РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
16 августа 2022 года г. Алексин Тульской области
Алексинский межрайонный суд Тульской области в составе:
председательствующего Солдатовой М.С.,
при секретаре Паньшиной И.А.,
с участием
помощника Алексинского межрайонного прокурора Мамаевой А.О.,
истца ФИО22 (паспорт 7006 №889017),
рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело №2-1112/2022 по иску ФИО22 к ГУЗ «АРБ №1 им. профессора В.Ф. Снегирева» о возмещении расходов на погребение и установку надмогильного сооружения, компенсации морального вреда,
установил:
ФИО22 обратился в суд с иском к ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» о возмещении расходов на погребение и установку надмогильного сооружения, компенсации морального вреда, причиненных вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи. Мотивировал свои требования тем, что он являлся родным внуком и единственным близким родственником на момент смерти ветерана Великой Отечественной Войны ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который скончался в результате ненадлежащего, по мнению истца, оказания медицинской помощи ответчиком.
Указал, что ДД.ММ.ГГГГ по просьбе его родного дедушки ФИО1 он (истец) отвез его (ФИО1 на своем личном автомобиле в санаторий «» по адресу: . Социальная путевка в данный санаторий была предоставлена ФИО1 по месту его регистрации по месту жительства в (место жительства: ) органами социальной защиты населения. Истец с дедушкой прибыли в санаторий. Истец помог ему (ФИО1 заселиться, отнес вещи в номер, после чего его поцеловал и поехал обратно в . Отметил, что ФИО1 был очень самостоятельным и своенравным человеком, всегда сам принимал решения. Помимо истца других родственников ФИО1 не имел, поскольку его супруга (бабушка истца) ФИО2 умерла ДД.ММ.ГГГГ, а дочь ФИО1. (мать истца) ФИО3 умерла ДД.ММ.ГГГГ. В период нахождения ФИО1 в санатории с ним практически каждый день для уточнения состояния его здоровья и самочувствия созванивались истец или супруга истца ФИО4. ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1. был день рождения и все родные звонили его поздравить, настроение у него было нормальное, какие-либо жалобы отсутствовали. Состояние здоровья, если оценивать по голосу, не вызывало тревоги. Поздним вечером ДД.ММ.ГГГГ с неизвестного номера мобильного телефона на номер истца поступил звонок. Девушка по телефону представилась сотрудником скорой помощи, сообщила о плохом состоянии ФИО1., температура на тот момент у него была , также истцу сообщили, что у ФИО1. подозрение на . После уточняющих вопросов истца сотрудник скорой помощи добавила, что есть серьезные подозрения о том, что ФИО1. болеет . Девушка из скорой сообщила, что ФИО1. повезут сначала на КТ легких в ную больницу, а затем в «ковидный» госпиталь в . После КТ легких истец созвонился с девушкой из скорой помощи, она сообщила, что у ФИО1. и его везут для госпитализации в «ковидный» госпиталь в . После госпитализации дедушка позвонил истцу и сказал, что все хорошо, его начали лечить. Голос был очень тяжелый, дыхание учащенное. Далее истец старался созваниваться с дедушкой, а также звонил каждый день на телефон горячей линии, неоднократно приезжал для передачи ему вещей, продуктов питания (в том числе горячего питания), медикаментов для пищеварения и т.д. В один из дней дедушка позвонил истцу и попросил забрать его из госпиталя, так как врача он вообще не видел и никто его не лечит, в случае, если он (истец) его (ФИО1.) не заберет, дедушка пообещал выброситься из окна. Истец постарался уговорить его (ФИО1.) остаться, так как по телефону горячей линии уверили, что в госпитале знают, как лечить это заболевание, и ему (ФИО1 там помогут. Со слов дедушки, в один из дней он упал на пол с кровати и пролежал всю ночь на полу, так как не было сил встать, никому до этого не было никакого дела. Впоследствии у него начала падать сатурация и его поместили в реанимацию под кислород. В дальнейшем сатурация стала повышаться и по непонятной причине его перевели в индивидуальную палату без какого-либо наблюдения. Спустя некоторое время его состояние опять стало ухудшаться и его переместили в реанимацию под ИВЛ. ДД.ММ.ГГГГ вечером на личный телефон истца позвонили из «ковидного» госпиталя и сообщили о том, что ФИО1 умер.
Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия, причиной смерти ФИО1 явилось:
Сослался на то, что, по выводам Акта проверки Территориального органа Росздравнадзора по Тульской области, в ходе оказания медицинской помощи ФИО1. установлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: протокол осмотра в приемном отделении отсутствует; при первичном осмотре врача-терапевта, а также при осмотре совместно с заведующим отделением ДД.ММ.ГГГГ не установлена степень тяжести состояния пациента; не проводилась оценка динамики течения выявленной инструментальное обследование КТ ОГК; в ходе осмотров дежурного врача-анестезиолога - реаниматолога с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ не проводилось измерение ЧДЦ; ДД.ММ.ГГГГ выполнено РКТ грудной клетки, по результатам обследования рекомендовано проведение ЭХО-КГ, однако, рекомендованное обследование не было выполнено; имеется расхождение информации о поступлении пациента в инфекционное отделение в титульном листе медицинской карты и посмертном эпикризе; в копии 1 медицинской карты отсутствует описание ухудшения состояния пациента ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ в палате; в период нахождения пациента в инфекционном госпитале состояние пациента оценивалось как средней степени тяжести, тяжелое, однако не была назначена соответствующая противовирусная терапия.
ДД.ММ.ГГГГ по заявлению истца о преступлении, связанному со смертью человека, возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2. ст.109 УК РФ, по которому потерпевшим признан истец. По данному уголовному делу была поведена комплексная судебно-медицинская экспертиза, составлено заключение о том, что причиной смерти ФИО1 явилась новая , осложнившаяся развитием , между вышеозначенным заболеванием и смертью больного присутствует прямая причинно-следственная связь; обозначенные выше нарушения оказания медицинской помощи ФИО1 не воспрепятствовали своевременной диагностике и тактике лечения инфекционного заболевания-коронавирусной инфекции COVID-19. Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии, своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение благоприятного исхода не дало. В том же заключении приведены выводы об отсутствии прямой причинно-следственной связи между нарушениями в оказании медицинской помощи и смертью ФИО1 о наличии непрямой (то есть косвенной, случайной) причинно-следственной связи между этими событиями. В этой связи уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления.
Считал, что ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи в случае его смерти нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.
Указал, что нравственные страдания его (истца) связаны с тем, что ветеран Великой Отечественной Войны ФИО1 на момент смерти являлся единственным близким родственником для истца, а его смерть является невосполнимой утратой для истца, что уже само по себе свидетельствует о высокой степени испытываемых истцом нравственных страданий. Кроме того, истец с рождения воспитывался без отца одной лишь матерью ФИО3., которая умерла ДД.ММ.ГГГГ после длительной болезни, а ФИО1 в течении жизни заменил истцу родного отца, которого он (истец) никогда в жизни не видел и ничего о нем не знает. Степень страданий истца в значительной степени усиливается и тем фактом, что у истца с умершим были близкие родственные отношения, до смерти ФИО1. они проживали совместно в зимний период по адресу: . ФИО1 финансово, духовно и физически поддерживал истца и его семью. Морально-психологическое состояние истца во многом зависело от состояния здоровья, самочувствия и благополучия ФИО1
Ссылался на то, что поддерживал тесные родственные и близкие отношения с дедушкой ФИО1., которые были внезапно прекращены в результате смерти ФИО1., что явилось для него (истца) огромным психологическим надломом и причиной постоянной депрессии и, с учетом изложенного, считает возможным заявить требование к ответчику о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 1400000 рублей.
