РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

03 июня 2025 г. <адрес>

Сургутский городской суд <адрес>-Югры в составе:

председательствующего Хуруджи В.Н.,

при секретаре Петровой А.Д.,

с участием прокурора Клементьевой А.А., истца ФИО7, истца ФИО8, представителей истцов ФИО13 и ФИО14, представителей ответчика БУ ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" ФИО15 и ФИО16, представителей ответчика БУ ХМАО-Югры "Сургутская окружная клиническая больница" ФИО17 и ФИО18, третьего лица ФИО19, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Сургутского городского суда гражданское дело № по иску ФИО27 В.Ф. и ФИО7 ича к бюджетному учреждению <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» и бюджетному учреждению ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием ненадлежащей медицинской помощи,

установил:

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием ненадлежащей медицинской помощи.

Свои требования мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ дочь истцов ФИО1 обратилась за медицинской помощью в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» с жалобами на боль в горле, сухой кашель, заложенность носа, общую слабость, повышение температуры до 37,2. Сообщила, что болеет третий день. Медицинский работник вышеуказанного учреждения осмотрел пациента, выставил диагноз и назначил лечение. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была вновь осмотрена медицинским работником и предупреждена о необходимости вызова врача на дом или бригады скорой помощи при ухудшении самочувствия. После ухудшения состояния здоровья бригадой скорой помощи ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ была доставлена в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница», где ДД.ММ.ГГГГ скончалась от тяжелого течения двухсторонней вирусно-бактериальной пневмонии, вызванной новой короновирусной инфекции, что привело к развитию респираторного дистресс-синдрома, отеку легких. Следственным отделом по городу Сургуту следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ханты-Мансийскому автономному округу-Югре проведена процессуальная проверка, по окончанию которой ДД.ММ.ГГГГ вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Согласно заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО1 наступила в результате тяжелого течения двухсторонней вирусно-бактериальной пневмонии, вызванной новой короновирусной инфекцией, что привело к развитию респираторного дистресс-синдрома, отеку легких. Согласно вышеуказанному заключению эксперта в действиях медицинских работников бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» были выявлены дефекты оказания медицинской помощи, а именно: отсутствуют сведения о заборе мазка из носо-ротоглотки на наличие РНК SARS-CoV-2; нет детализации жалоб, а именно до каких цифр повышалось температура тела, что принципиально для решения вопроса о госпитализации пациента. Из первичного осмотра при поступлении в бюджетное учреждение <адрес> - Югры «Сургутская окружная клиническая больница» от ДД.ММ.ГГГГ известно, что ДД.ММ.ГГГГ у пациентки температура тела повышалось до 38.7; на момент осмотра пациента врачом терапевтом ФИО9 были пятые сутки болезни, также пятые сутки температура тела повышалось максимально до 38, 7 и появилась отдышка при минимальной физической нагрузке. Все перечисленное определяет показания для госпитализации. Пациент был оставлен на амбулаторном лечении. Пациент поступила в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» инфекционное отделение № лишь на восьмые сутки заболевания COVID-19, что по срокам соответствует второй стадии и средней степени тяжести заболевания COVID-19. Также согласно вышеуказанному заключению эксперта были выявлены дефекты оказания медицинской помощи в действиях медицинских работников бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» инфекционное отделение №, а именно: при поступлении пациента ДД.ММ.ГГГГ в больницу медицинскими работниками принято решение (неправильное клиническое решение) о назначении барицитиниба. Необходимо было назначить ингибиторов рецепторов ИЛ-6 препараты тоцилизумаб сарилумаб (моноклональные антитела к ИЛ-6 рецептору) или ИЛ1?. При поступлении пациента в инфекционное отделение имело место прогрессирующее течение заболевания, несвоевременная диагностика и начало лечения цитокинового шторма. Ингибитор рецепторов ИЛ-6-сарилумаб был назначен лишь ДД.ММ.ГГГГ без глюкокортикоидов; при переводе пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии энокспарин натрия в профилактической дозе по 4000 анти-Ха МЕ/0,4 мл подкожно один раз в сутки вместо лечебной дозы по 8 000 анти-Ха МУ/0,8 мл два раза в сутки подкожно; за период госпитализации проведена трехкратная коррекция эмпирических режимов антибактериальной терапии. Увеличение в динамики СКРБ, ферритина, отрицательная динамики по КТ органов грудной клетки в виде увеличения объема поражения легочной паренхимы с КТ-2 до КТ-3, сохранение лихорадочного синдрома интерпретировались как неэффективность антибактериальной терапии, а не как прогрессирование COVID-19, что, в свою очередь, привело к несвоевременному назначению необходимой упреждающей противовоспалительной терапии. Так же наличие дефектов оказания медицинской помощи подтверждается и заключением повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому медицинскими работниками бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» произведено нерациональное назначение этнотропной терапии, которое являлось неблагоприятным условием для выздоровления пациентки, могло способствовать прогрессированию воспалительного процесса в легких и удлинению сроков лечения. Кроме того, согласно заключения № от ДД.ММ.ГГГГ выявлены дефекты оказания медицинской помощи и в действиях медицинских работников бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» инфекционное отделение №. ФИО1 был единственным ребенок в семье истцом, опорой и поддержкой семьи. В связи со смертью единственного ребенка, истцы испытывают нравственные страдания и тяжелую эмоциональную боль.

Истцы просят взыскать с бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» и бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в пользу истцов 5 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда, по 2500000 рублей в пользу каждого.

