Дело № 2-2064/2025

22 июля 2025 г.

РЕШЕНИЕИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Василькова А.В.,

при секретаре Чаминой В.Д.,

с участием прокурора Дорофеевой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО СК "Сбербанк страхование жизни" к ФИО1 о признании договора страхования недействительным, применении последствий недействительности, по встречному исковому заявлению ФИО1 к ООО СК "Сбербанк страхование жизни" о взыскании страхового возмещения, штрафа, денежной компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ :

ООО СК "Сбербанк страхование жизни" обратилось в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО1 о признании договора страхования недействительным, применении последствий недействительности.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 11 марта 2024 года между ООО СК "Сбербанк страхование жизни" и ФИО1 заключен договор личного страхования, в том числе по риску «установление инвалидности 1 или 2 группы». Указывая, что в ходе рассмотрения документации, поступившей с заявлением истца по факту наступления страхового случая, истцом выявлено, что страхователь предоставил недостоверную информацию относительно состояния своего здоровья, истец просил суд признать договор страхования от 11.03.2024 №ЗЗСБОЛ 644101415634, заключенный между ООО СК "Сбербанк страхование жизни" и ФИО1, недействительным, применить последствия недействительности в виде возврата денежных средств, уплаченных в счет страховой премии в размере 26 580,10 рублей.

В свою очередь, ФИО1 обратился в Приморский районный суд Санкт-Петербурга со встречным иском к ООО СК "Сбербанк страхование жизни" о взыскании страхового возмещения, штрафа, денежной компенсации морального вреда.

В обоснование своих требований указала, что в период действия договора личного страхования, заключенного с ООО СК "Сбербанк страхование жизни" произошел страховой случай – установлена инвалидность 2 группы, в связи с чем он обратился к ответчику за осуществлением страхового возмещения. В осуществлении возмещения ответчик отказал, ссылаясь на то обстоятельство, что при заключении договора страхователь предоставил недостоверную информацию относительно состояния своего здоровья. Указывая, что вся информация была предоставлена при заключении договора, страховой случай наступил, ФИО1 просил суд взыскать с ответчика в свою пользу страховое возмещение в размере 5 076 102,46 рублей, денежную компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, штраф, предусмотренный законодательством о защите прав потребителя.

Представитель истца по первоначальном иску в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, дело просил рассматривать в своё отсутствие.

Представитель ответчика, истца по встречному иску в судебное заседание явился, против удовлетворения исковых требований возражал, настаивал на удовлетворении встречных требований, указывая, что договор страхования заключался в дистанционной форме, анкетирование клиента производилось по телефону, а ФИО1 сообщил оператору о наличии заболевания и процедуре установления ему инвалидности.

Представитель третьего лица ПАО Сбербанк в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.

Суд, выслушав стороны, мнение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приходит к следующему.

Из материалов дела усматривается, что 26 марта 2023 года между ПАО Сбербанк и ФИО1 заключен кредитный договор №118246500.

Как пояснил ответчик, тогда же был заключен договор личного страхования с ООО СК "Сбербанк страхование жизни", обеспечивающий кредитные обязательства в целях снижения процентной ставки по кредиту. Такой договор заключался сроком на 1 год.

11 марта 2024 года между ООО СК "Сбербанк страхование жизни" и ответчиком заключен новый договор личного страхования, в том числе по риску «установление инвалидности 1 или 2 группы», сроком страхования с 26.03.2024 по 25.05.2025 (т. 1 л.д. 11-12).

31 мая 2021 года в СПб ГБУЗ Мариинская больница у ответчика выявлено образование в левой почке, 06 июля 2021 года проведено хирургическое лечение в виде лапароскопической резекции левой почки, однако диагностировано заболевание – злокачественное образование левой почки. С 2022 года осуществляется терапевтическое лечение

01 апреля 2024 года ответчику установлена 2 группа инвалидности по общему заболеванию. Исходя из материалов дела об установлении инвалидности, основным заболеванием в связи с которым установлена инвалидности является злокачественное новобразование левой почки (т. 2 л.д. 179).

