Председательствующий: Руф О.А.

Дело № 33-4567/2023№ 2-125/202355RS0004-01-2022-005688-71

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Омск

02 августа 2023 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе:

председательствующего Осадчей Е.А.,

судей Леневой Ю.А., Сафаралеева М.Р.,

при секретаре Жапаровой А.Б.,

с участием прокурора Саюн А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе У.В.Н., Л.Ю.В., М.Т.В. на решение Октябрьского районного суда г. Омска от 19.05.2023, которым постановлено:

«Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с БУЗОО «КМСЧ № 9» (ИНН 5506020868) в пользу У.В.Н. (<...>) компенсацию морального вреда 85 000 руб., расходы на представителя 40 000 руб., расходы на проведение судебной экспертизы 53075 руб., всего 178 075 руб.

Взыскать с БУЗОО «КМСЧ № 9» (ИНН 5506020868) в пользу М.Т.В. (<...>) компенсацию морального вреда 35 000 руб.

Взыскать с БУЗОО «КМСЧ № 9» (ИНН 5506020868) в пользу Л.Ю.В. (<...>) компенсацию морального вреда 35 000 руб.

Взыскать с БУЗОО «КМСЧ № 9» (ИНН 5506020868) государственную пошлину 300 рублей в бюджет г. Омска».

Заслушав доклад судьи Сафаралеева М.Р., судебная коллегия Омского областного суда

УСТАНОВИЛ

А :

У.В.Н., Л.Ю.В. и М.Т.В. обратились с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Омской области «Клиническая медико-санитарная часть № 9» (далее – БУЗОО «КМСЧ № 9») о взыскании компенсации морального вреда, указав, что их родственница У.Н.А. в период с <...> по <...> находилась на лечении в стационаре ответчика и <...> умерла. У.Н.А. приходилась супругой У.В.Н., а также матерью Л.Ю.В. и М.Т.В. Истцы ссылались на то, что в результате утраты близкого человека им причинены нравственные страдания. Полагали, что смерть У.Н.А. наступила в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи. Указывали, что пациент и родственники не были проинформированы о предстоящем стентиновании, его значении, порядке проведения и последствиях. Полагали, что подпись от имени У.Н.А. в информированном согласии ей не принадлежит. Истцы ссылались на то, что смерть У.Н.А. стала для них невосполнимой утратой, моральным и нравственным стрессом, до настоящего времени они испытывают горечь утраты любимого и близкого человека. На основании изложенного У.В.Н., Л.Ю.В. и М.Т.В. просили взыскать с БУЗОО «КМСЧ № 9» компенсацию морального вреда в пользу каждого из них в размере по 1 000 000 руб.

В судебном заседании У.В.Н., Л.Ю.В. и М.Т.В. участия не принимали, извещены надлежащим образом. В предядущих судебных заседаниях У.В.Н. требования поддержал, пояснил что является супругом У.Н.А., они прожили в браке 47 лет, от брака имеют двух взрослых дочерей.

Представитель У.В.Н. Гракович Е.М. в судебном заседании требования поддержал. Не оспаривал выводы судебно-медицинской экспертизы Полагал, что выявленные в ходе экспертных исследований дефекты оказания медицинской помощи в совокупности повлияли на тактику лечения и, соответственно, привели к смерти пациента.

Представитель БУЗОО «КМСЧ № 9» Сарина А.В. в судебном заседании иск не признала, выводы судебно-медицинской экспертизы не оспаривала. Полагала, что выявленные дефекты лечения не состоят в причинно-следственной связи со смертью У.Н.А.

Представители привлеченных к участию в деле в качестве третьих лиц Министерство здравоохранения Омской области и ООО «АльфаСтрахование-ОМС» участия в судебном заседании не принимали, о времени и месте его проведения извещены надлежащим образом.

Помощник прокурора Гулла О.В. в заключении полагала исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

Судом постановлено изложенное выше решение.

