Дело № 22/1123
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г.Ханты-Мансийск 27 июля 2023г.
Судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе
Председательствующего Хлыновой Л.Р.
судей Жуковой О.Ю. и Гуцало А.А.
при секретаре Андрейцевой Л.А.
с участием прокурора Симоновой А.С.
по видеоконференцсвязи:
потерпевшей Т.О. и представителя потерпевшей – адвоката Ярко С.А., защитника – адвоката Лысенко В.Р. и оправданного С.
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителя потерпевшей Т.О. – адвоката Ярко С.А. и апелляционное представление государственного обвинителя Шабалиной И.Н. на приговор Нефтеюганского районного суда от 1 февраля 2023г., которым
С., *** года рождения, уроженец ***, не судим
признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и оправдан на основании п.2, 4 ч.2 ст.302 УПК РФ, в связи с вынесением в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта и в связи с непричастностью к совершению преступления.
Заслушав доклад судьи Жуковой О.Ю., изложившей краткое содержание приговора, доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления и дополнения, возражений на них, выслушав прокурора, потерпевшую и ее представителя, поддержавших представление и жалобу, выступление оправданного и защитника, полагавших приговор оставить без изменения, судебная коллегия
установила:
приговором суда С. признан невиновным и оправдан по предъявленному ему обвинению в умышленном причинении смерти Т., в связи с вынесением в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта и в связи с непричастностью к совершению преступления.
Преступление совершено в г.Нефтеюганске, в период времени и при обстоятельствах изложенных в обвинительном заключении. Действия С. органами следствия квалифицированы по ч.1 ст.105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.
1 февраля 2023г. по данному обвинению присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт, ответив отрицательно на второй вопрос, признав не доказанным, что действия указанные в обвинении совершил С.
В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Т.О. – адвокат Ярко С.А. просила приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона; указала, что в ходе судебного разбирательства и в прениях сторон, подсудимым С. и его защитником Лысенко В.Р. систематически допускались нарушения требований ст.ст.252, 335, 336 УПК РФ. Сторона защиты в присутствии присяжных заседателей неоднократно ставила под сомнение законность получения доказательств, в то время как недопустимыми доказательствами они не признавались. В ходе допроса в судебном заседании 11 октября 2022г. подсудимый С., формируя предубеждение присяжных заседателей, заявил, что в ходе предварительного расследования сотрудники органа расследования сказали ему (С.) «чтобы Ж. -планшет, а ты за шарфик"; оспаривая допустимость и достоверность показаний, данных им на стадии предварительного следствия, утверждал, что он (С.) лишь «разнимал» Г. и Т., о смерти Т. узнал только когда проснулся и когда Г. «кинул мне шарф и сказал: «ты его этим шарфом убил». В судебном заседании 30 января 2023г. сторона защиты прямо оказала давление на коллегию присяжных заседателей, заявив, что 24 января 2023г. подсудимый С., находясь в помещении детской поликлиники в *** вместе с его ребенком на приеме у педиатра, якобы видел присяжного заседателя под *** вместе с представителем потерпевшей Т.О. адвокатом Ярко С.А. При этом, указанное обстоятельство доказано и подтверждено стороной защиты никак не было, являлось голословным, но уже само по себе являлось очевидным способом психологического воздействия (публичное выражение сомнения в беспристрастности присяжных) и могло оказать влияние на коллегию присяжных заседателей при принятии коллегией решения по поставленным вопросам. Нарушения ч.2 ст.336 УПК РФ были допущены на стадии судебных прений защитником Лысенко В.