Заявил, что понес расходы на погребение ФИО1., а именно на приобретение гроба в сумме 25000 руб., креста-2500 руб., венков-6900 руб., доставки принадлежностей- 2500 руб., укладки принадлежностей в гроб-2500 руб., услуг катафалка-10000 руб., таблички-1000 рублей, комплекта с крестом и тюлем-2300 руб., на оплату услуг людей по переносу гроба-12000 руб., услуг по установке креста-492 руб., услуг по установке надмогильной таблички-82 руб., услуг по рытью могилы размером в стесненных условиях-6420 руб.
Поскольку истцу была выплачена компенсация УПФР по на погребение ФИО1 в размере 6124 руб. 86 коп., полагал, что общая сумма расходов на погребение ФИО1 составляет 65569 руб. 14 коп. Отметил, что данные расходы соответствуют установленному законом перечню, подтверждены документально, связаны с обрядовыми действиями по захоронению и подлежат возмещению ответчиком.
Также указал, что им понесены расходы, связанные с установкой надмогильного сооружения на захоронении ФИО1. в размере 154094 руб. 17 коп., из которых работы ООО «» по изготовлению изделий мемориального комплекса из карельского габбро-диабаза, а также изготовление брусчатки из малинового кварцита в сумме 79000 руб., услуги по грузоперевозке транспортной компании ООО «» по доставке элементов мемориального комплекса в в сумме 23394 руб. 17 коп., работы ИП ФИО21 по изготовлению памятника (стеллы) ФИО1. в сумме 51700 руб. Указанные расходы истец относит к материальному ущербу и считает, что в соответствии со ст.15 ГК РФ они также подлежат возмещению с ответчика.
На основании вышеизложенного просил взыскать в его пользу с ответчика ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» компенсацию морального вреда в размере 1400000 руб.; расходы на погребение ФИО1 в размере 65569 руб. 14 коп.; расходы на установку надмогильного сооружения ФИО1 в размере 154094 руб. 17 коп.; судебные расходы по отправке копии искового заявления с прилагаемыми документами-175 руб. 30 коп.; судебные расходы по уплате государственной пошлины-5697 руб.
До принятия судом решения в порядке ст. 45 ГПК РФ к участию в деле привлечен Алексинский межрайонный прокурор.
Истец ФИО22 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме по изложенным в исковом заявлении основаниям. Дополнительно пояснил, что ФИО1 при жизни сам себя обслуживал, сам себе готовил еду, ему истец привозил завтрак, обед, ужин, но не каждый день. Дедушка имел хобби- занимался дачей, выращивал там цветы и яблоки и их продавал, был всегда ухоженным, не курил, был образованным человеком, ездил за рулем на автомобиле. Указал, что помогал дедушке, на дачном участке построил новый каменный дом, в нем созданы все условия для комфортного проживания и дедушка иногда в летний период там жил. Ранее дедушка часто ездил в санатории по социальным путевкам, был самостоятельным и родных людей в свои дела не «пускал». Когда началась первая волна заболевания Ковид, он (истец) дедушку оберегал, не разрешал ходить в магазин, но тот ходил. Когда ему дали путевку в ДД.ММ.ГГГГ в санаторий «», он сказал, что как он решит, так и будет. В этом санатории дедушка ДД.ММ.ГГГГ назад познакомился с ФИО5-его подругой. Иногда в летний период ФИО1 жил у своей подруги ФИО5, а ФИО5 в зимний период иногда жила у него (ФИО1.). ФИО1., имея пенсию в размере 25000-27000 руб., помогал истцу финансово: давал ему и его супруге 5000-10000 руб. практически каждый месяц. Указал, что физическая поддержка от ФИО1. выражалась в минимальных бытовых вопросах: кашу сварить, чай заварить. Неоднократно отмечал, что считает наступление смерти дедушки результатом качества оказанной ему ответчиком медицинской помощи. Отмечал, что единственным назначенным лечением была терапия из антибиотиков, которая убивает бактерии, в том числе и положительные, а не вирусы. Считал, что к лечению дедушки нужен был индивидуальный подход, учитывая, что он в преклонном возрасте попал в медучреждение. До госпитализации дедушка болел несколько дней, а врачи, по мнению истца, ухудшили его (ФИО1.) состояние, назначив терапию из антибиотиков, не назначив противовирусные препараты. На тот момент времени уже применяли лекарство «», но его не использовали для лечения дедушки. Допрошенный ФИО6 является врачом-инфекционистом. По противовирусным препаратам, использованным при лечении ФИО1 он не пояснил, как они работают, их эффективность, ввел суд в заблуждение, что препараты и являлись противовирусными. В ДД.ММ.ГГГГ была вторая волна заболевания , если препарат показал свою неэффективность, то его необходимо исключать из лечения. ФИО6 пояснил, что противовирусные – это препараты иммуномодулирующие, которые должны активизировать иммунную систему человека. Препарат является , эффекта в лечении не оказывает никакого. При первой волне заболевания данные препараты показали свою неэффективность. Применяли комбинацию препаратов и при легкой форме , у дедушки была средняя степень тяжести заболевания. Во временных рекомендациях Минздрава России в Приложении №10 поименован препарат «», эксперт подтвердил, что данный препарат является эффективным средством в лечении коронавирусной инфекции и он применялся, но дедушке он не был назначен, а назначено лечение в виде неэффективных препаратов, которые не должны были применяться в «ковидном» госпитале. Противовирусная терапия не могла применяться в той степени, в какой она была назначена, врачи дедушке не дали шанса побороться за жизнь, не попробовали лечить его другими препаратами, более эффективными. Если данный препарат () отсутствовал на тот момент в госпитале, то врач должен был составить докладную записку, запрос на этот препарат, тогда бы ответственность была снята. Указал, что он (истец) не знал, что данного препарата нет в госпитале, иначе привез бы его для ФИО1. Считал, что в экспертном заключении экспертами установлены дефекты в оказании медицинской помощи, поскольку дедушке не оказал помощь кардиолог и не назначил лечение с учетом ранее перенесенных препараты ему давали только тогда, когда он находился в реанимации. Накануне смерти дедушку помещали в реанимацию под ИВЛ, состояние нормализовалось, после чего его перевели в индивидуальную палату, где за ним осуществлялся минимальный контроль, что известно истцу со слов дедушки. ФИО1. не посещали врачи и медсестры. Ночь в палате после реанимации он провел без контроля со стороны медперсонала, после чего его состояние ухудшилось, затем его перевели в реанимацию. Как пояснял один из свидетелей, такие действия врачей вызваны большой загруженностью на тот момент, медперсонал не справлялся, поскольку очень много заболевших поступало с коронавирусной инфекцией. Исходя из показаний свидетеля врача-инфекциониста, препарат «» является по настоящее время эффективным средством для лечения от Прошло два года со смерти дедушки, но этот препарат до сих пор эффективен при лечении вируса, применяется по одной схеме и когда заболевание протекает в степени средней тяжести и в тяжелой форме, он назначается лицам, старше лет, при наличии сопутствующего заболевания сердечно-сосудистой деятельности. Не предоставление препарата его дедушке для лечения считал нарушением. В палате, где находился дедушка, отсутствовала вода, истец привозил ему воду, поскольку в состоянии, в котором находился ФИО1 необходимо было пить много воды. Истец старался ему (ФИО1 не звонить, часто не беспокоить. Дедушка жаловался ему, что хотел сброситься из окна, настолько ему плохо было, не мог сходить в туалет, в палате не было туалета, ему клизму не сделали, питание было плохое. Ссылался на то, что его семья состояла из мамы, бабушки и дедушки, отца он (истец) не знал, дедушка заменил ему отца, воспитал его, поддерживал его всю жизнь духовно и морально, дедушка-это семья в понимании того, что он был с ним (истцом), когда тот был маленьким. Семья с супругой – это другая семья. Ссылался на то, что моральной поддержкой для него было то, что дедушка был жив, был частью его детства, которое важно для него, а после смерти дедушки у него до сих пор апатия. С заявлением о преступлении обратился через год после его смерти, целью обращения стало восстановление справедливости, депрессия у него также в связи с несправедливостью, судебный процесс для него-это восстановление справедливости. Депрессия состоит в чувстве апатии, к психологу он не обращался, поскольку его жена психолог, но у него происходят внутренние срывы, его «выбила из жизненной колеи» смерть ФИО1 который бы еще пожил, по его мнению, но ему (ФИО1 не дали шанса выжить. Отметил, что дедушка отказывался госпитализироваться, когда ему плохо стало, но его состояние было