27 апреля 2024 года ответчик обратился к истцу с заявлением о наступлении события, имеющего признаки страхового случая по риску «установление инвалидности 2 группы» (т. 2 л.д. 182-184), приложив медицинские документы.

21 мая 2024 года ответчик повторно обратился к истцу с заявлением о наступлении события, имеющего признаки страхового случая по риску «установление инвалидности 2 группы».

Письмом от 31.05.2024 ответчик отказал в осуществлении возмещения, указывая, что страхователь представил истцу заведомо ложные сведения о состоянии своего здоровья при заключении договора страхования со ссылкой на выписку из медицинской карты амбулаторного больного, выданной СПб ГБУЗ «<адрес>» (т. 1 л.д. 16).

Разрешая исковые требования признании договора страхования недействительным, суд приходит к следующему.

С учетом положений ст. 934, п. 1, 3 ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, данных в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в предмет доказывания по данным требованиям входит наличие обстоятельств образующих основание для признания договора недействительным: факт предоставления страхователем при заключении договора заведомо ложных сведений, влияющих на оценку страховщиком страхового риска и возможных убытков, а также обстоятельства наступления страхового случая (смерти застрахованного) в связи с теми заболеваниями, о которых страхователь не сообщил страховщику, а по встречным требованиям в предмет доказывания входят обстоятельства наличия фактов, подпадающих под определение страхового случая по данному договору.

Между сторонами возникли разногласия относительно обстоятельства предоставления ложных сведений о состоянии здоровья страхователя: истец утверждал, что ответчик при заключении договора не сообщил о наличии онкологического заболевания, ответчик, напротив, указывал, что он сообщил представителю истца по телефону о наличии заболевания и процедуре установления ему инвалидности.

Истцом представлен ответ на запрос, в котором он указал, что договор страхования заключался в дистанционной форме через приложение Сбербанк Онлайн.

Действительно из договора усматривается, что он заключен с использованием УКЭП (т. 1 л.д. 11-12).

Из механизма заключения договора усматривается, что его содержание полностью зависит от стороны истца, а ответчик может либо присоединиться к этим условиям, подписав их, либо отказаться от заключения договора. Таким образом, очевидно имеется какая-либо необходимость согласовать условия договора между сторонами, с учетом возможных изменений обстоятельств, например диагностирования каких-либо заболеваний у страхователя.

В обоснование своей позиции ответчик указывал, что до истечения срока действия договора страхования между сторонами состоялся телефонный разговор относительно новых условий заключения договора. В рамках этого разговора ответчик сообщил представителю истца о наличии заболевания и о прохождении им процедуры установления ему инвалидности.

Как следует из представленной ответчик выписки об оказанных услугах связи по телефону 14 февраля 2024 года между владельцем номера телефона <***> (указан в договоре страхования как телефон ФИО1) и представителем по номеру 900, который принадлежит группе компаний Сбербанк, что является общеизвестным фактом, состоялось несколько телефонных разговоров длительностью 6 минут 10 секунд, 1 минута 03 секунды, 15 минут 58 секунд (т. 2 л.д. 34).

В порядке ч. 1 ст. 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд по ходатайству ответчика неоднократно запрашивал у истца и третьего лица аудиозаписи телефонных переговоров

Суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

Между тем, эти доказательства ответчиком и третьим лицом в материалы дела не представлены, тогда как истец подтвердил факт состоявшихся телефонных переговоров (т. 2 л.д. 236).

Согласно ч. 1 ст. 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны.

Во взаимосвязи с положениями ч. 1 ст. 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также учитывая явную ассиметрию доказательственных возможностей сторон, где значительная часть доказательств ведения переговоров, имеются у истца, учитывая, что истец фактически отказался предоставить доказательства по делу, суд считает возможным обосновать свои выводы объяснениями ФИО1, которые соотносятся с представленной выпиской об оказанных услугах связи и длительностью телефонных переговоров

Данные объяснения являются логичными с учетом истечения срока страхования по первому договору и фактом дистанционного заключения договора.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что ФИО1 на стадии заключения договора страхования предоставил истцу сведения о состоянии своего здоровья, а также о прохождении процедуры установления инвалидности, в связи с чем у суда нет оснований считать, что страхователем при заключении договора представлены заведомо ложные сведений, влияющие на оценку страховщиком страхового риска, ввиду чего оснований для удовлетворения первоначальных исковых требования не имеется.