Р., выступление защитника, по существу, сводилось к психологическому манипулированию присяжными заседателями, в котором защитник формируя у присяжных заседателей чувства страха, ответственности и вины за принятие решения по поставленным вопросам, употребляла выражения «вам решать его судьбу», используя специфические интонации произношения, ссылалась на то, что раз подсудимому С. не была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей в ходе предварительного расследования, значит орган предварительного расследования сам сомневается в обоснованности предъявленного обвинения. Кроме того, соглашаясь в стадии прений сторон с доказанностью факта убийства Т. при исследованных в судебном следствии обстоятельствах, в вопросительной форме указывала присяжным заседателям на причастность к совершению этого убийства иного лица («А он ли совершил убийство?»), а также на вину самой потерпевшей Т.О. в смерти своего сына. В нарушение ст.252 УПК РФ защитник Лысенко В.Р. неоднократно в судебном заседании высказывала суждение о причастности к причинению телесных повреждений Т., в том числе, при использовании шарфа в момент удушения Т., иного лица, а именно Г., являющегося прямым очевидцем действий С. и допрошенного в суде в качестве свидетеля. Таким образом, вместо анализа обоснованности обвинения защитник вторглась в обсуждение обстоятельств, которые запрещено исследовать в присутствии присяжных заседателей, причастности иного лица к совершению преступления, и тем самым вышла за рамки предмета судебного разбирательства. Несмотря на то, что сторона защиты неоднократно допускала вышеуказанные нарушения уголовно-процессуального закона, председательствующий не всегда своевременно реагировал на них и обращал внимание присяжных заседателей на обстоятельства, которые они не должны учитывать в своих выводах, в некоторых случаях такая реакция носила отсроченный характер. В связи с чем, как полагает представитель потерпевшей, эффективность действий председательствующего по предотвращению незаконного влияния на присяжных заседателей была снижена, а принятые им меры, учитывая степень оказанного стороной защиты незаконного воздействия, уже не могли являться пропорциональными и способными предотвратить предубеждение присяжных относительно представленных им доказательств. Допущенные нарушения повлияли на ответы присяжных заседателей на поставленные вопросы. Кроме того, коллегия присяжных заседателей в судебном заседании 1 февраля 2023г. возвращалась председательствующим судьей в совещательную комнату в связи с тем, что ответы на вопросы содержали противоречия. Указанное обстоятельство, должно было повлечь за собой процессуальные последствия в виде совершения председательствующим судьей определенных процессуальных действий в соответствии с ч.2 ст.345 УПК РФ. При этом, председательствующим судьей не были в достаточной мере разъяснены коллегии присяжных заседателей правила оценки доказательств, исследованных в судебном заседании, в том числе, как отдельных доказательств в виде признательных показаний подсудимого С. в ходе предварительного расследования, данных в присутствии избранного защитника по соглашению, при условии нахождения С. на свободе и спустя более 10 месяцев после убийства, так и доказательств в их совокупности, а также не была в достаточной мере разъяснена присяжным заседателям необходимость установления прямой причинно-следственной связи конкретных действий конкретного лица с наступлением последствия в виде смерти. В связи с чем, как полагает представитель потерпевшей, именно указанное нарушение могло повлиять на выводы коллегии присяжных заседателей о недоказанности вины именно С. в совершении убийства Т. и могло создать предубеждение о возможной причастности к совершению убийства иного лица. Кроме того, в приговоре мотивы и выводы суда о судьбе вещественных доказательств не приведены, суд ограничился лишь формальной ссылкой на ст.81 УПК РФ; с учетом принятия решения в приговоре о направлении уголовного дела для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, решение об уничтожении вещественных доказательств, особенно орудия преступления - шарфа, а также о возврате Г. джинсов и кофты Г., влечет за собой невозможность доказывания вины иного лица, и таким образом нарушение прав потерпевшей Т.О.