тяжелым, фельдшер скорой помощи звонила ему (истцу), чтобы тот уговорил дедушку госпитализироваться. И до и после госпитализации он и его супруга, а также ФИО5 часто звонили дедушке. Указал, что предоставил средние расценки, затраченные на похороны дедушки, расходы по похоронам нес он (истец), поскольку он единственный близкий родственник, который у него (ФИО1 был на момент смерти. Расходы на похороны включают в себя и иные расходы, к примеру, на оплату услуг тех, кто закапывал могилу и которым денежные средства переданы без чеков. Надмогильное сооружение считает своей данью памяти дедушке, своим уважением к нему. Семья маленькая и чтобы впоследствии не затаптывалась территория, где расположены могилы членов этой семьи, истец установил мемориальный комплекс. В он заказывал камни, потому что если заказывать их в или в , то вышло бы намного дороже. Отметил, что сам работал над установлением мемориального комплекса, нанимал рабочих, заплатил им за работу 50 000 руб., для распилки камней купил болгарку на 30000 руб. В связи с ростом заболевания цены повысили на арматуру, на дерево, то есть его (истца) расходы были реальные, они были и материально, и физически намного больше, нежели он просит взыскать. Камень, заказанный в , весил 220 кг и он нанимал людей, чтобы камень нести, делал его «на совесть». Полагал, что его страдания выразились также в том, что он испытал, когда забирал тело дедушки из морга в , поскольку практически два дня «прожил» в морге, пока решал все вопросы, связанные с захоронением. Он попросил санитара морга поместить тело дедушки в холодильник, звонил в Роспотребнадзор за разъяснениями о правилах захоронения человека, умершего от , ему сообщили, что не существует норм, которые бы обязывали ГУЗ АРБ №1 выдавать тело умершего родственникам в пакете. По его просьбе, санитар морга после вскрытия помыл дедушку и зашил. В морге в за 20000 руб. дедушку одели. Все, что связано со смертью дедушки, в финансовом плане, физическом и моральном, переживал он один, поскольку супруга его не могла с ним быть, чтобы поддержать, находилась дома с маленьким ребенком.
Представитель ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» по доверенности ФИО23 в судебное заседание не явилась, о его времени и месте извещена своевременно и надлежащим образом, представила заявление с просьбой о рассмотрении дела без ее участия, в котором указала, что исковые требования не признает в полном объеме, доводы возражений, изложенные ранее поддерживает, в случае удовлетворения исковых требований, полагала сумму расходов на погребение, изготовление и установку надмогильного сооружения завышенной, учитывая, что надмогильное сооружение было установлено на место захоронения не только ФИО1 а всех погребенных родственников истца. Ранее указала, что ДД.ММ.ГГГГ в приемный покой инфекционного отделения ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» из санатория «» каретой скорой помощи доставлен ФИО1. с жалобами на слабость, повышенную температуру (), потерю обоняния. Хронические заболевания ФИО1.: . Со слов ФИО1 он заболел за три дня до госпитализации в ГУЗ «АРБ №1 им. проф. В.Ф. Снегирева». Состояние пациента было оценено как средней тяжести. Из искового заявления стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО22, по просьбе своего дедушки ФИО1., отвез последнего в санаторий «», расположенный на территории . В данный период времени на территории Тульской области на основании Указа губернатора Тульской области от 30.04.2020 №41 «О дополнительных, мерах, принимаемых в связи с введением режима повышенной готовности на территории Тульской области» действовал ряд мер и ограничений, направленных на снижение заболеваемости граждан коронавирусной инфекцией COVID-19. Гражданам в возрасте старше лет было рекомендовано не покидать места проживания, за исключением случаев крайней необходимости. Особенно данные меры распространялись на граждан с хроническими заболеваниями. Полагала, что воздержание дедушки ФИО22, страдающего такими хроническими заболеваниями как , от поездки в санаторий «» на момент распространения COVID-19 на территории , возможно, не привело бы к таким трагическим последствиям. Считала, что истец должен был позаботиться о здоровье своего дедушки и отложить данную поездку до стабилизации ситуации, связанной с распространением CОVID-19. В исковом заявлении указано, что вечером ДД.ММ.ГГГГ состояние здоровья ФИО1 ухудшилось, на тот момент он находился в санатории «Строитель». Соседом по комнате ФИО1. была вызвана бригада скорой неотложной медицинской помощи. Со слов фельдшера скорой помощи, стало известно, что пациент находится в таком состоянии на протяжении трех дней. То есть, находясь в санатории, который, по сути является лечебным заведением, специально оборудованным для проживания в нем лиц, нуждающихся в постоянном наблюдении врачей, ФИО1 оставался без внимания медицинских работников, что привело к ухудшению состояния здоровья последнего. Считает возможным, что если сотрудниками санатория заболевание ФИО1. было бы выявлено на ранней стадии, ситуация бы сложилась по-другому. По прибытию пациента ФИО1. в инфекционное отделение ГУЗ «АРБ №1 им.проф.В.Ф.Снегирева» медицинскими работниками ему была оказана своевременная и квалифицированная медицинская помощь, согласно установленному диагнозу. Исходя из выводов медицинской судебной экспертизы ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума», стало известно, что были допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1., однако данные дефекты с большой долей вероятности не могли повлиять на неблагоприятный исход заболевания в связи с наличием у пациента серьезной сопутствующей патологии (), нахождением пациента в группе риска по возрасту (старше ) и тяжестью течения основного заболевания. Данные представленной медицинской документации позволяют, по мнению стороны ответчика, сделать вывод о том, что признаков ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева», которые могли бы привести к летальному исходу заболевания у пациента ФИО1 не выявлено. Смерть ФИО1. связана с наличием серьезной сопутствующей патологии у пациента (), нахождением пациента в группе риска по возрасту (старше ) и тяжестью течения основного заболевания. По мнению стороны ответчика, нет оснований полагать, что какое-либо иное оказание медицинской помощи, отличное от реализованной при госпитализации в ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева», позволило бы не допустить летальный исход у пациента. Выявленные нарушения оказания ФИО1. медицинской помощи не воспрепятствовали своевременной диагностике и тактике лечения инфекционного заболевания коронавирусной инфекции COVID-19. Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии, своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение благоприятного исхода не дали. Считала, что заявленная истцом денежная компенсация причиненного морального вреда в размере 1400000 руб. не отвечает требованиям соразмерности и разумности, степени нравственных и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Полагала, что истцом не представлены доказательства, подтверждающие, что он перенес тяжелые моральные переживания, которые отразились на его физическом состоянии. Указала на нахождение финансово - хозяйственной деятельности ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» в затруднительном состоянии, в связи с чем, считала, что взыскание такой суммы будет иметь негативное влияние на оказание медицинских услуг населению, а именно образуется нехватка денежных средств для приобретения медикаментов, оборудования, продуктов питания и др. На основании изложенного, просила отказать в удовлетворении исковых требований ФИО22 в полном объеме. Затем дополнительно указала, что ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 произведен забор мазка на ПЦР исследование на определение новой коронавирусной инфекции, такое исследование проводится в лаборатории особо опасных и природно-очаговых инфекций ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Тульской области» в срок до 48 час. с момента получения биологического материала. Результаты исследования в отношении ФИО1 были получены ДД.ММ.ГГГГ. Ссылалась на то, что пациенту ФИО1 было назначено лечение по одной из трех установленных Временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» Версии 8.1., утвержденными ДД.ММ.ГГГГ, схем: ИФН-А+Умифеновир, поскольку ему был назначен (действующее вещество – ) и (действующее вещество-). Также для диагностики ФИО1 избран наиболее продуктивный метод исследования- компьютерная томография легких.