Истцы и представители истцов в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивали в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представители ответчика бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в судебном заседании возражали относительно удовлетворения исковых требований, представили возражение на исковое заявление, согласно которого просит отказать в удовлетворении исковых требований по следующим основаниям. По данным медицинской документации 05.06.2020г ФИО1 поступила в инфекционное отделение № БУ «Сургутская окружная клиническая больница» в состоянии средней степени тяжести с диагнозом: коронавирусная инфекция, неуточненная (U) ПЦР мазков из рото-, носоглотки от 05.06.20г. в ФФБУЗ ЦГиЭ. <адрес>: положит. №. Анамнез заболевания: Заболела остро 29.05.2020г, когда повысилась температура тела до 37,9грС, появилась слабость, принимала кагоцел, ибуклин, терафлю, гриппферон, 01.06.2020г повысилась температура тела до 38,7грС, вызвала на дом врача терапевта, осмотрена, продолжала лечение, состояние без улучшения, в период с 01.06. по ДД.ММ.ГГГГ повышение температуры тела максимально до 38,4грС, сохранялся сухой кашель, ДД.ММ.ГГГГ вызвала СМП, доставлена в приемное отделение БУ «СОКБ». Госпитализирована в ИО2 на 7 день болезни. При поступлении ФИО1 лечащим врачом назначен заведующий отделением ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ пациентка принята на курацию врачом-оториноларингологом ФИО20, прошедшей переподготовку по лечению новой коронавирусной инфекции. Пациенту определен план обследования, назначено лечение, которое своевременно корректировалось с учетом проводимых инструментальных и лабораторных исследований. Медицинская помощь оказывалась в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ№н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями" и Временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции», версия 7 от ДД.ММ.ГГГГ. Лечение пациентки проведено в полном объеме. Своевременно назначена терапия этиотропной направленности(мефлохин), упреждающая антицитокиновая терапия с учетом сохраняющегося интоксикационного синдрома, острофазовых показателей воспаления и площади поражения легких, соответствующих КТ 3 при COVID 19. В качестве упреждающего средства были назначены: барицитиниб при увеличении площади поражения, затем сарилумаб для парентерального введения. Смена антибактериальной терапии обоснована, согласовывалась с врачом фармакологом, учитывая прогрессирование заболевания, рост острофазовых показателей воспаления, сохраняющуюся лихорадку. Пациентка консультирована в федеральном центре имени Сеченова ДД.ММ.ГГГГ, даны рекомендации по лечению и обследованию. На фоне проводимого лечения состояние пациентки не улучшалось, сохранялись подъемы температуры, периодически до фебрильных цифр, с ДД.ММ.ГГГГ начала нарастать одышка при физической нагрузке и в покое, в связи с чем пациентка была переведена в реанимационное отделение № БУ «Сургутская окружная клиническая больница» РАО3. Перевод своевременный, обоснован нарастанием дыхательной недостаточности на фоне прогрессирования вирусно –бактериальной пневмонии. ДД.ММ.ГГГГ в 09.00. в РАО3 состояние пациентки оценивается как крайне тяжелое по нарастанию дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности, пациентка переведена на ИВЛ. Несмотря на проводимую терапию, у больной, на фоне крайне тяжелого состояния, инотропной поддержки гемодинамики (норадреналин 0,3 мкг/кг/мин) произошла остановка сердечной деятельности. После реанимационных мероприятий на протяжении 30 минут констатирована биологическая смерть в 11.00 16.06.2020г. Заключительный клинический диагноз: Основной: Коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19, вирус идентифицирован (ПЦР + от ДД.ММ.ГГГГ из ФФБУЗ ЦГ И Э <адрес>). тяжелое течение.(U07.1) Осложнение основного: Внебольничная полисегментарная двусторонняя пневмония вирусно-бактериальной этиологии, тяжелое течение.(J12.9) Сопутствующий: Орофарингеальный кандидоз.(B37.0) Сопутствующий: Гипертоническая болезнь 2 стадии степень АГ 2, риск 3. ХСН 1 ФК 1 по NYHA(I11.9) Патологоанатомический диагноз: Основное заболевание: коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19, вирус идентифицирован (ПЦР + от 05.06.2020г. из ФФБУЗ ЦГИЭ <адрес>), тяжелое течение (U07.1). Осложнения основного заболевания: двусторонняя полисегментарная гнойно-геморрагическая пневмония во II, III, VI, X сегментах правого легкого, I, II, VI, VII, X сегментах левого легкого, долевая фибринозно-геморрагическая средней доли правого легкого. Острый респираторный дистресс-синдром. Отек легких. Сопутствующие заболевания: гипертоническая болезнь (II стадии степень артериальной гипертензии 2, риск 3): концентрическая гипертрофия миокарда (толщина стенки левого желудочка 1,5 см, правого – 0,3 см). ХСН 1 ФК 1 по NYHA - клинически. Орофарингеальный кандидоз. С доводами истца ответчик не согласен, считаем их не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям: Пациентке при поступлении была назначена антибактериальная терапия. На момент поступления пациентки в стационар не вызывало сомнения течение вирусно-бактериальной пневмонии, что подтверждается: эпизодами повышения температуры тела до фебрильных цифр в течение 8 дней без эффекта от неспецифической противовирусной терапии; общим анализе крови – палочкоядерный сдвиг до 8%, отсутствие лимфопении(32%), острофазовыми показателями (уровня СРБ до 78,8 мг/л, ферритина до 141,8мкг/л, фибриногена до 6,3г/л) согласно патофизиологии не являются патогномоничными для течения вирусной инфекции (С-реактивный белок – это главный маркер острой фазы воспаления. Его синтез увеличивается уже через 6 часов, а концентрация в крови возрастает в 10-100 раз в течение 24-48 часов после начала воспаления. Наиболее высокие уровни СРБ наблюдаются при бактериальной инфекции. При вирусной инфекции уровень СРБ, как правило, не превышает 20 мг/л) и наблюдаются в том числе при острой бактериальной инфекции и пр.), бактериологическим исследованием биологических сред: слизь с миндалин, задней стенки глотки, моча, кровь; протоколом вскрытия ФИО21, в котором зафиксирована двусторонняя полисегментарная гнойно-геморрагическая пневмония во II, III, VI, X сегментах правого легкого, I, II, VI, VII, X сегментах левого легкого. Указанные обстоятельства подтверждают правомерность назначения антибактериальной терапии и ее коррекции в дальнейшем. Пациентке азитромицин был назначен в рамках сочетания с мефлохином, а также ввиду наличия бактериального компонента в течении пневмонии: 500 мг/сут в/в капельно однократно, а в случае необходимости по решению лечащего врача в/в курс лечения может быть продлен, но не должен составлять более 5-ти дней, что и прослеживается в истории болезни и соответствует методическим рекомендациям Версия 7. На момент поступления ФИО1. отсутствовали дополнительные факторы риска тромбоэмболических осложнений, в связи с чем эноксапарин натрия (антикоагулянтная терапия) назначен в профилактической дозе 40мг 1 раз/день. В соответствии п 5.2 (стр 33) Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции «COVID 19» версии 7, утвержденной МЗ РФ 03.06.20г увеличение дозы НМГ до промежуточной или лечебной может быть рассмотрено у больных с высоким и крайне высоким уровнем D диметра, при наличии дополнительных факторов риска венозных тромбоэмболических осложнений(преклонный возраст, артериальная гипертензия (АГ), застойная сердечная недостаточность, ИБС, сахарный диабет, инсульт), а также при тяжелых проявлениях ковид-19, лечении в блоке ОРИТ. Необоснованное назначение препарата в лечебной дозе создает риск развития геморрагического синдрома. 12.06.20г. после получения результата Д-димера 2,42мг/мл обосновано увеличение дозы препарата до промежуточной 40мгх2раза/день. При переводе в ОРИТ в ОАК тромбоцитопения 33х10*9/л, что явилось причиной снижения дозы эноксапарина согласно инструкциям ГРЛС. Отсутствие показаний в период с 5 по ДД.ММ.ГГГГ для назначения ингибиторов JAK и ингибитора ИЛ6 (с целью купирования цитокинового шторма) Ранними лабораторными признаками цитокинового шторма, который нуждается в назначении ингибиторов JAK – киназ (тофацитиниб, барицитиниб) и ингибитора ИЛ6 в соответствии п 5.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции «COVID 19» версии 7, утвержденной МЗ РФ 03.06.20г. являются повышение уровня ферритина сыворотки крови более 600нг/мл (у пациентки ФИО1 – 141,8мкг/л), или сочетание двух из ниже следующих показателей: снижение тромбоцитов крови менее 180х10*9/ли/или лейкоцитов ниже 3,0х10*9/л, лимфопения. У пациентки ФИО1 в ОАК от 05.06.20г. тромбоциты 147х10*9/л, лейкоциты 4,1х10*9/л, лимфоциты 32%(норма 19-37%), т.е. не было лимфопении и лейкопении, которые являются маркером синдрома активации макрофагов, характерного для цитокинового шторма, а также отсутствовало повышение уровня ферритина более 500нг/мл, в связи с чем не была назначена упреждающая терапия при оказании специализированной помощи в период с 5 по ДД.ММ.ГГГГ.Показаниями для назначения ингибиторов JAK – киназ (тофацитиниб, барицитиниб) и ингибитора ИЛ6 в соответствии п 5.2 Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции «COVID 19» версии 7, утвержденной МЗ РФ 03.06.20г являются сочетание данных КТ ОГК (значительный объем поражения легочной паренхимы – более 50% (КТ3-4) с двумя и более признаками: -снижение SpO2 – у пациентки ФИО26 SpO2 96-98% без кислородной дотации, -число лейкоцитов менее 3,0х10*9/л, -лимфопения, -уровень ферритина более 500нг/мл. По «Временным методическим рекомендациям по коронавирусной инфекции», версии 7 от 03.06.20г. при средней и среднетяжелой формах пневмонии (КТ2-3) с целью подавления гипервоспаления можно рассматривать назначение ингибиторов JAK – киназ (тофацитиниб, барицитиниб) и ингибитора ИЛ6 в качестве дополнительной терапии, однако их эффективность пока недостаточно изучена. Также по 7 версии ВМР по COVID 19: в настоящее время клинические исследования эффективности и безопасности таргетных препаратов и глюкокортикоидов (ГК) при цитокиновом шторме/вторичном COVID 19 ассоциированном ГФС, только проводятся. 15.07.2020г.прошло заседание врачебной комиссии БУ «Сургутская окружная клиническая больница» по изучению летальных случаев. Комиссией сделаны выводы, что госпитализация пациентки была обоснованной, лечение и обследование назначено своевременно в полном объеме, летальность на госпитальном этапе была непредотвратимой и наступила в следствие прогрессирования острой дыхательной недостаточности в связи с тяжелым течением основного заболевания. Полагают, что лечение и обследование назначено своевременно в полном объеме, летальность на госпитальном этапе была непредотвратимой и наступила вследствие прогрессирования острой дыхательной недостаточности в связи с тяжелым течением основного заболевания.