В апелляционном представлении поставлен вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое рассмотрение, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона. При этом указано, что в ходе судебного заседания, с самого его начала, стороной защиты систематически допускались нарушения требований ст.252, 335, 336 УПК РФ, на что председательствующий не всегда либо несвоевременно реагировал. В ходе судебного следствия подсудимый в присутствии присяжных заседателей неоднократно ставил под сомнение законность получения некоторых доказательств, в то время как недопустимыми они не признавались. В присутствии присяжных заседателей, подсудимый неоднократно акцентировал внимание на оказании на него давления со стороны сотрудников полиции после задержания, на то, что он вынужден был себя оговорить дать показания о своей причастности к совершению им преступления. В ходе допроса свидетеля Г., подсудимым в присутствии присяжных заседателей высказана позиция о совершении инкриминируемого ему преступления указанным свидетелем. При этом присяжным заседателям сообщены сведения о том, что свидетель Г. после совершения преступления сразу скрылся от сотрудников полиции, делая вывод о его виновности, что могло создать и создало у присяжных заседателей предвзятое отношение к показаниям очевидца Г., а также создало условия для рассмотрения присяжными заседателями версии о причастности к совершению преступления указанного свидетеля. Действия председательствующего, обязанного своевременно реагировать на них и обращать внимание присяжных заседателей на обстоятельства, которые они не должны учитывать в своих выводах, не были пропорциональными оказанному на них воздействию. Таким образом, по мнению государственного обвинителя, допущенные нарушения повлияли на ответы присяжных заседателей по поставленным вопросам. Кроме того, до сведения присяжных заседателей стороной защиты с самого начала судебного следствия постоянно доводилась информация, не относящаяся к обстоятельствам дела и не подлежащая исследованию с их участием, ставящая под сомнение соблюдение принципа состязательности и равенства сторон в процессе. Так, защитником Лысенко В.Р. в ходе процесса необоснованно допускались такие выражения, как «Почему, если С. убийца, он находится на свободе, и сидит рядом со мной, а не под стражей», а также «С. не был предоставлен адвокат на следствии, он себя оговорил». Защитник допускал высказывания о том, что прокурор вводит присяжных в заблуждение, обманывает их. При этом, искажал речь государственного обвинителя. Подобным поведением защитник создал предубеждение присяжных заседателей к представителям государственного обвинения и их доводам. Вместо предоставления фактов, подтверждающих позицию С., адвокат предложил оценить присяжным заседателям довод о том, что органы предварительного следствия не проверили иные версии, что недопустимо. Сторона защиты и подсудимый доводили до сведения присяжных заседателей данные о личности подсудимого, не связанные с необходимостью установления отдельных признаков состава преступления. Так, защитником и подсудимым С. неоднократно до присяжных доводилась информация о наличии малолетних детей у С., с которыми он ходит на прием к врачу, чем вызвал у присяжных чувство сострадания. Тем самым, сторона защиты систематически использовала незаконные способы воздействия и давления на присяжных заседателей, что повлияло на беспристрастность присяжных. Данные высказывания защитника создали предубеждение у присяжных заседателей по поводу предъявленного С. обвинения и доказательств его виновности, которые были исследованы после этого. Защитник Лысенко В.Р. в судебном заседании указала на причастность к преступлению свидетеля Г., тем самым обратив внимание присяжных заседателей на возможную причастность иного лица к совершению преступления, что безусловно, повлияло на выводы присяжных заседателей. Кроме того, в нарушение требований ч.3 ст.328 УПК РФ кандидат в присяжные заседатели при формировании коллегии присяжных заседателей, вошедший в основной состав коллегии под *** на заданный соответствующий вопрос, скрыл информацию о привлечении сына к уголовной ответственности. В связи с сокрытием кандидатом данных фактов, сторона обвинения была лишена возможности воспользоваться правом заявления ему мотивированных и немотивированных отводов. В дополнительном апелляционном представлении указано, что защитой 11 октября 2022г. во вступительном слове высказано: «Гособвинитель сделала акцент на обстоятельство, что С. находился в