В порядке ст.167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть данное гражданское дело в отсутствие не явившихся лиц.
Выслушав истца, получив показания свидетелей, заключение помощника Алексинского межрайонного прокурора, полагавшего требования истца о взыскании расходов на погребение подлежащими возмещению в полном объеме, требования о взыскании компенсации морального вреда считавшего подлежащими удовлетворению в объеме, определенном на усмотрение суда, и считавшего возможным таким размером 100000 руб., исследовав материалы данного гражданского дела, а также материалы уголовного дела по факту смерти ФИО1 суд приходит к следующему.
К числу основных прав человека Конституцией РФ отнесено право на охрану здоровья (ст.41 Конституции РФ).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее- Федеральный закон об основах охраны здоровья граждан).
Согласно п.1 ст.2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п.2 ст.2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
В ст.4 того же Федерального закона закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.3,п.9 ст.2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.1,ч.2 ст.19 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
В п.21 ст.2 названного Федерального закона об основах охраны здоровья граждан определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (ч.1 ст.37 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч.2 ст.64 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч.2 ст.76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.2,ч.3 ст.98 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ (ст.ст.1064-1101).
Согласно п.1,п.2 ст.1064 Гражданского кодекса РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с п.1 ст.1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Как установлено судом, ФИО1 являлся родным дедушкой истца ФИО22 (свидетельство о рождении ФИО3. от ДД.ММ.ГГГГ серии №, свидетельство о рождении ФИО22 от ДД.ММ.ГГГГ серии №).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер (свидетельство о смерти от ДД.ММ.ГГГГ серии №).
Как усматривается из протокола патологоанатомического вскрытия №, причиной смерти ФИО1 явилось: сопутствующее заболевание:
По клинико-паталогическому эпикризу того же протокола, смерть больного с проявлением наступила в результате разразившегося .
По медицинскому свидетельству смерти серии № (уголовное дело т.1 л.д.36-37), болезнь или состояние, непосредственно приведшие к смерти-, паталогическое состояние которое привело к возникновению вышеуказанной причины-.
Аналогичные сведения зафиксированы и в справке №№ от ДД.ММ.ГГГГ о смерти ФИО1 с дополнительным указанием на прочие важные состояния, способствовавшие смерти, но не связанные с болезнью или патологическим состоянием, приведшим к ней, - (уголовное дело т.1 л.д.38).
При этом ни в названной справке, ни в медицинском свидетельстве о смерти не имеется указания на первоначальную причину смерти ФИО1
Истец полагает, что смерть ФИО1 наступила именно в связи с ненадлежащим оказанием ему (ФИО1 ответчиком ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф.Снегирева» медицинской помощи.
Полагая поведение медицинских работников ответчика при оказании ФИО1 медицинской помощи преступным, ФИО22 ДД.ММ.ГГГГ подал заявление о преступлении в СО по г.Алексин СУ СК России по Тульской области, которым возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.
По данному уголовному делу потерпевшим признан ФИО22, однако ДД.ММ.ГГГГ постановлением старшего следователя СО по г.Алексин СУ СК России по Тульской области уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.
В том же постановлении указано на установление в ходе предварительного следствия того, что ФИО1. ДД.ММ.ГГГГ в 23 час. 25 мин. доставлен сотрудниками скорой помощи из филиала №3 ООО «Туластройсервис» санатория «», расположенного по адресу: , в инфекционное отделение ГУЗ «АРБ №1 им.проф.В.Ф.Снегирева», с диагнозом: . ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО1. ухудшилось, и он был переведен в реанимационное отделение, где находился по ДД.ММ.ГГГГ, когда и скончался.
В оформленной филиалом №3 ООО «Туластройсервис» санатория «» истории болезни без номера и реквизитов медицинского учреждения на титульном листе за период ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ указано следующее: «№ путевки 631, дата поступления ДД.ММ.ГГГГ, дата выписки ДД.ММ.ГГГГ, код диагноза: .».
К медицинской карте приобщена справка ГУЗ «ТОКБ № 2 им. Л.Н. Толстого» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой на момент осмотра по COVID-19 ФИО1. в поликлинике не наблюдался, контактов с инфекционными больными не зарегистрировано.
В санаторно-курортной карте № ГУЗ «ТОКБ №2 им.Л.Н. Толстого» от ДД.ММ.ГГГГ указано: «...15. Жалобы, длительность заболевания, анамнез, предшествующее лечение, в том числе санаторно-курортное ».
По данным медицинской карты № стационарного больного пациент ФИО1., ДД.ММ.ГГГГ г.р., поступил ДД.ММ.ГГГГ в в инфекционное covid-19 отделение ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева», СМП по экстренным показаниям, вид транспортировки - на кресле, с диагнозом: вирус не идентифицирован. Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство от ДД.ММ.ГГГГ оформлено, подписано пациентом и медицинским работником.
Первичный осмотр врача-терапевта совместно с заведующим отделением ДД.ММ.ГГГГ: жалобы на сухой кашель, одышку при физической нагрузке, слабость, потерю обоняния, повышение температуры тела до 38С. Анамнез заболевания: Предварительный диагноз: основной: , вирус не идентифицирован. Осложнение диагноза: Сопутствующий диагноз:
План ведения больного: Наблюдение дежурного врача...».
Дневник осмотра лечащего врача-терапевта ДД.ММ.ГГГГ: жалобы на слабость, одышку при физической нагрузке. Состояние средней тяжести. . Рекомендации: продолжить назначенное лечение.
Дневники осмотра лечащего врача-терапевта ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ: состояние пациента без существенной динамики, средней степени тяжести. Дневник осмотра лечащего врача-терапевта ДД.ММ.ГГГГ : жалобы на одышку при физической нагрузке, общую слабость. Состояние средней тяжести. Продолжить начатое лечение.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : пациент доставлен в реанимационное отделение из общей палаты из-за резкого ухудшения состояния. Общее состояние тяжелое. . Лечение по листу назначений. Мониторинг витальных функций.
Дневник осмотра дежурного врача- анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : общее состояние тяжелое. В сознании. Жалобы на слабость, одышку при физической нагрузке. Лечение по листу назначений. : жалоб нет, субъективно чувствует себя лучше. Общее состояние средней тяжести - тяжелое. Лечение по листу назначений.
Дневник осмотра дежурного врача- анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : состояние стабильное. Жалобы
Дата осмотра ДД.ММ.ГГГГ: «. Состояние тяжёлое.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : состояние на момент осмотра без отрицательной динамики. В сознании. Жалобы неопределенного характера. . Учитывая отсутствие свободных мест в реанимации при необходимости госпитализации более тяжелых пациентов, при том, что данный пациент самый стабильный из всех, он переводится в линейное отделение. Перевод согласован с дежурным терапевтом и ФИО10
Дневник осмотра лечащего врача-терапевта ДД.ММ.ГГГГ : состояние средней степени тяжести. Жалобы на слабость, одышку при физической нагрузке. Активен в пределах постели, Продолжить назначенное лечение.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога- реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : пациент переведен из отделения из-за нарастания отрицательной динамики. Больной беспокоен, контакту не доступен.