В апелляционной жалобе У.В.Н., Л.Ю.В. и М.Т.В. просят решение изменить, удовлетворив исковые требования в полном объеме. Полагают, определенный судом размер компенсации морального вреда заниженным, не учитывающим близкие родственные отношения истцов с умершей. Указывают, что смерть У.Н.А. состоит в причинно-следственной связи с несвоевременным медицинским вмешательством. Ссылаются на ненадлежащую оценку письменного информированного согласия от имени У.Н.А., подпись на котором ей не принадлежит.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Октябрьского административного округа Щербина П.П. и представитель БУЗОО «КМСЧ № 9» Сарина А.В. полагают решение законным и обоснованным.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, выслушав представителя У.В.Н. Граковича Е.М., просившего об изменении решения, представителя БУЗОО «КМСЧ № 9» Касаткину В.И., согласившуюся с выводами районного суда, заключение прокурора Саюн А.В. о законности и обоснованности решения, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 ГК РФ и ст. 151 указанного Кодекса.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В силу положений ч. 1 ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.

В п. 21 ст. 2 названного закона установлено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

По смыслу ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Из материалов дела следует, что У.Н.А. <...> в <...> час <...> минут была доставлена бригадой скорой медицинской помощи в БУЗОО «КМСЧ № 9» и с указанной даты находилась на стационарном лечении в кардиологическом отделении.

При поступлении в медицинское учреждение пациенту был поставлен диагноз «ишемическая болезнь сердца, впервые возникшая стенокардия?»

Состояние У.Н.А. при поступлении оценивалось как относительно удовлетворительное. Ей были назначены обследования: общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови, маркеры повреждения миокарда, эхокардиография, ультразвуковое исследование абдоминальное.

В день поступления пациента в учреждение, <...> выполнено ультразвуковое исследование органов брюшной полости и почек. Впоследствии, <...> проведена электрокардиография, <...> – ультразвуковое исследование абдоминальное, <...> – ультразвуковое исследование абдоминальное, <...> – ультразвуковое исследование абдоминальное, <...> – эзофагогастродуоденоскопия.

У.Н.А. поставлен клинический диагноз «ишемическая болезнь сердца. Безболевая ишемия миокарда. Артериальная гипертония 1 ст., 3 ст., риск 4. Сахарный диабет 2 тип. Желчнокаменная болезнь».

В период ее нахождения в отделении кардиологии были применены инструментальные методы лечения, а также выработана тактика лечения в соответствии с медицинскими показаниями.

После проведенных обследований <...> У.Н.А. осмотрена заместителем главного врача, заведующей отделением. В связи с изменениями на ЭКГ направлена на диагностическую коронарографию.

<...> пациентом дано информированное согласие на выполнение диагностических исследований – коронарографии с возможным чрескожным коронарным вмешательством.

<...> с <...> часов <...> минут до <...> часов <...> минут У.Н.А. выполнена селективная коронарография, затем чрескожная транслюминальная коронарная баллонная ангиопластика со стентированием ОА-ВТК2. Трансрадиальным доступом справа через интродюсер 6Fr выполнялась катетеризация левой и правой коронарных артерий диагностическими катетерами JL-3,5И JR-3,5 6 Fr. Записаны левые и правые коронарограммы в стандартных проекциях без ухудшения состояния пациента. Исследование протекало без осложнений.

При проведении операции через установленный интродюсер 6Fr в устье левой коронарной артерии установлен проводниковый катетер. Коронарный проводник проведен в дистальную треть ВТК1. Второй коронарный проводник проведен в дистальную треть ВТК2. Третий коронарный проводник проведен в дистальную треть огибающей артерии (ОА). Выполнена предилатация стенозированной трети ОА-ВТК2 баллонными катетерами. На место остаточного стеноза средней трети ОА выполнена попытка имплантации стента. Учитывая выраженный кальциноз, провести стент не удалось. Выполнена вновь предилатация остаточных стенозов и кальциноза ОА и ВТК баллонным катетером. Далее при поддержке гайд-экстензора имплантирован стент. При контрольной ангиографии просвет ОА-ВТК2 на стентированном участке восстановлен, кровоток TIMI 3.

С учетом объема вмешательства и склонности к гипотонии по завершению операции пациентка переведена в палату реанимации и интенсивной терапии.

В <...> часов <...> минут от У.Н.А., находившейся в палате реанимации и интенсивной терапии, поступили жалобы на боли в груди, нехватку воздуха. Ей в экстренном порядке оказана неотложная помощь. Показана коронарография (тромбоз стента).