Представители ответчика бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» в судебном заседании возражали относительно удовлетворения исковых требований, представили возражение на исковое заявление, согласно которого по данным протокол врачебной комиссии БУ «Сургутская городская клиническая поликлиника №» от ДД.ММ.ГГГГ, медицинская помощь ФИО1 в БУ ХМАО-Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» оказана надлежащего качества в соответствии с Временным методическими рекомендациями от ДД.ММ.ГГГГ «Лекарственная терапия острых респираторных вирусных инфекций (ОРВИ) в амбулаторной практике в период эпидемии COVID-19. Версия 2». Между действиями медицинских работников БУ «Сургутская городская клиническая поликлиника №», правильно, своевременно и в достаточном объеме оказавших медицинскую помощь, и смерть ФИО1 причинно-следственная связь отсутствует. В ходе проведенной Сургутским отделением Ханты-Мансийского филиала ООО «АльфаСтрахование-ОМС» в рамках контроля качества медицинской помощи при лечении ФИО1 нарушений не выявлено, что зафиксировано в акте от ДД.ММ.ГГГГ. Не выявлены нарушения в ходе ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности в отношении пациентки при оказании медицинской помощи в бюджетном учреждении <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №», что подтверждается актом от ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, ФИО1 оказана качественная медицинская помощь, диагноз установлен своевременно и правильно, выбран правильная тактика ведения и лечения. Выводы экспертов комиссионных судебно-медицинских экспертиз № и № не обоснованы и не подтверждены записями медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №Ю1184974. В своих выводах эксперты ссылаются на временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19). Версия 6» (утв. Министерством здравоохранения РФ ДД.ММ.ГГГГ) и Временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19). Версия 7» (утв. Министерством здравоохранения РФ ДД.ММ.ГГГГ). Указанные рекомендации применимы при оказании медицинской помощи пациентам с диагнозом COVID-19 или подозрением на COVID-19. Согласно медицинской карте амбулаторного больного №Ю1184974, ответчик установлен пациентке диагноз ОРВИ, легкой степени тяжести. Кроме того, ответчика оказывал медицинскую помощь в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поэтому оценка действий ответчика на соответствие Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19). Версия 7», утв. ДД.ММ.ГГГГ не правомочна. Просят отказать в удовлетворении исковых требований.