ДД.ММ.ГГГГ в : состояние стабильно тяжелое. Больной на
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ состояние тяжелое.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : состояние стабильно тяжелое.
Дата осмотра ДД.ММ.ГГГГ: «. Состояние тяжёлое.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : состояние тяжелое.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога- реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : состояние крайне тяжелое.
Дневник осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ : Клиническая смерть. Начаты реанимационные мероприятия, продолжены в течение - без эффекта. Реанимационные мероприятия: Биологическая смерть зафиксирована в
В период стационарного лечения выполнены лабораторные и инструментальные исследования: ДД.ММ.ГГГГ:
В отношении ГУЗ «АРБ №1 им. профессора В.Ф.Снегирева» Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Тульской области проведена совместная внеплановая проверка с Алексинской межрайонной прокуратурой, по результатам которой установлены следующие нарушения: протокол осмотра в приемном отделении отсутствует; при первичном осмотре врача-терапевта, а также при осмотре совместно с заведующим отделением ДД.ММ.ГГГГ не установлена степень тяжести состояния пациента (п.2 ч.4.1 «Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (01.10.2020)» (утв. Минздравом России); не проводилась оценка динамики течения выявленной пневмонии СОVID-19-инструментальное обследование КТ ОГК (пп.9 п.5 ч.4.1, п.5.8 ч.5 «Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной Инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (01.10.2020)» (утв. Минздравом России); в ходе осмотров дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не проводилось измерение ЧДД (ч.5.8 «Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (01.10.2020)» (утв. Минздравом России); ДД.ММ.ГГГГ выполнено РКТ грудной клетки, по результатам обследования рекомендовано проведение ЭХО-КГ, однако рекомендованное обследование не было выполнено; имеется расхождение информации о поступлении пациента в инфекционное отделение в титульном листе медицинской карты и посмертном эпикризе; в копии медицинской карты отсутствует описание ухудшения состояния пациента ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ в палате (п.11 ч.1 ст.79 Федерального закона от 21.11.2011 №323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»); в период нахождения пациента в инфекционном госпитале состояние пациента оценивалось, как средней степени тяжести, тяжелое, однако не была назначена соответствующая противовирусная терапия (приложение №10 к «Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (01.10.2020)» (утв. Минздравом России).
По справке Территориального органа Росздравнадзора по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ (уголовное дело ), в ходе оказания медицинской помощи ФИО1. установлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: протокол осмотра в приемном отделении отсутствует; при первичном осмотре врача-терапевта, а также при осмотре совместно с заведующим отделением ДД.ММ.ГГГГ не установлена степень тяжести состояния пациента; не проводилась оценка динамики течения выявленной пневмонии COVID-19-инструментальное обследование КТ ОГК; в ходе осмотров дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ не проводилось измерение ЧДЦ; ДД.ММ.ГГГГ выполнено РКТ грудной клетки, по результатам обследования рекомендовано проведение ЭХО-КГ, однако рекомендованное обследование не было выполнено; имеется расхождение информации о поступлении пациента в инфекционное отделение в титульном листе медицинской карты (указано на поступление пациента ДД.ММ.ГГГГ в ) и посмертном эпикризе (указано на поступление пациента ДД.ММ.ГГГГ); в период нахождения пациента в инфекционном госпитале состояние пациента оценивалось, как средней степени тяжести, тяжелое, однако не была назначена соответствующая противовирусная терапия.
Данные нарушения, согласно сообщению министра здравоохранения Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ, были рассмотрены на заседании комиссии по внутреннему контролю качества и безопасности медицинской деятельности ГУЗ «АРБ №1 им. проф. В.Ф. Снегирева», по итогам работы комиссии администрацией лечебного учреждения принято решение об усилении контроля за организацией и качеством медицинской помощи населению, за оформлением медицинской документации, а врачам, допустившим выявленные дефекты в организации лечебного процесса и оформлению медицинской документации, объявлено устное предупреждение и строго указано на недопустимость подобных дефектов в работе.
Для тщательного и квалифицированного, независимого анализа анамнеза ФИО1., оказанной ему ответчиком медицинской помощи, по вышеуказанному уголовному делу была проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено отделу комплексных экспертиз ГБУ РО «Бюро судебно-медицинской экспертизы имени Д.И.Мастбаума», комиссии экспертов в составе: ФИО6 (врач ФИО8 (»)), ФИО9 ( ФИО7 (»)).
Эксперт ФИО6 указал, что при госпитализации в ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева» пациенту ФИО1 был поставлен диагноз: , вирус не идентифицирован. При изучении медицинской документации экспертом ФИО6 выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: в нарушение требований п.11 ст.79 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», предписывающей медицинским организациям вести медицинскую документацию в установленном порядке, выявлены недостатки оформления медицинской документации-при первичном осмотре не указана степень тяжести течения основного заболевания, отсутствуют дневниковые записи от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, отражающие состояние пациента во время пребывания в отделении для больных средней степени тяжести; при нарастании явлений дыхательной недостаточности, пациенту не было проведено рентгенологическое исследование органов грудной клетки; по результатам компьютерной томографии органов грудной клетки от ДД.ММ.ГГГГ пациенту было рекомендовано провести эхокардиографию: результаты данного проведенного дообследования в истории болезни отсутствуют, отсутствует мониторинг электрокардиограмм у пациента с тяжелой патологией ().
Эксперт ФИО6 пришел к выводу о том, что данные дефекты оказания медицинской помощи с большей долей вероятности не могли повлиять на неблагоприятный исход заболевания, в связи с наличием у пациента серьезной сопутствующей патологии () нахождением пациента в группе риска по возрасту (старше лет) и тяжестью течения основного заболевания.
По мнению эксперта ФИО6, данные представленной медицинской документации позволяют сделать вывод о том, что признаков ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева», которые привели к летальному исходу заболевания у пациента ФИО1 не выявлено. Смерть связана с наличием серьезной сопутствующей патологии (гипертоническая болезнь, ишемическая болезнь сердца), нахождением пациента в группе риска по возрасту (старше лет) и тяжестью течения основного заболевания. Нет оснований полагать, что какое-либо иное оказание медицинской помощи, отличное от реализованной при госпитализации в ГУЗ «АРБ №1 им.профессора В.Ф. Снегирева», позволило бы не допустить летальный исход.
Членом экспертной комиссии ФИО8 указано, что пациент ФИО1., лет, находился на лечении в ГУЗ «АРБ №1» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: . У пациента имелась сопутствующая патология: . ДД.ММ.ГГГГ при появлении признаков нарушений витальных функций () пациент был переведен в отделение реанимации. С учетом имеющихся клинических данных-–пациент своевременно переведен на искусственную вентиляцию легких. В отделении реанимации в дальнейшем продолжалась искусственная вентиляция легких, проводилась терапия в соответствии с временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» (версия 9), осуществлялся мониторинг витальных и лабораторных показателей. Несмотря на это, отмечено нарастание признаков полиорганной недостаточности: На этом фоне наступила остановка сердечной деятельности, реанимационные мероприятия были начаты своевременно и проводились в надлежащем объёме, однако эффекта не дали. Отмечен дефект в оформлении медицинской документации - дневник врача-терапевта от . ДД.ММ.ГГГГ не соответствует по содержанию предыдущей записи врача-реаниматолога от . Медицинская помощь по профилю «анестезиология-реаниматология» пациенту ФИО1. была оказана в надлежащем объеме в соответствии с приказом Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 N919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология».
