершенных сделках он ФИО5 не сообщал (л.д. 199-оборот том 1, л.д.2 том 2).

Исходя из изложенного выше, учитывая, что в суд с настоящим иском истцы обратились 24 января 2023 года, судебная коллегия считает, что требования истцов заявлены в пределах срока исковой давности.

То обстоятельство, что ФИО6 подписал отзыв на исковое заявление с признанием иска подготовленный истцом, не обращение его в суд с самостоятельным иском, не могут быть признаны состоятельными, поскольку в ходе рассмотрения дела нашел подтверждение факт наличия у ответчика ФИО6 цели, в виде исключения принадлежавших ему долей дома и земельного участка от обращения на них взыскания, то есть цели, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении договора дарения; совершение указанной сделки влечет для истцов существенные негативные последствия, т.к. создает препятствия для возврата долга при отсутствии исполнения со стороны ФИО6 Указанные обстоятельства неоднократно были изложены ответчиком ФИО6 лично в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы имеет место недобросовестное поведение сторон договора от 07 февраля 2018 года, поскольку сделка совершена между близкими родственниками, безвозмездно, при наличии правопритязаний истца. При этом судебная коллегия отмечает, что ответчиками не доказано, что договор дарения от 07 февраля 2018 года совершен не для причинения вреда истцам путем воспрепятствования исполнению судебного акта о взыскании алиментов.

Утверждение в апелляционной жалобе о том, что суд не принял во внимание, что спорная доля в жилом доме является для ФИО6 единственным жилым помещением, на которое не могло быть обращено взыскание в пользу взыскателя, судебная коллегия отклоняет. Данное обстоятельство при разрешении требований о признании сделки мнимой не имеет юридического значения, может быть учтено при обращении взыскания на имущество (с учетом, что должник может приобрести иное имущество в дальнейшем).

Кроме того, согласно части 1 статьи 68 Федерального закона «Об исполнительном производстве» под мерами принудительного исполнения, понимаются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу.

К таким мерам также относится наложение ареста на имущество должника (пункт 7 части 1 статьи 64, части 1, 3, 4 статьи 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве»).

В пункте 43 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» содержится вывод о том, что арест в качестве обеспечительной меры либо запрет на распоряжение могут быть установлены на перечисленное в абзацах втором и третьем части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имущество, принадлежащее должнику-гражданину.

Например, арест в качестве обеспечительной меры принадлежащего полностью или в части должнику-гражданину жилого помещения, являющегося единственно пригодным для постоянного проживания самого должника и членов его семьи, равно как и установление запрета на распоряжение этим имуществом, включая запрет на вселение и регистрацию иных лиц, сами по себе не могут быть признаны незаконными, если указанные меры приняты судебным приставом-исполнителем в целях воспрепятствования должнику распорядиться данным имуществом в ущерб интересам взыскателя.

Наложение ареста либо установление соответствующего запрета не должно препятствовать гражданину-должнику и членам его семьи пользоваться таким имуществом.

Анализ изложенного указывает на то, что арест, равно как и запрет на распоряжение имуществом, является гарантией обеспечения прав и законных интересов взыскателя и не может рассматриваться как нарушающий права и законные интересы должника.

Признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности в дальнейшем приведет к возможности принятия судебным приставом-исполнителем мер принудительного исполнения в отношении спорного имущества с целью понуждения должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

Иные доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о незаконности судебного решения.

Правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований ст. 67 ГПК РФ; доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, направлены на иную оценку доказательств, не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене состоявшегося судебного решения.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Копейского городского суда Челябинской области от 22 июня 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, действующей в интересах ФИО2, ФИО2 - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение в соответствии со ст. 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изготовлено 04 октября 2023 года.