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании представила письменное пояснение в которых указала, что май-июнь 2020 года начало массовых обращений в стационар и поликлиники <адрес> (как и во всей стране и мире) пациентов с диагнозом COVID-19. В городе Сургуте был развернут единственный ковидный госпиталь на базе бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница», который состоял из десяти стационарных инфекционных отделений (около 900 коек для пациентов), где круглосуточно оказывали медицинскую помощь пациентам не только врачи инфекционисты, но и врачи других специальностей. Клинико-диагностическая лаборатория работала круглосуточно в усиленном режиме. Пациент ФИО1 поступила в инфекционное отделение на седьмые сутки заболевания (ДД.ММ.ГГГГ). Учитывая седьмые сутки болезни, продолжающийся подъем температуры до фебрильных цифр, повышение Ц-реактивного (СРБ) белка до 78,8 мг/л и отсутствие эффекта от неспецифической противовирусной терапии, был поставлен диагноз вирусно-бактериальная пневмония, как осложнение COVID-19. По версии седьмых временных методических рекомендаций, действовавшей с ДД.ММ.ГГГГ, пациентке была назначена этитропная терапия (в указанное время то были противомалярийный препарат мефлохин в сочетании с антибиотиком азитромицином). Врач отмечает, что лечебный эффект этих препаратов при лечении COVID-19 не был исследован и доказан, а в настоящее время их бы не стали применять для лечения больных COVID-19. Пациентке был выставлен диагноз COVID-19, вирус не идентифицирован, средне-тяжелое течение. Пневмония, нетяжело течение (КТ 2, 44%, поражения, сатурация (насыщение крови кислородом) 98% при дыхании увлажненным кислородом со скоростью 5 л/мин. При этом у пациентки не было лейкопении, лимфопении, характерных для цитокинового шторма, отсутствовало повышение ферритина в сыворотке крови более, чем 500 нг/мл. В связи с чем, в период с 5 июня по ДД.ММ.ГГГГ, пациентке не была назначена упреждающая терапия ингибиторами янус-киназ. По версии седьмых временных методических рекомендаций, действовавшей с ДД.ММ.ГГГГ, упоминалось, что в настоящее время клинические исследования эффективности и безопасности таргетных препаратов и глюкокортикостеоидов при цитокиновом шторме только проводятся, то есть находятся на стадии изучения. И только с десятой версии рекомендаций с COVID-19 (с ДД.ММ.ГГГГ) глюкокортикостероиды признаны препаратами первого выбора. Что касается назначения антикоагулянтной терапии, то в соответствии с пунктом 5.2 временных рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции COVID-19» версии 7, увеличение дозы антикоагулянта до промежуточной или лечебной может быть рассмотрено у больных с высоким или крайне высоким уровнем Д-димера в крови (маркер тромбообразования), при наличии дополнительных факторов риска венозных тромбоэмболических осложнений (преклонный возраст, застойная сердечная недостаточность, сахарный диабет, инсульт), а также при тяжелых проявлениях COVID-19 в условиях РАО. У пациентки на момент поступления отсутствовали дополнительные факторы риска тробоэмболических осложнений, в связи, с чем эноксапарин натрия назначен в профилактической дозе. Необоснованное назначение препарата в лечебной дозе создает риск кровотечения. При переводе в РАО у пациентки в ОАК была тромбоцитопения 33*10*9/л, что явилось причиной снижения дозы эноксапарина согласно инструкции ГРЛС. Учитывая изложенное, можно однозначно сделать вывод о том, что в июне 2020 года, в тот период, когда поступил пациент ФИО1, врачи делали все возможное с учетом дефицита лекарственных препаратом, реагентов, нехватки врачей, отсутствия опыта лечения. Полагает, что оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

Третьи лица ФИО10, ФИО11, ФИО9, представитель третьего лица АО «СОГАЗ» в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, при данной явке в порядке ст.167 ГПК РФ.

Выслушав стороны, заключение прокурора <адрес>, полагающего возможным удовлетворить исковые требования частично, изучив письменные материалы дела, суд полагает исковые требования подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Ст. 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ или Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно п. 1 ст. 2 указанного Федерального закона здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В ст. 4 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (п. 4 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В п. 21 ст. 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Суд установил, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» с жалобами на боль в горле, сухой кашель, заложенность носа, общую слабость, повышение температуры до 37.2.

На момент осмотра данные симптомы сохранялись пятые сутки, так же пятые сутки сохранялась данная температура и появилась одышка при минимальной физической нагрузке.

Медицинский работник выставил ФИО1 диагноз «ОРВИ, легкой степени тяжести. ДН5.0. ГБ1 ст. АГ6.2 СТ. РИС 2. Избыточная масса тела. Пациенту было рекомендовано лечение в виде амбулаторного режима, диеты №, обильного теплого питья, этиотропная терапия (умифеноввир, арбидол, гриппферон), симптоматическая терапия (гипотензивная терапия, фурацилин, отривин, амброксол, грудной сбор №)

Как указывают истцы, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вновь обратилась в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №», где повторно была осмотрена медицинским работником и предупреждена о необходимости вызова врача на дом или бригады скорой помощи при ухудшении состояния.

Вместе с тем, при анализе представленных на исследование медицинских документов в отношении ФИО1 на 21 час 29 минут ДД.ММ.ГГГГ отрицательной динамики в течение заболевания не зарегистрировано. По результатам проведенного обследования уточнен диагноз: ОРВИ легкой степени тяжести. ГБ 1 ст. АГ 2 <адрес> 2».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была доставлена в бюджетное учреждение <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница», где ДД.ММ.ГГГГ скончалась.