По совместному выводу членов экспертной комиссии ФИО9, ФИО7, причиной ненасильственной смерти ФИО1 явилась , возникшая у больного с , осложнившаяся развитием . Данное заболевание у ФИО1. было диагностировано прижизненно, расхождения заключительного клинического и патологоанатомического диагнозов не имеется. Между вышеозначенным заболеванием (коронавирусной инфекцией COVID-19) с одной стороны и смертью ФИО1 с другой стороны присутствует прямая пpичинно-следственная связь.
Также эксперт ФИО8 указал, что по ответу на вопрос №, причиной смерти ФИО1. явилась , осложнившаяся развитием : между вышеозначенным заболеванием и смертью больного присутствует прямая причинно-следственная связь. Прямая причинно-следственная связь между тем или иным нарушением оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода развивающегося патологического процесса может быть установлена только тогда, когда имеются совершенно достаточные основания для утверждения о том, что отсутствие анализируемого нарушения оказания медицинской помощи однозначно прервет закономерное развитие процесса: иными словами, прямая причинно-следственная связь между этими событиями может быть установлена только при условии, что надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило бы избежать наступления смерти пациента. Означенные выше нарушения оказания медицинской помощи ФИО1 не воспрепятствовали своевременной диагностике и тактике лечения инфекционного заболевания-. Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии, своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение благоприятного исхода не дали.
Выше изложенное стало основанием для выводов данного эксперта об отсутствии прямой причинно-следственной связи между нарушениями оказания медицинской помощи (недостатки оформления медицинской документации, не проведено рентгенологическое исследование органов грудной клетки, отсутствие результатов эхокардиографии, отсутствие мониторинга электрокардиограмм) и смертью ФИО1.; и о наличии непрямой (то есть косвенной, случайной) причинно-следственной связи между этими событиями.
Результаты данного заключения оценивались органами предварительного расследования в целях установления наличия достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лиц (в частности, медицинских работников) в совершении преступления, в то время как в рамках настоящего гражданского дела экспертное заключение подлежит оценке применительно к положениям главы 59 ГК РФ.
Оценивая данное заключение, суд принимает во внимание, что содержащиеся в нем выводы были поддержаны в полном объеме при рассмотрении дела по существу экспертами ФИО6, ФИО8 и ФИО7, оценивая сведения, ими сообщенные, суд исходит из следующего.
Суд отмечает, что при проведении экспертизы тщательно были исследованы медицинские документы на имя ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения: оригинал медицинской карты № стационарного больного Алексинской РБ №1 им.Снегирева за период ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ, копия истории болезни без номера и реквизитов медицинского учреждения на титульном листе за период ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ, оригинал медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № ГУЗ «ТОКБ №2 им.Л.Н. Толстого»; гистологический материал: гистологические стеклопрепараты материал проверки № в одном томе на листах.
При проведении экспертизы применены такие методики, как логический анализ структуры и содержания предоставленных материалов, общепринятые приемы метода экспертной оценки, методические рекомендации РЦСМЭ Минздрава России «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи».
Между тем, суд отмечает, что в вышеуказанном заключении эксперт ФИО6 ссылается на то, что лечение и показания пациента к госпитализации были определены согласно «Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (Covid-19)», версия 9 от ДД.ММ.ГГГГ, клиническим рекомендациям М3 РФ от 2019 года «Внебольничная пневмония у взрослых», при анализе допущенных нарушений также повсеместно приводит сопоставления установленных им нарушений с положениями приведенной версии названных рекомендаций, тогда как в исследуемый период времени действовала редакция названных временных методических рекомендаций в Версии 8.1, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ.
Аналогично выводу эксперта ФИО8, согласно их содержания, основаны на той же версии (Версия 9).
Между тем, член экспертной комиссии ФИО7 в судебном заседании указал, что его выводы о характере причинно-следственной связи между смертью пациента и недостатками оказанной ему ответчиком медицинской помощи основаны на выводах эксперта ФИО6
Данное заключение и сведения, сообщенные ФИО6, ФИО8 и ФИО7 в ходе рассмотрения данного гражданского дела по существу ДД.ММ.ГГГГ, имеют противоречия в сопоставлении с данными вышеперечисленных медицинских документов.
Названные эксперты при даче ответов на вопросы ссылались на данные истории болезни ФИО1 представленной санаторием «» (уголовное дело т.), в частности, при анализе оказанной медицинской помощи, избранного курса лечения применительно также к ряду хронических заболеваний ФИО1., среди которых учтен (уголовное дело ).
Однако сведения о наличии у ФИО1 данного заболевания () приведены только и исключительно в данной истории болезни, бланкетно, непосредственно медицинская карта № пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях,-ФИО1. и выданная на ее основании и представленная в санаторий «» санаторно-курортная карта № от ДД.ММ.ГГГГ (уголовное дело л.) указаний на наличие у ФИО1 данного заболевания () не содержат.
Так, в частности, годом ранее, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1. получил консультацию врача-терапевта, ему (ФИО1 были выставлены все имевшиеся у него диагнозы, среди которых также отсутствует , в том числе в стадии
Аналогично такие сведения отсутствуют и в последней дневниковой записи в медицинской карте ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ.
При этом совместный вывод членов экспертной комиссии ФИО9, ФИО7, о причинах ненасильственной смерти ФИО1. содержит при этом в себе указание на его основанность на наличии у ФИО1
Более того, тот же вывод тех же экспертов имеет указание на развитие у ФИО1
Таким образом, экспертами установлена недостаточность, при этом в период прохождения лечения ФИО1 консультации профильного специалиста ), профильные исследования (.), несмотря на прямое указание лечащего врача, наличие у ФИО1 таких заболеваний, как , ФИО1. ответчиком не оказаны, назначения врача по названным имевшимся у ФИО1. заболеваниям системы отсутствуют, равно как и сведения о наличии у ФИО1 при нахождении на лечении у ответчика всех требующихся для поддержания его состояния по указанному профилю препаратов, тогда как, помимо изложенного, во Временных методических рекомендациях «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (ДД.ММ.ГГГГ)» (утв. Минздравом России) отмечено дополнительно, что у части больных развивается гиперкоагуляционный синдром с тромбозами и тромбоэмболиями, поражаются также другие органы и системы (центральная нервная система, миокард, почки, печень, желудочно-кишечный тракт, эндокринная и иммунная системы), возможно развитие сепсиса и септического шока.
Дневники осмотра пациента содержат подписи врачей и время осмотров, выполненные, при визуальном восприятии, различными пишущими предметами, что не позволяет, по мнению суда, удостоверится в одномоментности внесения таковых в указанные дневники.
При этом из представленных дневников следует, что осмотр пациента проводился 1 раз в день с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, в указанных период.
Согласно дневнику осмотра дежурного врача-анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ (), учитывая отсутствие свободных мест в реанимации при необходимости госпитализации более тяжелого пациента, при том, что данный пациент (ФИО1 самый стабильный из всех, он переводится в линейное отделение, его перевод согласован с дежурным терапевтом ФИО10
Таким образом, сатурация у пациента, по сведениям листов общего реанимационного отделения, наглядно снижалась (%-ДД.ММ.ГГГГ, от % до %-ДД.ММ.ГГГГ и только утром ДД.ММ.ГГГГ единожды %), при этом пациент был переведен в общую палату.
Кроме того, в дневнике осмотра ДД.ММ.ГГГГ от . состояние ФИО1 установлено как тяжелое, тогда как в . того же дня был произведен перевод его в линейное отделение.