Для этого из палаты реанимации и интенсивной терапии пациент доставлен в операционную (в состоянии остановки сердечной деятельности).

В операционной восстановлена сердечная деятельность. При проведении контрольной коронарографии выявлена тромботическая окклюзия устья ОА и ранее стентированных сегментов ОА и ВТК, дистальный кровоток TIMI 0.

В <...> часов <...> минут начата чрескожная транслюминальная коронарная баллонная ангиопластика со стентированием ствола ЛКА с выходом в проксимальную треть ОА. Выполнена пенетрация тромботических масс баллонным катетером – кровоток не получен. Выполнено прямое стентирование ствола левой коронарной артерии и проксимальной трети АО стентом. При ангиографии окклюзия средней трети ОА и проксимальной трети ВТК2, выполнена баллонная ангиопластика средней трети ОА и проксимальной трети ВТК2 баллонным катетором. Выполнена баллонная ангиопластика проксимальной трети передней нисходящей артерии. Выполнена баллонная ангиопластика проксимальной трети передней нисходящей артерии от устья баллонным катетером.

При контрольной ангиографии просвет ствола ЖА, ОА и ВТК2 на стентированном участке восстановлен, кровоток TIMI 2.

В <...> часов <...> минут вновь зафиксирована остановка кровообращения.

Начаты реанимационные мероприятия. Длительность сердечно-легочной реанимации составила более 30 минут, однако восстановить сердечную деятельность не удалось.

<...> в <...> часов <...> минут констатирована биологическая смерть пациента.

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия № <...> от <...> причиной смерти У.Н.А. является повторный обширный инфаркт миокарда левого желудочка на фоне гипертонической болезни и сахарного диабета 2 типа, осложнившийся кардиогенным шоком.

АО «АльфаСтрахование-ОМС» проведена экспертиза качества медицинской помощи.

Согласно заключению № <...> от <...> выявлены нарушения требований приказа Минздрава России от 02.03.2021 № 158н «Об утверждении стандарта медицинской помощи взрослым при остром коронарном синдроме без подъема сегмента ST электрокардиограммы», требований клинических рекомендаций «Острый коронарный синдром без подъема сегмента ST электрокардиограммы». В частности, не выполнены для выявления ишемии миокарда у пациентов без возобновляющихся приступов боли неинвазивный стресс тест, магнитно-резонансная томография сердца с контрастированием, сцинтиграфия миокарда, КТ коронарография. Не выполнена коронарография в первые 72 час после госпитализации у пациентов с признаками умеренного промежуточного риска, не благоприятного исхода.

Из протокола мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи № <...> от <...> следует, что на этапе оказания медицинской помощи в БУЗОО «КМСЧ № 9» по профилю «сердечно-сосудистая хирургия» выявлено нарушение требований Приказа Минздрава России от 02.02.2021 № 158н «Об утверждении стандарта медицинской помощи взрослым при остром коронарном синдроме без подъема сегмента ST электрокардиограммы (диагностика, лечение и диспансерное наблюдение)», а именно: не выполнены для выявления ишемии миокарда у пациента без возобновляющихся приступов боли неинвазивный стресс тест, магнитно-резонансная томография сердца с контрастированием, сцинтиграфия миокарда, КТ коронарография. Не выполнена коронароангиография в первые 2-72 часа после госпитализации у пациента с признаками умеренного неблагоприятного исхода.

С учетом заключения АО «АльфаСтрахование-ОМС» по итогам проведенной проверки в отношении БУЗОО «КМСЧ № 9» сделан вывод об оказании медицинской помощи ненадлежащего качества. По итогам проверки проведен разбор данного случая с руководством медицинской организации.

В ходе рассмотрения дела по ходатайству сторон назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ООО МБЭКС.

В поступившем заключении № <...> экспертами сделан вывод о наличии дефектов при оказании медицинской помощи, а именно: проведение коронарографии должно было быть осуществлено в течение 24 часов после госпитализации (с учетом наличия у пациентки болевого синдрома и невыраженной отрицательной динамики сегмента ST по данным проведенной ЭКГ от <...>), чего сделано не было.