квартире и якобы совершил данное обстоятельство, что в итоге по заключениям привело к смерти. А если вина есть, то в чем она заключается? Данное дело представляет особую сложность. Оно расследовалось очень долго в условиях неочевидности. В квартире, как сказала сторона обвинения, якобы находился С. и по его действиям наступили такие последствия в отношении погибшего потерпевшего. Но при этом хочу уточнить обстоятельства, почему оно в условиях неочевидности было расследовано. Потому что, кроме С. и Т., в квартире находился еще один участник Г.. Было три участника. По нашему мнению и мнению стороны защиты, если он виновен, он ответит за свои действия, а те действия, которые будут изложены в процессе изучения доказательств, по мнению стороны защиты, полагаю, ошибочно сделаны выводы именно об умышленном убийстве данного лица со стороны С.. Мы полагаем, что вина другого человека, которое его оговаривает С.. А сторона обвинения полагает, что наоборот, что лицо является свидетелем данного преступления. Поэтому очень просим, разберитесь». Данные высказывания защитника, как полагает государственный обвинитель, создали предубеждение у присяжных заседателей по поводу предъявленного С. обвинения и доказательств его виновности. В ходе судебного следствия и подсудимый, и защитник неоднократно высказывались о предвзятости расследования уголовного дела, о намеренном сокрытии следователем доказательств непричастности подсудимого, об оговоре себя со стороны подсудимого и о виновности лица, признанного по делу свидетелем. 11.10.2022 в ходе допроса подсудимый - «говорят что Ж. (свидетель Г.) на допросе убежал. Поехали домой к Ж., хотели сказать чтоб не бегал, потому что экспертиза показывает, что умер от алкоголя вообще...», 11.10.2022 в ходе допроса свидетеля Г., - защита задает - «когда вас задержали, ваши действия, есть ли причины для оговора С.?»; подсудимый задает вопрос: «помнишь, Ж., шарф, который ты мне.. . сказал взять вину на себя?», 01.12.2022 во время допроса эксперта Ч., реплика защитника - «Скажите, вы исключили шарф, уточнив характеристику, что он мягкий. Упомянули наименование, как футболку. И пояснили, что следствие, вы сказали, что не приняли эту версию. Вы упомянули про футболку». При этом реакции председательствующего на указанную реплику защитника не поступило. В судебных прениях, сторона защиты, в своей защитительной речи, доводила до сведения присяжных заседателей информацию: «И сегодня стоит вопрос, так что совершил С.: убийство или участник драки? Везде у нас ещё есть один фигурант. Кто? Г.. Г., который с декабря 2020 по день гибели на февраль 2021 года находится, проживая вместе с потерпевшим. Отношения, которые носили не всегда доброжелательный характер, имелись факты так же конфликтных взаимоотношений.»; «Не было никаких конфликтных отношений с С. в части того, что «Что за фото там?» или какие-то комментарии… Они как раз - таки вели диалог с Г. о том, что почему Г. не говорит правду о том, что С. находится в квартире и что они распивают алкогольные напитки. И что они там находятся втроём. Пытаются сказать, что малозначительность вот этого обстоятельства повлекло последующий якобы агрессивные действия со стороны С.. Да он самый безобидный в той ситуации - то был. Человек, который, да, выпил алкоголь...». На замечание со стороны государственного обвинителя защитой высказана реплика в присутствии присяжных заседателей - «Я понимаю, что меня пытаются сбить, но я же выслушивала». Председательствующий: защитник, продолжайте. Защитник: «...Я хочу сказать о тех фактах так, как я их вижу, как защитник. Три фигуранта: Т., Г. и С.. Т. нет, ушёл из жизни. Определяется вопрос: из конфликтной ситуации, где происходила драка, остались двое: Г. и С.. Поведение каждого из них давайте рассмотрим в отдельности. Ведь поведение Г. на протяжении всего этого периода было агрессивным, связанным с причинением телесных повреждений… Г. по характеру конфликтный, провоцировал постоянно и обижал Т.. Говорят «Мотив». Из-за чего, если у С. была цель лишать жизни, лишить жизни друга с детства, вот в этой очередной, как тут говорят «пьянке», да? Распитие спиртных напитков, а он достаточно как раз таки редко встречался с Т.. Систематический характер был не в действиях С., а в отношениях с Г.. Обратите внимание, постоянно в конфликтной ситуации с Т.. Здесь мы только видим одну ситуацию, произошедшую по отправленной фотографии, где провоцирует эту ситуацию, инициатива как раз - таки происходит от Г. для того, чтобы нагнетать эту