Более того, исходя из тех же дневников, ДД.ММ.ГГГГ отслеживание состояния пациента производилось только в первой половине дня: в ., . и ., тогда как из совокупности сведений медицинской карты стационарного больного № очевидно следует, что именно ДД.ММ.ГГГГ имело место нарастание отрицательной динамики, то есть резкое ухудшение состояния пациента, установленное в следующем по хронологии дневнике осмотра от ДД.ММ.ГГГГ в
Письменно оформленный обход заведующего отделением () с указанием даты приема–ДД.ММ.ГГГГ об обратном не свидетельствует, учитывая отсутствие указания непосредственно в нем времени такого обхода. Суд отмечает и тот факт, что, несмотря на рукописную отметку о составлении такового ДД.ММ.ГГГГ, в системе РИЗС ТО подписан данный протокол был только ДД.ММ.ГГГГ. Не подписанных экземпляров данного протокола ни материалы гражданского дела, включая всю полученную судом медицинскую документацию, ни материалы уголовного дела не содержат.
Таким образом, первый осмотр пациента после . ДД.ММ.ГГГГ имел место только ДД.ММ.ГГГГ в .
При этом, по представленным суду стороной ответчика сведениям, ФИО1 находился в индивидуальной палате.
Из изложенного усматривается, что состояние здоровья пациента, переведенного из реанимационного отделения и при переводе зафиксированное как стабильно тяжелое, на протяжении почти суток медицинскими работниками не отслеживалось. Изложенное также отражено, как очевидный дефект оказания медицинской помощи, в справке территориального органа Росздравнадзора по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ.
Также отмечает суд и значительную разность сведений, приведенных в листе врачебных назначений, ежедневных листов-наблюдений отделения общей реаниматологии и первичного осмотра врача-терапевта. Так, в частности, ДД.ММ.ГГГГ в листе врачебных назначений имеется указание на то, что ФИО1 врачом и медицинской сестрой был подан 3 раза в день, тогда как лист наблюдений отделения общей реаниматологии от ДД.ММ.ГГГГ информации о таком препарате не содержит. Более того, лист первичного смотра врача-терапевта от ДД.ММ.ГГГГ вовсе не содержит такого назначения врача для пациента ФИО1., как названный препарат .
Тот же первичный осмотр содержит указание врача на подачу пациенту ФИО1 препарата 4 раза в день в течение 7 дней, тогда как по листу назначений таковой подавался врачом и медицинской сестрой 5 дней- с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.
Стороной ответчика указано, что оказание им медицинской помощи пациенту ФИО1 соответствовало третьей схеме лечения коронавирусной инфекции, предусмотренной на тот момент времени соответствующими медицинскими рекомендациями.
Согласиться с данным доводом и идентичным мнением, выраженным в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6, суд не усматривает возможности ввиду их прямого противоречия сведениям приведенной выше медицинской документации, из которой усматривается оценка состояния ФИО1 как средней тяжести с ДД.ММ.ГГГГ и до ДД.ММ.ГГГГ, когда его состояние ухудшилось до тяжелого, применительно к приложению №10 к Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 8.1 (01.10.2020)» (утв. Минздравом России), предусматривающего третью указанную ответчиком и экспертом ФИО6 схему лечения только и исключительно для пациентов с легкой формой заболевания.
В этой же связи суд обращает внимание на выявленный в справке территориального органа Росздравнадзора по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ дефект оказания ответчиком медицинской помощи, заключающийся в не назначении пациенту ФИО1 противовирусной терапии соответствующей форме его (ФИО1 заболевания.
Член экспертной комиссии ФИО8 указал, что у пациента ФИО1 имелось нарушение- - недостаточность . Одновременно из медицинской документации усматривается и подтверждено членами экспертного состава, что пациенту подавались антикоагулянты.
По сообщенным сотрудниками санатория «» ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 в ходе предварительного расследования сведениям, в период нахождения ФИО1 в филиале №3 ООО «Туластройсервис» санаторий «Строитель», то есть в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, лечебно-оздоровительные процедуры, назначенные последнему, оказывались своевременно и в соответствии с выставленным ему диагнозом и нареканий по состоянию здоровья не имел.
Вместе с тем, ДД.ММ.ГГГГ в . медсестра санатория «» сообщила диспетчеру скорой медицинской помощи, что у ФИО1. затрудненное дыхание, отдышки нет, но есть кашель. Той же медсестрой сообщено, что ФИО1. целый день лежит (протокол от ДД.ММ.ГГГГ осмотра диска и прослушивания аудиофонограммы (уголовное дело л.д.).
Анализируя довод стороны ответчика о том, что при изложении анамнеза жизни при поступлении к ответчику ФИО1. указал, что болеет уже три дня, суд учитывает, что в рассматриваемом случае пациент поступил на начальной стадии заболевания.
При этом суд отмечает, что в объяснениях стороной истца не указано, что ФИО1 сообщал истцу о своем плохом самочувствии. Одновременно истец указал на тесную связь с дедушкой, на то, что его (истца) состояние во многом зависело от состояния ФИО1 однако сведений об осведомленности истца о существенно ухудшенном состоянии здоровья ФИО1. до звонка ему сотрудника скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ не имеется.
При оценке довода истца о том, что при получении справки ФИО1. для предоставления в санаторий «» тест ПЦР ему сделан не был, суд учитывает, что в справке от ДД.ММ.ГГГГ приведены сведения как по сообщению самого ФИО1 так и сведения о том, что инфекционные и вирусные заболевания по месту его жительства не зарегистрированы, равно как не зарегистрированы и контакты инфекционными больными (уголовное дело т.).
Доводы стороны истца, основанные на используемых в настоящее время лекарственных препаратах и курсах лечения, суд полагает не состоятельными, принимая во внимание период (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), когда имели место исследуемые судом фактические обстоятельства дела.
В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 ГК РФ).
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса РФ).
Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная жизнь, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).
Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абз.2 п.8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).
Принимая во внимание, что здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а смерть пациента нарушает и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь, вызывает переживания, как по поводу утраты близкого родственника, так и изменения привычного уклада их (членов семьи) собственной жизни, суд приходит к выводу о том, что требования ФИО22 о компенсации морального вреда законны и обоснованы.
Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
В России, как и в большинстве стран мира, принимались масштабные меры по предотвращению распространения новой короновирусной инфекции. Средства массовой информации, органы государственной власти, местного самоуправления всеми доступными способами распространяли информацию о необходимости выполнять защитные мероприятия и при появлении первых признаков заболевания, информация о которых также распространялась в СМИ, незамедлительно обращаться за медицинской помощью, соблюдать режим самоизоляции.
Суд принимает во внимание, что смерть ФИО1. наступила от новой коронавирусной инфекции–COVID-19, данное заболевание было неизученное по состоянию на октябрь-ноябрь 2020 года, все рекомендации Министерства здравоохранения России по организации медицинской помощи при новой коронавирусной инфекции COVID-19 по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ носили временный характер, однако таковые имелись и не были в полном объеме, с учетом состояния здоровья ФИО1., формы его заболевания, течения такового, его (ФИО1.) индивидуальных особенностей (возраста, хронических заболеваний и проч.), соблюдены.
Приведенные установленные по делу фактические обстоятельства, наличие причинно-следственной связи между смертью ФИО1 и недостатками оказания ему ответчиком медицинской помощи, принимая во внимание, что лично истцу ответчиком ввиду ненадлежащего оказания медицинской помощи его (истца) дедушке ФИО1 были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека, его невосполнимой утраты, повлекшей нарушение личного неимущественного права истца на семейные, родственные отношения, учитывая характер их (истца и ФИО1.) тесных и теплых взаимоотношений, описанный истцом и подтвержденный показаниями свидетелей ФИО5, ФИО4., оснований сомневаться в которых судом не установлено, принимая во внимание их последовательность, непротиворечивость и согласованность друг с другом, степень вины ответчика, имущественное положение сторон, принципы разумности и справедливости, приводят суд к выводу о законности и обоснованности требований ФИО22 о взыскании в его пользу с ГУЗ «АРБ №1 им.В.Ф.Снегирева» компенсации морального вреда, размер которой определяет в 100 000 руб.