Данные обстоятельства так же подтверждается свидетельством о смерти выданной Управлением записи актов гражданского состояния Администрации <адрес> ХМАО-Югры от ДД.ММ.ГГГГ

По факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 медицинскими работниками бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» и бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» возбуждено уголовное дело.

В рамках уголовного дела было получено заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы №, заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № проведенных КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела сложных экспертиз, которые установили наличие дефектов оказания медицинской помощи, однако причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 не установлено.

Согласно постановления старшего следователя следственного отдела о городу Сургут следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 медицинскими работниками бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» и бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» отказано.

Сторона истцов полагают, что ответчиками бюджетным учреждением <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» и бюджетным учреждением <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» допущены нарушения, связанные с оказанием медицинской помощи, которая привела к летальному исходу.

Для проверки качества оказания больному медицинской помощи, правильности выбора метода лечения, наличия или отсутствия недостатков оказанных медицинских услуг судом по делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключения эксперта №-М/24 выполненной автономным некоммерческой организацией «Центр медико-криминалистических исследований» следует, что основной (первоначальной) причиной ненасильственной смерти ФИО1 явилось заболевание – новая короновирусная инфекция, вызванная идентифицированным вирусом COVID-19. Непосредственной (окончательной) причиной смерти ФИО4 явилась двухсторонняя полисегментаная вирусно-бактериальная пневмония с острым респираторным дистресс-синдромом, отеком легких, полиорганной (дыхательной, сердечно-сосудистой и печеночно-почечной) недостаточностью.

При анализе представленных на исследование медицинских документов в отношении ФИО1 установлены следующие нарушения (дефекты) медицинской помощи на этапе амбулаторного наблюдения в бюджетном учреждении <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» за период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ:

а) оформление/ведения медицинской документации, а именно:

аа) использование сокращений в дневниковых записях, в том числе не применяемые в общемедицинской практике, из данных осмотра от ДД.ММ.ГГГГ не ясны основания забора «мазка фбуз»;

аб) нет добровольного информированного согласия ФИО1 по назначенным препаратам таких, как арбидол и гриппферон;

б) диагностического этапа, а именно:

ба) по результатам первичного обследования, состоявшего ДД.ММ.ГГГГ, не уточнены максимальные показатели подъема температуры тела (для полноценной оценки течения заболевания);

бб) не назначено проведение лабораторных исследований, а именно клинический анализ крови, определение уровня С-реактивного белка;

бв) установленный диагноз «Избыточная масса тела», по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ не имеет обоснования объективно зарегистрированными данными;

бг) при первичном амбулаторном обследовании по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ не произведен забор мазка из носо- и ротоглотки на предмет выявления новой короновирусной инфекции, вызванной COVID-19, который является показанием в отношении ФИО1 в силу наличия у нее сопутствующей патологии/ заболевания сердечно-сосудистой системы (относящейся к группе риска).

в) лечебного этапа, а именно:

ва) неверные рекомендации в отношении диеты (назначен стол №) по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ и на ДД.ММ.ГГГГ (при сопутствующей патологии в виде гипертонической болезни назначается диета №).

вб) назначение интраназальной терапии сосудосуживающим препаратом отривином в комплексе с иммуномодулирующим препаратом гриппфероном по состоянию здоровья ФИО1 на ДД.ММ.ГГГГ, совместное (комплексное) применение которых клинически не рекомендуется, ввиду усиленного высушивания слизистой оболочки полости носа;

вг) одновременное назначение по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ препаратов умифуновир и арбидол (при одном и том же действующем веществе (умифеновир) в обоих препаратах);

вд) по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ в рекомендациях не конкретизированы препараты для гипотензивной терапии;

ве) назначенная ФИО1 схема лечения (интерферон альфа-2b (гриппферон) и умифеновир (арбидол)) допустима методическими рекомендациями, она является альтернативной при невозможности использования препаратов таких, как гидроксихлорохин и мефлохин; в клинической ситуации в отношении ФИО1 по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ и на ДД.ММ.ГГГГ следовало назначить схему, включающую препарат мефлохин.

В контексте вопроса о правильности установления диагноза на догоспитальном (поликлиническом) этапе следует отметить, что по результатам первичного осмотра диагностированная ОРВИ не противоречит зарегистрированным клиническим данным обследования. Стоит отметить, что для уточнения возбудителя требовалось произвести забор мазка из носо- и ротоглотки на предмет выявления новой коронавирусной инфекции, вызванной Covid-19 (отсутствие такового расценен как дефект медицинской помощи - см. выше).

В соответствии с зарегистрированными данными этапа амбулаторного обследования показаний для госпитализации ФИО1 по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ не усматривается.

По части лечения, проведенного в отношении ФИО1 на амбулаторном этапе, установлен ряд недостатков (дефектов), приведенных выше. Иных несоответствий в части лечения Временным методическим рекомендациям «Лекарственная терапия острых респираторных вирусных инфекций (ОРВИ) в амбулаторной практике в период эпидемии COVID-19» (версия 2 от ДД.ММ.ГГГГ) с учетом отсутствия подтвержденного диагноза новой коронавирусной инфекции проведенным исследованием представленных на экспертизу материалов не установлено.

Согласно представленным на исследование медицинским данным в бюджетном учреждении <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» ФИО1 была доставлена бригадой скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ в 04 часа 44 минуты.

По состоянию на момент обследования в приемном отделении бюджетном учреждении <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в отношении ФИО5 зарегистрировано:

а) жалобы на повышение температуры тела до 38,7°С, слабость, кашель, одышку при минимальной физической нагрузке;

б) по результатам объективного обследования: признаки фарингита, интоксикационного синдрома, ослабление везикулярного дыхания в нижних отделах легких при аускультации, нарушение стула.

По результатам проведенной компьютерной томографии органов грудной полости в бюджетном учреждении <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» диагностирована картина двусторонней полисегментарной вирусной пневмонии с объемом поражения легочной ткани 44%, степень тяжести КТ-2.

По состоянию здоровья на 06 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была госпитализирована в стационар (инфекционное отделение №) с клиническим диагнозом: «Коронавирусная инфекция, вирус не идентифицирован, средней степени тяжести. Внебольничная полисегментарная двусторонняя пневмония вирусно-бактериальной этиологии нетяжелое течение. Орофарингеальный кандидоз».