Также установлено, что в карте стационарного больного № <...> из БУЗОО «КМСЧ № 9» на имя У.Н.А. отсутствует запись о проведении консилиума врачей и решении дальнейшей тактики лечения в отношении пациента, не имеющего возможности подписать информированное согласие в связи с отсутствием сознания.

В то же время экспертная комиссия пришла к выводу об отсутствии причинно-следственной связи вышеуказанных дефектов оказания медицинской помощи с наступлением смерти У.Н.А.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что тромбоз стентов является осложнением процедуры стентирования коронарных артерий с частотой от 1,1 % до 3,7 %. Возникшее после операции осложнение в виде тромбоза стента после его установки является потенциально возможным, хотя и редким осложнением данной процедуры, поэтому не может рассматриваться как результат нарушений установленных требований и нормативов при проведении такого вида манипуляций.

Само по себе, оперативное вмешательство в виде КАГ с последующим стентированием (синдром связанной артерии) у пациентки признано комиссией экспертов обоснованным. Учитывая результат выполненной коронарографии (наличие гемодинамически значимого поражения коронарного русла), клиническую картину ишемической болезни сердца (боли в сердце, изменения ЭКГ), неэффективность проводимой лекарственной терапии, существовали абсолютные показания к выполнению реваскуляции миокарда. Метод выбора повторной КАГ также признан экспертами обоснованным.

Оценив собранные по делу доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при оказании медицинской помощи У.Н.А., действительно, имели место дефекты, которые первоначально выявлены АО «АльфаСтрахование-ОМС», а в последствии подтверждены и более полно раскрыты в заключении судебно-медицинской экспертизы. Однако указанные недостатки были допущены ответчиком при жизни пациентки и не повлекли неправильный выбор тактики или методов лечения, поэтому они не состоят в прямой причинно-следственной связи с ее смертью.

Тем не менее, поскольку выявленные дефекты, в том числе в виде неполучения от У.Н.А. информации о ее близких родственниках, с которыми медицинские работники могли бы связаться в случае крайней необходимости, причинили истцам нравственные страдания, суд первой инстанции взыскал с БУЗОО «КМСЧ № 9» компенсацию морального вреда.

При определении размера взысканной в пользу У.В.Н. компенсации морального вреда учтено, что он являлся супругом У.Н.А., они состояли в браке с 1975 года и на момент госпитализации проживали совместно, вели общее хозяйство, имели теплые и доверительные отношения.

Определяя размер компенсации, подлежащей взысканию в пользу Л.Ю.В. и М.Т.В., принято во внимание, что У.Н.А. приходится им матерью, однако Л.Ю.В. и М.Т.В. проживали со своими семьями отдельно от У.Н.А., хотя и поддерживали близкие семейные отношения, созванивались, ходили в гости.

Таким образом, судом учтены характеристики личности истцов, их возраст, семейное положение, обстоятельства, при которых им причинены нравственные страдания.

С учетом изложенного, в пользу У.В.Н. взыскана компенсация морального вреда в размере 85 000 руб., в пользу Л.Ю.В. и М.Т.В. – по 35 000 руб.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Руководствуясь данной нормой, суд первой инстанции взыскал с БУЗОО «КМСЧ № 9» как с проигравшей стороны в пользу У.В.Н. понесенные им судебные расходы на оплату судебной экспертизы в размере 53 075 руб., а также на плату услуг представителя в сумме 40 000 руб.

Проверяя выводы районного суда в пределах доводов апелляционной жалобы истцов, судебная коллегия не усматривает оснований для изменения решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы районным судом был учтен близкий характер отношений истцов с умершей, невосполнимость утраты родного человека, а также требования разумности и справедливости.

Как указано выше, снижение размера компенсации морального вреда обусловлено иными причинами, а именно, установленным в ходе рассмотрения дела отсутствием прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и наступившей смертью пациента.

Ссылки в апелляционной жалобе на несвоевременное проведение коронарографии с последующим стентированием как на обстоятельство, способствовавшее летальному исходу лечения, отклоняются.

Согласно заключению судебной экспертизы, тромбоз стентов является осложнением процедуры стентирования коронарных артерий, его предиктором в данном случае являлся возраст, инсулиннезависимый сахарный диабет 2 типа местная воспалительная реакция в коронарных артериях и нарушение липидного обмена.