Разрешая требования истца о взыскании в его пользу с ответчика расходов на погребение ФИО1 и приобретение и доставку в память о нем надмогильного памятника, суд приходит к следующему.
В соответствии с ч.1 ст.1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.
Погребение предполагает право родственников умершего на его достойные похороны (ст.1174 Гражданского кодекса РФ).
Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12.01.1996 №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».
Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение.
Согласно ст.3 Федерального закона от 12.01.1996 №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», погребение - обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).
Согласно п.6.1 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25.12.2001 №01-НС-22/1, церемония похорон включает в себя совокупность обрядов: омовения и подготовки к похоронам, траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения, захоронения останков (или праха после кремации), поминовения.
Как указано в ГОСТ Р 54611-2011, к минимально необходимому для захоронения в землю перечню услуг относятся: 1) оформление документов, необходимых для погребения, 2) приобретение и доставка предметов необходимых для совершения ритуала: гроба, ритуального белья и одежды, 3) подготовка тела к прощанию и захоронению (бальзамирование, облачение, положение во гроб), 4) транспортировка гроба с телом к месту захоронения (включая ручную переноску), в том числе транспортировка гроба по территории кладбища, 5) рытье могилы, 6) опускание гроба, засыпка могилы, 7) изготовление и установка временного памятного знака на могиле. Церемония похорон состоит из совокупности обрядов омовения и подготовки к похоронам траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения захоронения останков (или праха после кремации), поминовения. Совершаемые при погребении обрядовые действия зависят от вида похоронного ритуала, который может быть общегражданским с включением или без включения элементов государственных, военных и религиозных обрядов или воинским. Также похороны могут быть проведены по государственному или деловому протоколу или по религиозному обряду, православному; католическому; мусульманскому; иудейскому; буддийскому и т.д.
МДК 11-01.2002 Рекомендации о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации» (рекомендованы Протоколом Госстроя РФ от 25.12.2001 N01-НС-22/1) определяют похоронные принадлежности: деревянные и металлические гробы, урны для праха, венки, ленты (в том числе и с надписями), белые тапочки, покрывала и другие предметы похоронного ритуала, а также раскрывают другие понятия, использующиеся в похоронном деле.
Пункт 2.6.1 ГОСТ 32609-2014 классифицирует намогильное сооружение, как архитектурно-скульптурное сооружение, содержащее мемориальную информацию, предназначенное для увековечивания памяти умерших или погибших и устанавливаемое на месте захоронения. Намогильное сооружение может представлять собой памятник в виде стелы, обелиска, плиты, скульптуры, камня, а также крест.
Исходя из указанных положений закона, а также обычаев и традиций населения России, ГОСТ Р 54611-2011, ГОСТ 32609-2014, расходы на достойные похороны (погребение) включают, как расходы на оплату ритуальных услуг, так и расходы на изготовление и установку памятника, благоустройство могилы, поскольку установка памятника на могиле умершего и благоустройство могилы общеприняты и соответствуют традициям населения России.
ФИО22, по сведениям ИП ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ, МКП «» от ДД.ММ.ГГГГ, для приобретения ритуальных принадлежностей, предусмотренных для погребения, и для непосредственного осуществления погребения ФИО1 было уплачено 64700 руб. (гроб-25 000 руб., крест-2500 рублей, венки- 6900 руб., доставка принадлежностей-2500 руб., укладка принадлежностей в гроб-2500 руб., услуги катафалка-10000 руб., услуги по переносу гроба-12000 руб., таблички-1000 рублей, комплект с крестом и тюлем-2300 руб.) и 7044 руб. (услуги по установке креста-492 руб., услуги по установке надмогильной таблички-82 руб., услуги по рытью могилы размером в стесненных условиях-6 420 руб.) соответственно.
Одновременно, из начислений ИП ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что в состав указанной выше стоимости венков включен венок стоимостью 1500 руб. с лентой «».
При даче объяснений истец указал, что таковой является ФИО5, одновременно настаивал на том, что данные расходы были понесены также им (истцом) и подлежат возмещению ему, однако с учетом характера заявленных требований и спора, состава лиц, участвующих в деле, данный довод стороны истца суд признает несостоятельным.
По сообщению ОПФР по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ, на погребение ФИО1. ДД.ММ.ГГГГ ФИО22 было выплачено 6124 руб. 86 коп.
В этой связи сумма расходов на погребение, подлежащая возмещению ответчиком истцу составляет 64119 руб. 14 коп. (64700 руб.+ 7044 руб.-1500 руб.- 6124 руб. 86 коп.).
Истец понес расходы, связанные с установкой надмогильного сооружения на захоронении ФИО1 в размере 154 094 руб. 17 коп., из которых работы ООО «» по изготовлению изделий мемориального комплекса из карельского габбро-диабаза, а также изготовление брусчатки из малинового кварцита-79 000 руб., услуги по грузоперевозке транспортной компании ООО «» по доставке элементов мемориального комплекса в -23 394 руб. 17 коп., работы ИП ФИО21 по изготовлению памятника (стеллы) ФИО151700 руб.
Между тем, из представленного фотоматериала и объяснений истца с достоверностью следует, что названные услуги и материалы были приобретены истцом для места захоронения не только ФИО1., но и ФИО2., ФИО20
Кроме того, из объяснений истца следует, что доставленный для укладки в виде брусчатки малиновый кварцит поступил монолитом, а он (истец) с использованием надлежащего оборудования самостоятельно работал с ним, производя его укладку, ввиду чего суд полагает, что установить точное количество использованного в рассматриваемом случае камня не представляется возможным, но с предельной степенью очевидности и с учетом вышеприведенных фактических обстоятельств оформления семейного захоронения, суд полагает возможным определить сумму подлежащих взысканию с ответчика в пользу истца расходов на благоустройство места захоронения в размере 26 333 руб. 34 коп. (79 000 руб./3 захоронения), расходов на благоустройство места захоронения в размере 33 648 руб. 06 коп. ((51700 руб./2 родственников истца, которым посвящен надмогильный памятник)+ (23 394 руб. 17 коп./3 захоронения, где размещены карельский габбро-диабаз и малиновый кварцит)).
Исходя из положений ст.98 ГПК РФ в нормативном единстве с положениями п.1 и п.3 ч.1 ст.333.19 НК РФ и с учетом разъяснений п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» с ответчика в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы на отправку почтовой корреспонденции (искового заявления с приложенными документами) в размере 175 руб. 30 коп., подтвержденные кассовым чеком от ДД.ММ.ГГГГ, и на оплату государственной пошлины в размере 3 982 руб. 01 коп., несение которых подтверждено чек-ордером от ДД.ММ.ГГГГ.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО22 удовлетворить частично.
Взыскать с ГУЗ «АРБ №1 им. профессора В.Ф. Снегирева» (ИНН ) в пользу ФИО22 компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы на погребение в размере 64 119 рублей 14 копеек, расходы на приобретение и доставку надмогильного сооружения в размере 33 648 рублей 06 копеек, расходы на благоустройство места захоронения в размере 26 333 рубля 34 копейки, судебные расходы на отправку почтовой корреспонденции в размере 175 рублей 30 копеек и на оплату государственной пошлины в размере 3 982 рубля 01 копейка, а всего 228 257 рублей 85 копеек.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО22 отказать.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы в Алексинский межрайонный суд Тульской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Председательствующий /подпись/ М.С. Солдатова