Под динамическим наблюдением в инфекционном отделении БУ «Сургутская окружная клиническая больница» ФИО1 находилась до ДД.ММ.ГГГГ

На этапе стационарного наблюдения больная получала следующее лечение:

- боксированный режим,

- диета «ОВД»,

- инфузионную терапию (0,9% раствор натрия хлорида),

- антибактериальную терапию (а именно, азитромицин, кларуктам, левофлоксацин, максиктам-АФ, эртапенем, авелокс),

- противогрибковую терапию (а именно, флуконазол),

- отхаркивающую муколитическую терапию (а именно, амброксол, ингаляции с 0,9% раствором натрия хлорида),

- гипотензивную терапию (а именно, лозартан, бисопролол),

- антикоагулянтную терапию (а именно, эноксапарин натрия),

- жаропонижающую терапию (а именно, парацетамол),

- иммунодепрессивную терапию (а именно, барицитиниб, сарилумаб),

- дыхательные упражнения с сопротивлением на выдохе, прон-позиция 12 часов в сутки, инсуффляции увлажненного кислорода через носовые канюли со скоростью 5 литров в минуту.

При динамическом наблюдении в означенный период нахождения в стационаре состояние больной контролировалось проведением обследований врачей по клиническим профилям «инфекционные болезни», «оториноларингология», «кардиология» и «клиническая фармакология», проводился ежедневный контроль артериального давления и сатурации (насыщения) крови кислородом, проводились лабораторные исследования (а именно, ПЦР-исследование мазков из зева и носа на новую коронавирусную инфекцию, вызванную Covid-19, клинический, биохимический и коагулогический анализы крови, исследование кислотно-щелочного состояния крови, анализы крови на сифилис, ВИЧ, гепатиты В и С, клинический анализ мочи, исследование кала на яйца гельминтов, бактериологические исследования крови, мочи, биоматериала со слизистой зева и полости рта), проводились инструментальные методы исследования (а именно, эхокардиография, электрокардиография, компьютерная томография органов грудной полости, ультразвуковые исследования плевральной полости, органов брюшной полости и малого таза).

По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 была проведена телемедицинская консультация со специалистами Федерального дистанционного консультативного центра.

Анализ клинических и лабораторно-инструментальных данным свидетельствует о прогрессивном течение заболевания с ухудшением состояния больной, что проявлялось увеличением объема поражения легочной ткани, нарастанием интоксикационного синдрома, явлениями полиорганной (дыхательной, сердечно-сосудистой, печеночной) недостаточности, появлением электролитных нарушений.

По состоянию здоровья на 07 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ больная была переведена в отделение анестезиологии и реанимации №, по причине ухудшения состояния; в отделении анестезиологии и реанимации № больная находилась до 11 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ

В отделении анестезиологии и реанимации № больной выполнен ряд диагностических мероприятий, а именно: клинический и биохимический анализы, определение групповой принадлежности крови, исследование кислотно-щелочного состояния крови, бактериологическое исследование слизи с миндалин и задней стенки глотки, электрокардиография.

В отделении анестезиологии и реанимации № больной проведено лечение:

инфузионная терапия (0,9% раствор натрия хлорида, стерофундин изотонический),

- антибактериальная терапия (а именно, эртапенем, авелокс),

- гипотензивная терапия (а именно, бисопролол),

- антикоагулянтная терапия (а именно, эноксапарин натрия),

- вазопрессорная поддержка (а именно, норадреналин),

- прон-позиция,

- эластическая компрессия нижних конечностей.

По состоянию на 09 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ больной проведена интубация трахеи, переведена на аппаратную искусственную вентиляцию легких, в силу нарастания явлений дыхательной недостаточности.

Несмотря на проводимое лечение, по состоянию на 10 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ у больной зарегистрирована остановка сердечной деятельности через асистолию. В условиях отделения анестезиологии и реанимации № начаты и проведены реанимационные мероприятия, а именно:

- непрямой массаж сердца,

- аппаратная искусственная вентиляция легких,

- шестикратное внутривенное введения раствора адреналина.

Реанимационные мероприятия в течение 30 минут эффекта не дали: по состоянию на 11 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ констатирована биологическая смерть больной.

С учетом временных методических рекомендаций по состоянию на момент констатации клинической смерти ДД.ММ.ГГГГ в 10 часов 30 минут у больной зарегистрированы данные за крайне тяжелое течение новой коронавирусной инфекции, вызванной Covid-19.

По результатам проведенного исследования представленных на экспертизу материалов в отношении ФИО22 на этапе стационарного лечения в бюджетном учреждении <адрес> - Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в период времени ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ установлены следующие нарушения (дефекты) медицинской помощи:

а) оформления/ведения медицинской документации: в медицинской карте нет результатов ряда лабораторных и инструментальных методов исследования на отдельных бланках, заверенных подписями, проводивших данные исследования специалистов, а именно:

аа)анализов мазков из рото- и носоглотки на РНК коронавирусов Sars-COV-2 от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ,

аб)определения активности креатинкиназы в крови от ДД.ММ.ГГГГ,

ав)биохимических исследований крови от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ,

аг)бактериологических исследований мочи от ДД.ММ.ГГГГ, слизи с миндалин и задней стенки глотки от ДД.ММ.ГГГГ на определение аэробных и факультативно-анаэробных условно-патогенных микроорганизмов,

ад)протоколов компьютерных томографий органов грудной полости от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ,

ае)ультразвуковых исследований плевральных полостей, органов брюшной полости и малого таза от ДД.ММ.ГГГГ;

б) диагностического этапа:

ба)зарегистрированные врачом инфекционистом по состоянию на момент обследования ДД.ММ.ГГГГ в 05 часов 20 минут анамнестические данные о том, что больная «на «Д» учете не состоит, никакие лекарственные препараты не принимает», не соответствует действительности и регламентирующим документам;

бб)не проведено определение протромбинового (тромбопластинового) времени крови, назначенное по состоянию на момент поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ;