При этом эксперты фактически исключили, что данное осложнение могло быть следствием нарушений установленных требований и нормативов при проведении коронарографии.

В связи с этим следует признать обоснованным вывод районного суда об отсутствии причинно-следственной связи между несвоевременным проведением коронарографии и смертью пациента.

По аналогичным обстоятельствам отклоняется ссылка в апелляционной жалобе на отсутствие записи о проведении консилиума врачей и решении дальнейшей тактики лечения.

Также судебная коллегия учитывает, что в материалы дела представлено подписанное от имени У.Н.А. информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство от <...> (т. 1 л.д. 43) и информированное согласие на выполнение диагностических исследований, лечебных мероприятий от <...> (т. 1 л.д. 57). В последнем, в частности, пациенту разъяснено, что во время оперативного вмешательства и (или) после него могут возникнуть осложнения, связанные с хирургическим вмешательством, включая тромбоз, эмболизацию (закупорку сосудов), обострение сопутствующих заболеваний, возможность неблагоприятного жизненного прогноза. Пациенту разъяснено, что при выполнении оперативного вмешательства могут быть выявлены заболевания или их особые формы, которые потребуют изменения объема хирургического вмешательства, на что пациент дал добровольное согласие.

При этом довод истцов о фальсификации указанного информированного согласия какими-либо доказательствами не подтвержден.

Ссылки в апелляционной жалобе на возможность шунтирования как альтернативы чрезкожной транслюминальной коронарной ангиопластики не принимаются во внимание.

Из ответа на вопрос № <...> заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что противопоказаний у У.Н.А. для проведения коронарной ангиографии (КАГ) и оперативного вмешательства, осуществленного <...> не было. Напротив, были абсолютные показания к выполнению коронарографии.

Нарушений при проведении коронарографии, чрескожной транслюминальной коронарной баллонной ангиопластики со стентированием, а также при оказании медицинской помощи по профилю анестезиология- реаниматология в период оказания У.Н.А. медицинской помощи в БУЗОО «КМСЧ № 9» не выявлено. Оперативное вмешательство в виде КАГ с последующим стентированием (синдром связанной артерии) у пациентки признано обоснованным. Учитывая результат выполненной коронарографии (наличие гемодинамически значимого поражения коронарного русла), клиническую картину ишемической болезни сердца (боли в сердце, изменения ЭКГ), неэффективность проводимой лекарственной терапии, существовали абсолютные показания к выполнению реваскуляции миокарда. Метод выбора повторной КАГ также признан экспертами обоснованным.

Указание на то, что при трехсосудистом поражении коронарных артерий, предпочтительнее проведение аортокоронарного шунтирования, приведено экспертами лишь применительно к повторной коронарографии (после жалоб пациента на боли в груди и нехватку воздуха, которые поступили в <...> часов <...> минут). В то же время имеется оговорка о том, что с учетом экстренного характера кардиохирургического вмешательства и ограниченности во времени (чрескожная транслюминальная коронарная баллонная ангиопластика со стентированием ствола ЛКА с выходом в проксимальную треть ОА начата в <...> часов <...> минут, а смерть У.Н.А. наступила уже в <...> часов <...> минут) возможность выбора в тактике вмешательства отсутствовала, поэтому проведение чрескожной транслюминальной коронарной ангиопластики являлось обоснованным.

В такой ситуации вина ответчика в том, что пациенту не было проведено аортокоронарное шунтирование, отсутствует.

Приведенное выше экспертное заключение отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федеральному закону от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», выполнено компетентными экспертами, их выводы основаны на результатах проведенного исследования, ход которого изложен в заключении. Иными достаточными доказательствами выводы экспертов не опровергнуты.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истцов не свидетельствуют о заниженном размере компенсации морального вреда, выводы районного суда по существу спора являются правильными, постановлены при верном применении норм материального и процессуального права, при надлежащей оценке доказательств,. В связи с этим решение не подлежит изменению по доводам апелляционной жалобы истцов.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

решение Октябрьского районного суда г. Омска от 19.05.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу У.В.Н., Л.Ю.В., М.Т.В. – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи областного суда

Апелляционное определение в окончательной форме принято 18.08.2023