Рассматривая встречные исковые требования, суд приходит к следующему.

Согласно правилам страхования и полису страхования страховым случаем является установление страхователю второй группы инвалидности.

Как следует из материалов дела, в период действия спорного договора ФИО1 была установлена 2 группа инвалидности, в связи с чем он обратился к истцу, предоставив необходимый комплект документов.

Учитывая, что данное событие является страховым случаев, а истец в отсутствие правовых оснований уклонился от исполнения своих обязательств, истец был обязан осуществить страховое возмещение.

Согласно п. 4.6. страхового полиса страховая сумма по риску «установление инвалидности 1 и 2 группы» составляет 5 111 557,45 рублей.

Учитывая доказанный факт наступления страхового случая, а также что страховая выплата не осуществлена, в данном случае суд не находит оснований для выхода за пределы исковых требований (ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), на основании ст. 12, 934 Гражданского кодекса Российской Федерации полагает обоснованными требования истца о взыскании страхового возмещения в полном объеме.

Вместе с тем, договором страхования предусмотрено, что выгодоприобретателем по договору является банк в размере задолженности по кредитному договору на дату наступления страхового случая.

В ходе рассмотрения дела представитель ФИО1 просил суд в случае удовлетворения иска взыскать денежные средства на счет в банке в счет оплаты кредитных обязательств своего доверителя в размере остатка задолженности.

Как следует из представленного ответчиком графика платежей и справок по операциям задолженность ответчика перед банком на 26.06.2025 составляет 4 803 168,14 рублей.

С учетом изложенного, суд полагает целесообразным определить сумму страхового возмещения, подлежащего взысканию в пользу ответчика на счет в ПАО Сбербанк (ИНН <***>) в счет исполнения обязательств ФИО1 перед банком по кредитному договору <***> от 26 марта 2023 года в размере 4 803 168,14 рублей, остаток страхового возмещения в размере 272 934,32 рублей в таком случае подлежит взысканию в пользу ответчика.

В силу ст. 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Согласно п. 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

При определении размера компенсации морального вреда суд в соответствии с положениями п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации учитывает фактические обстоятельства данного дела, характер нравственных страданий ФИО1, обусловленной с возникшими переживаниями, связанными с урегулированием страхового случая, недобросовестными действиями страховщика, степень вины ответчика, срок нарушения права, и считает возможным взыскать в счет такой компенсации 30 000 рублей, что отвечает требованиям разумности и справедливости.

В соответствии с пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» при удовлетворении требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Таким образом, с ответчика истца подлежит взысканию штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований истца как потребителя в размере 2 553 051,23 рублей, из расчета: 50%*(5 076 102,46 рублей + 30 000).

Также в порядке ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с истца в доход бюджета города Санкт-Петербурга подлежит взысканию государственная пошлина в размере 59 532,71 рублей, от уплаты которой ФИО1 был освобожден.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ :

В удовлетворении исковых требований ООО СК "Сбербанк страхование жизни" отказать.

Встречные исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с ООО СК "Сбербанк страхование жизни" (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) на счет в ПАО Сбербанк (ИНН <***>) в счет исполнения обязательств ФИО1 перед банком по кредитному договору <***> от 26 марта 2023 года страховое возмещение в размере 4 803 168,14 рублей.

Взыскать с ООО СК "Сбербанк страхование жизни" (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) страховое возмещение в размере 272 934,32 рублей, штраф в размере 2 553 051,23 рублей, денежную компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Взыскать с ООО СК "Сбербанк страхование жизни" в доход бюджета города Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 59 532,71 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Приморский районный суд Санкт-Петербурга.

В окончательной форме решение принято 30 июля 2025 года.

Судья