бв)не обоснована бактериальная этиология пневмонии, установленная больной по состоянию на момент поступления в стационар (с учетом клинических рекомендаций19, согласно которым убедительными признаками присоединения бактериальной инфекции является повышение прокальцитонина более 0,5 мг/мл (анализ не выполнен), лейкоцитоз более 1 Ох 109/л (не имел место), появление гнойной мокроты (не имело место);

бг)не дана клиническая оценка нарушениям стула пациентки в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ,

бд)при поступлении не выполнено исследование уровня интерлейкина-6 в крови;

бе)нарушена кратность проведения коагулологических исследований крови, а именно:

- исследование протромбинового индекса, международного нормализованного соотношения, уровня фибриногена и активированного частичного тромбопластинового времени выполнено ФИО1 дважды,

- определение уровня D-димера выполнено однократно,

- определение протромбинового времени не выполнено;

бж)при среднетяжелом течение новой коронавирусной инфекции, вызванной Covid-19, контроль клинического анализа крови в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проводился больной раз в 4-5 дней, то есть реже, чем показано методическими рекомендациями (раз в 2-3 дня);

бз)не проводились осмотры больной по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ;

би)не проведено ультразвуковое исследование забрюшинного пространства, назначенное больной по состоянию на 09 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ;

бк) не проведены определения в крови уровня С-реактивного белка, альбумина, белковых фракций, пикированного гемоглобина, тиреотропного гормона, Д-димер и подсчет протромбинового индекса, рекомендованные к проведению при телемедицинской консультации специалистами Федерального дистанционного консультативного центра по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ;

в) лечебного этапа:

ва) неверное назначение диеты номер «ОВД»,

вб) необоснованное назначение антибактериальной терапии;

вг) превышение рекомендуемой курсовой дозы антибактериального препарата азитромицин;

вд) несоответствие назначенного лечения получаемому больной в действительности;

ве) нарушение режима дозирования противогрибкового препарата флуконазол;

вж) с учетом клинических (лабораторных, инструментальных) данных за цитокиновый шторм по состоянию здоровья на ДД.ММ.ГГГГ, не назначена терапия человеческими моноклональными антителами к рецептору ИЛ-6 (назначение препарата сарилумаб выполнено отсрочено ДД.ММ.ГГГГ, который для купирования активности цитокинового шторма следовало назначать сарилумаб в сочетании с глюкокортикостероидным гормоном);

вз) недостаточная антикоагулянтная терапия: перевод ФИО1 с профилактической дозы эноксапарина натрия на лечебную произведен отсрочено, а именно, ДД.ММ.ГГГГ, то есть через три дня с момента возникновения клинических показаний к тому ДД.ММ.ГГГГ; необоснованное снижение дозы эноксапарина натрия до профилактической на этапе перевода больной в отделение анестезиологии и реанимации № по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ;

ви) с учетом результатов электрокардиографии, на момент констатации биологической смерти по состоянию на 11 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ у больной регистрировались идиовентрикулярные комплексы с частотой 112 в минуту, что свидетельствовало о признаках электрической активности сердца, и, что, в свою очередь, в соответствии с клиническими рекомендациями требовало продолжения проведения реанимационных мероприятий до момента восстановления сердечного ритма либо регистрации стойкой асистолии в течение 30 минут.

В контексте вопроса о правильности установления диагноза на госпитальном этапе следует отметить, что по результатам обследований диагноз новой коронавирусной инфекции был установлен верно (вирус идентифицирован).

По части лечения, проведенного в отношении ФИО1 на госпитальном этапе, установлен ряд недостатков (дефектов).

В остальном медицинская помощь больной ФИО1 бюджетным учреждением <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ была оказана правильно, в соответствии с регламентирующими документами, в том числе препарат «мефлохин» назначен пациентке обоснованно, в соответствии с методическими рекомендациями, после предварительной оценки возможности применения по результатам электрокардиографического исследования с подсчетом продолжительности корригированного интервала QT по формуле Bazett; перевод ФИО6 в РДОЗ произведен своевременно, показаний к более раннему переводу данной пациентки в отделение анестезиологии и реанимации по данным представленной медицинской документации не выявлено.

Как отмечает экспертная организация, прямая причинно-следственная связь присутствует между заболеванием ФИО1 и наступлением ее смерти.

Прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом может быть установлена в следующих случаях:

- если недостаток при оказании медицинской помощи непосредственно привел к неблагоприятному исходу;

- если необходимые лечебные мероприятия не были проведены, а при правильном лечении благоприятный исход регистрируется практически в 100% случаев;

Между дефектами оформления/ведения медицинской документации как на амбулаторном, так и на госпитальном этапах и смертью больной ФИО1 каких-либо причинно-следственных взаимоотношений (прямых, косвенных) не имеется.

Из дефектов амбулаторного этапа нерациональное назначение этиотропной терапии могло явиться неблагоприятным условием для выздоровления пациентки, могло воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений: между данным дефектом медицинской помощи и смертью больной может присутствовать косвенная (непрямая, случайная) причинно-следственная связь.

Остальные дефекты лечебных мероприятий догоспитального этапа в виде неверно назначенной диеты, отсутствия детализации гипотензивной терапии, одновременного назначения препаратов умифеновир и арбидол, дефекты диагностических мероприятий какого-либо влияния на течение и исход новой коронавирусной инфекции у больной ФИО1 не оказали: в каких-либо причинно-следственных (прямых, косвенных) взаимоотношениях с наступлением ее смерти не состоят.

Из дефектов госпитального этапа необоснованная и избыточная антибактериальная терапия, дефекты лечения цитокинового шторма, недостаточная антикоагулянтная терапия могли явиться неблагоприятным условием для выздоровления пациентки, могли воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений: между данным дефектом медицинской помощи и смертью больной может присутствовать косвенная (непрямая, случайная) причинно-следственная связь.

Остальные нарушения лечебных мероприятий госпитального этапа характера некорректно назначенной диеты, нарушения режима дозирования препаратов флуконазол и мефлохин, раннего прекращения реанимационных мероприятий, дефекты диагностических мероприятий какого-либо влияния на течение и исход новой коронавирусной инфекции у больной ФИО1 не оказали: в каких-либо причинно - следственных (прямых, косвенных) взаимоотношениях с наступлением ее смерти не состоят.