обстановку. Происходит общение между троими лицами. С. в своих действиях попытался войти в тот конфликт, который изначально был спровоцирован иными. То есть он, как говорит: «Я пытался разнять». И не исключает, что в процессе разнимания, да, у них было причинение телесных повреждений… Он не отрицает, что я мог причинить телесные повреждения, но шарфа я не видел, я не брал и его не использовал в течение всего вечера. Поведение опять же, когда просыпается С. от воздействия со стороны Г., который его будит и преподносит ему, значит, действия следующими словами «Ты лежишь с трупом». И нормальная реакция С. «Ты его убил?» - «Нет, это ты его убил». И, заметьте, опять в подтверждение этих фраз у нас идёт другого очевидца, который находится рядом в комнате. Очевидец, который слышит эти фразы. Говорят, у нас есть очевидец. Так правильно, насколько продуманная ситуация очевидца в лице Г.. Спор происходит. Как можно при таких обстоятельствах сделать однозначный вывод, если произошло убийство, то кто его совершил? Нету таких бесспорных доказательств». С. даже не видел шарфа, откуда этот шарф. По материалам дела мы увидели, что шарф висел на трубе в подъезде, где проживала подруга Г.. Далее, этим шарфом, если это инструмент убийства, этот шарф оказывается на батарее, на трубе, висящим в подъезде, где проживает подруга, которая не впустила Г..... Но другой вопрос мы не можем согласиться, шарф, который у нас растягивающийся. И только является предметом судебного разбирательства. Эксперту Р. задавался вопрос, и когда обозревалась экспертиза, задавался вопрос эксперту: «Предлагались ли иные предметы для того, чтобы допустить или исключить, как инструмент убийства?». Участники - коллеги говорят о том, да там трухлявая футболка. Извините, а с чего вы решили, что она трухлявая? Так же, как и шарф, такой же растягивающийся, и мягкий. А есть ещё и наволочка. И так много предметов... Шарф не исключён, как предмет, которым совершено преступление. Но главный вопрос: А кто совершил это преступление?». Несмотря на то, что стороной защиты систематически допускались указанные нарушения закона, действия председательствующего, обязанного своевременно реагировать на них и обращать внимание присяжных заседателей, не были пропорциональными оказанному на них воздействию. Кроме того, 10 января 2023 года после оглашения первоначальных показаний подсудимого, данных им на предварительном расследовании, отвечая на дополнительные вопросы защитника, С. в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей довел до них следующую информацию: «Я не совершал преступления, меня забрали из детской поликлиники с ребенком с маленьким чуть ли не с автоматами. После замечания председательствующего, подсудимый продолжил: «Но мне даже адвоката не предоставили»...Я просто подписал. У меня адвоката не было. Я его даже не читал». Председательствующим сделано замечание подсудимому о недопустимости доведения до присяжных заседателей данной информации. После чего высказана реплика защитника: «Я просто не могу позволить, чтобы Вас удалили». Далее после предоставления присяжным заседателям вещественного доказательства- шарфа подсудимый на вопрос государственного обвинителя: «Про какой шарф идет речь в ваших показаниях на следствии? подсудимый ответил: «А я там себя оговорил». То есть, несмотря на замечания председательствующего, подсудимый продолжил доводить до сведения указанную информацию. В связи с изложенным, государственный обвинитель полагает, что допущенные нарушения повлияли на ответы присяжных заседателей по поставленным вопросам, и принятие присяжными заседателями оправдательного вердикта связано исключительно с нарушениями требований уголовно-процессуального закона стороной защиты.
В возражениях на апелляционные жалобу и представление, защитник – адвокат Лысенко В.Р. считает, что приговор является законным, существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора не имеется.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления и дополнения, возражений на них, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене, по следующим основаниям.
В силу ч.1 ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые, в частности повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
Судебная коллегия находит, что судом были допущены вышеуказанные существенные нарушения уголовно-процессуального закона.
Как следует из протокола судебного заседания, участникам судебного разбирательства были разъяснены особенности рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.
Согласно ч.7 ст.335 УПК РФ в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями, в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст.334 УПК РФ.
В нарушение указанных требований закона, в судебном заседании, с самого его начала, стороной защиты акцентировалось внимание присяжных заседателей на совершение убийства иным лицом. Адвокат Лысенко В.Р., во вступительном слове, в ходе судебного разбирательства, а также в прениях и репликах, неоднократно допускала высказывания, указывающие на причастность к преступлению свидетеля Г., что могло повлиять на выводы присяжных заседателей. При этом присяжным заседателям были сообщены сведения о том, что свидетель Г. после совершения преступления сразу скрылся от сотрудников полиции, что могло создать у присяжных заседателей предвзятое отношение к показаниям очевидца Г.. Тем самым у коллегии присяжных заседателей формировались сомнения в объективности показаний свидетеля обвинения, а также создало условия для рассмотрения присяжными заседателями версии о причастности к совершению преступления указанного свидетеля. Кроме того, до сведения присяжных заседателей стороной защиты доводилась информация, не относящаяся к обстоятельствам дела и не подлежащая исследованию с их участием. Сторона защиты и подсудимый доводили до сведения присяжных заседателей данные о личности подсудимого, не связанные с необходимостью установления отдельных признаков состава преступления. Так, защитником и подсудимым С. неоднократно до присяжных заседателей доводилась информация о наличии малолетних детей у С., с которыми он ходит на прием к врачу, что могло вызвать у присяжных заседателей чувство сострадания.
Подсудимый и его защитник неоднократно доводили до сведения присяжных заседателей информацию, которая находится за пределами их компетенции, поднимали вопросы процессуального характера, давали негативную оценку процессу собирания доказательств органами предварительного расследования. В ходе судебного следствия подсудимый в присутствии присяжных заседателей неоднократно акцентировал внимание на оказании на него давления со стороны сотрудников полиции после задержания, на то, что он вынужден был себя оговорить и дать показания о своей причастности к совершению им преступления. Указанные действия ставили под сомнение законность получения доказательств, собранных в ходе предварительного расследования, в то время как в установленном законом недопустимыми они не признавались. Принятые меры реагирования, учитывая степень оказанного стороной защиты незаконного воздействия, уже не могли являться пропорциональными и способными предотвратить предубеждение присяжных относительно представленных им доказательств, поскольку указанная информация уже была доведена до сведения присяжных. Кроме того, сторона защиты заявила в суде, что 24 января 2023г. подсудимый С., находясь в помещении детской поликлиники в *** вместе с его ребенком на приеме у педиатра, якобы видел присяжного заседателя под *** вместе с представителем потерпевшей Т.О. адвокатом Ярко С.А. При этом, указанное обстоятельство доказано и подтверждено стороной защиты никак не было, однако уже само по себе, публичное выражение сомнения в беспристрастности присяжных могло оказать влияние на коллегию присяжных заседателей при принятии коллегией решения по поставленным вопросам.
Судебная коллегия, исходя из существа допущенных нарушений закона, находит данные нарушения существенными, при этом соглашается с доводами апелляционной жалобы и апелляционного представления о том, что вышеуказанные факты воздействия на присяжных заседателей, допущенные стороной защиты, носили системный характер, что повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, на их беспристрастность и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, который не может быть признан законным, объективным и справедливым.
При таких обстоятельствах приговор подлежит отмене, а уголовное дело - направлению на новое судебное разбирательство, в ходе которого необходимо предпринять меры к соблюдению требований закона при рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.
Другие доводы, изложенные в апелляционном представлении и апелляционной жалобе, не требуют отдельного рассмотрения, поскольку на соблюдение требований уголовно-процессуального закона при новом рассмотрение уголовного дела в отношении С. они никак не влияют.
На основании изложенного и руководствуясь ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
приговор Нефтеюганского районного суда от 1 февраля 2023г. в отношении С. отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей, со стадии подготовки к судебному заседанию.
Председательствующий подпись
Судьи подписи