При отсутствии причинной (прямой) связи недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека действием (бездействием) медицинского работника, не устанавливается.

Данные представленной медицинской документации позволяют сделать вывод о том, что признаков, попадающих под контекст ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками бюджетного учреждения <адрес> - Югры «Сургутской городской клинической поликлиники №» и бюджетного учреждения <адрес> - Югры «Сургутская окружная клиническая больница», которые привели к летальному исходу заболевания у пациентки ФИО1, не выявлено.

Экспертная организация отметила, что лечение, проведенное без каких-либо дефектов, гипотетически могло воспрепятствовать прогрессированию указанного заболевания и тем самым повысить вероятность наступления благоприятного исхода (сохранения жизни пациента). Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия сопутствующей патологии (гипертоническая болезнь), равно как и учитывая то, что течение патологического процесса зависит от ряда индивидуальных особенностей (а именно, от исходного состояния, реактивности, индивидуальных адаптационных и компенсаторных возможностей организма пациента), своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение однозначной гарантией наступления благоприятного исхода не является: нет оснований полагать, что какое-либо иное оказание медицинской помощи, отличное от реализованной на амбулаторном этапе в бюджетном учреждении <адрес> - Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» и стационарном этапе в бюджетном учреждении <адрес> - Югры «Сургутская окружная клиническая больница» позволяло не допустить летальный исход в лечении больной ФИО1.

Оценивая заключения экспертных организаций, с учетом пояснений сторон в судебном заседании, сравнивая соответствие заключения поставленным вопросам, определяя полноту заключения, его обоснованность и достоверность полученных выводов, суд приходит к выводу о том, что данные заключения в полной мере является допустимыми и достоверными доказательствами, они не противоречат совокупности имеющихся в материалах дела доказательств.

Доказательств, опровергающих выводы экспертов, сторонами не представлено.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обязанность по доказыванию обстоятельств оказания истцу медицинских услуг надлежащего качества в соответствии с порядками и стандартами медицинской помощи, а равно обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, лежит на ответчиках.

Вместе с тем, ответчиками не представлено надлежащих доказательств, подтверждающих их доводы об оказании умершей дочери истцов медицинских услуг надлежащего качества, в части выявленных недостатков, напротив, данные доводы опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которого при оказании медицинской помощи был допущен ряд дефектов оказания медицинской помощи на разных этапах медицинской помощи.

Таким образом, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы нашел свое подтверждение факт дефекта лечения бюджетным учреждением <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» выразившийся в ненадлежащем оказании медицинской помощи в виде не соответствующей действительности фиксации анамнеза заболевания, не проведения определения протромбинового времени крови, не даны оценки нарушения стула пациентки, не выполнено исследование уровня интерлейкина-6 в крови, определения уровня D-димера выполнено однократно, определение протромбинового времени не выполнено, не проведены своевременно осмотры пациента и другое; в бюджетным учреждением <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» выразившийся в ненадлежащем оказании медицинской помощи в виде не назначения проведения лабораторных исследований, не произведения забора мазка из носо- и ротоглотки на предмет выявления новой короновирусной инфекции, одновременного назначения препаратов, неверно назначенной схемы лечения и другое.

Суд принял во внимание, что причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) медицинских работников обоих учреждений и смертью ФИО5 не установлены, а установленные дефекты какого-либо влияния на течение и исход новой короновирусной инфекции у больной не оказали, но могли оказать косвенную(случайную) связь.

Вместе с тем, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения ненадлежащей диагностики, не надлежащее оформление документации и не включения ряда необходимых для проведения анализов, является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что является основанием для компенсации истцам морального вреда.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно абз. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Истцы указывают, что ФИО1 являлась единственным ребенком в семье, была опорой и поддержкой всей семьи. В связи со смертью единственной дочери, истцы испытывают нравственные страдания и тяжелую эмоциональную боль, то есть им причинен моральный вред от действий медицинских работников. Факт родства подтверждается свидетельством о рождении и не оспаривается сторонами.

При разрешении вопроса о размере взыскания компенсации морального вреда, суд учитывает степень допущенных нарушений медицинскими работниками ответчиков при выполнении в целом стандартов при оказании медицинской помощи, характер и объем причиненных истцам нравственных страданий в результате допущения дефектов оказания медицинской помощи, отсутствием причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) медицинских работников обоих учреждений и смертью ФИО5, а так же то, что данное заболевание ФИО1 получено в период пандемии, когда новая коронавирусная инфекция являлась(является в настоящее время) тяжелым заболеванием к которому не была готова отечественная и мировая медицина, которое на момент смерти больного не имело этиотропного лечения, и полагает суд с учетом принципа разумности и справедливости, сохранения баланса интересов, взыскать в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда с бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиника больница» по 50 000 рублей, а также с бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская городская клиническая поликлиника №» в пользу каждого из истцов по 50 000 рублей.

В соответствии со ст.103 ГПК РФ, ст.333.19 НК РФ с ответчиков в местный бюджет <адрес> подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 рублей.

В остальной части заявленных требований подлежит отказать.

Руководствуясь ст.ст. 88-98, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО8 и ФИО7 ича к бюджетному учреждению <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» и бюджетному учреждению ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием ненадлежащей медицинской помощи, удовлетворить частично.

Взыскать с бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» в пользу ФИО8 и ФИО7 ича по 50000 рублей.

Взыскать с бюджетного учреждения ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" в пользу ФИО8 и ФИО7 ича по 50000 рублей.

В остальной части исковых требований ФИО8 и ФИО7 ича к бюджетному учреждению <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» и бюджетному учреждению ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" о взыскании компенсации морального вреда в связи с оказанием ненадлежащей медицинской помощи- отказать.

Взыскать с бюджетного учреждения <адрес> – Югры «Сургутская окружная клиническая больница» и бюджетного учреждения ХМАО-Югры "Сургутская городская клиническая поликлиника №" в местный бюджет <адрес> государственную пошлину в размере по 3000 рублей.

Настоящее решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-мансийского автономного округа - Югры через Сургутский городской суд в течении месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья В.Н. Хуруджи

Копия верна: В.Н.Хуруджи