Судья Блохина Е.П. Дело № 33-1799/2023 дело № 2-2303/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19 июля 2023 года г. Нальчик

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

Председательствующего – Бейтуганова А.З.,

судей Бижоевой М.М. и Сохрокова Т.Х.,

при секретаре: Кишевой А.В.,

с участием: прокурора Башиев Р.А., действующего по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ №Дов-№, выданной в порядке по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ №,

истца ФИО1, его представителя Гашаев А.М., действующего по ордеру № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Сохрокова Т.Х. гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

по апелляционным жалобам Управления Федерального казначейства по КБР и ФИО1 на решение Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ,

установил а:

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился в Нальчикский городской суд КБР с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, в котором просил взыскать за счет казны Российской Федерации в его пользу компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 10000000 рублей.

В обоснование исковых требований ФИО1 указал, что ДД.ММ.ГГГГ Главным следственным управлением Следственного комитета России по СКФО (далее – ГСУ СК РФ по СКФО) в отношении него, начальника Управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД по КБР (далее – УЭБиПК МВД по КБР) было незаконно возбуждено уголовное дело № по признакам тяжкого преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). Постановлением следователя следственного отдела по городу Нальчику следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Кабардино-Балкарской Республики от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № и уголовное преследование в отношении него, истца, прекращено по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Указанным постановлением за ним признано право на реабилитацию в соответствии со статьей 134 УПК РФ. Незаконное привлечение к уголовной ответственности за тяжкое преступление, длительное нахождение под стражей и под домашним арестом со всеми ограничениями с предельным его сроком до одного года в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, длительное расследование уголовного дела и уголовное преследование с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, нахождение с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в статусе подсудимого, длительный период нахождения под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, а также длительный период отстранения от исполнения служебных обязанностей, явились для него психотравмирующим фактором. В результате незаконного уголовного преследования со стороны правоохранительных органов, в которых сам добросовестно работал, он испытал сильные физические и нравственные страдания, понимая, что в глазах своих коллег, друзей и знакомых выглядел как преступник, с которым сам должен был бороться по долгу службы. Так, подрывая его авторитет перед сослуживцами, ДД.ММ.ГГГГ по поручению следователя ГСУ СК РФ по СКФО сотрудниками отдела «Р» ГУСБ МВД РФ в сопровождении бойцов «СОБР» МВД РФ он был задержан по месту несения службы и выведен из здания УЭБиПК МВД по КБР в наручниках, что было расценено сослуживцами так, что он совершил тяжкое преступление. В его служебном кабинете и по месту его жительства проведены обыски, в ходе которых ничего из запрещенных предметов и веществ, а также документов, которые бы могли его скомпрометировать, обнаружено не было. Обыски в служебном кабинете проводились в присутствии коллег, а по месту жительства – в присутствии соседей, что заставило его испытать сильнейшие нравственные страдания и позор. При этом должностные лица, проводившие обыск, ничего ему не поясняли, ограничили право передвижения, запрещали выходить из кабинета, не разъяснили право на защиту (вызвать защитника), что психологически и нравственно повлияло на него, в результате чего, у него появились боли в области сердца, и началось головокружение. Сотрудники собственной безопасности, с целью оказания на него психологического давления, проявляя высокомерие и героизм, унижая его честь и достоинство, в наручниках доставили его в здание СУ СК РФ по КБР, где после допроса и привлечения в качестве подозреваемого, он был задержан в порядке статей 91, 92 УПК РФ и водворен в ИВС, расположенный в другом субъекте Российской Федерации. По пути следования оперативные сотрудники угрожали ему, что припишут ему другие преступления, и его нравственные страдания усиливались, поскольку он полагал, что, незаконно проведя у него обыск и задержав его, сотрудники способны на любые противоправные действия. В камере ИВС у него поднялось артериальное давление, появились сильные головные боли, и он стал испытывать физические страдания. ДД.ММ.ГГГГ Ессентукским городским судом <адрес> в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В процессе избрания меры пресечения оперативные сотрудники отдела «Р» ГУСБ МВД РФ предоставили через следователя ГСУ СК РФ по СКФО никем не проверенный, сфальсифицированный рапорт о том, что в случае избрания иной меры пресечения он, якобы, намерен скрыться от следствия и суда в городе Москве, где он, якобы, имеет обширные связи. В результате указанного рапорта он был заключен под стражу, и тогда, действительно поняв, что оперативные сотрудники совместно со следователем способны на все, стал испытывать страх, унижение, безысходность, которые перешли в нравственные страдания. В последующем, фактически до ДД.ММ.ГГГГ, то есть до 6 месяцев и 20 дней, по надуманным, незаконным основаниям, опираясь в основном на тяжесть обвинения, не принимая его доводы, имея возможность применения альтернативной меры пресечения, суд по ходатайству следователя неоднократно продлевал сроки содержания его под стражей. В судебных процессах, в том числе по рассмотрению его апелляционных жалоб, он постоянно волновался, испытывал нервный стресс, в виду того, что не может добиться справедливости, в результате чего у него постоянно были головные боли, боли в области сердца, левой руки и пальцев, и он физически страдал. В суд его доставляли в специальной автомашине «Автозак» без системы вентиляции с другими арестованными, и он испытывал недостаток кислорода, в результате чего у него появились сильные головные боли, он испытывал физические страдания в пути следования. Кроме того, в первые четыре месяца содержания под стражей он находился в специальном блоке СИЗО карцерного типа площадью около 5 кв.м. на двоих арестованных, без каких-либо удобств, с маленькой форточкой без притока свежего воздуха, где он испытывал кислородное голодание, в результате чего у его появилось отвращение к запаху и сильные головные боли, расстройства желудочно-кишечного тракта, простудные заболевания, частичная потеря зубов, боли в сердце и левой руке. Камера не подвергалась санитарно-химической обработке, на спальном месте заводились клопы, которые не давали спать, в результате чего, он не мог сосредоточиться, проанализировать предъявленное ему обвинение, не мог выстроить правильную линию защиты и от безысходности испытал непреодолимые физические и нравственные страдания. Аналогичные страдания продолжались, когда в СИЗО приходили оперативные сотрудники, которые угрожали, чтобы он признался в преступлении, которого не совершал, а равно намекали на то, что его могут обвинить в совершении убийства, и им ничего не стоит вменить указанное преступление. При этом на предварительном следствии нарушение уголовно-процессуального закона со стороны следователя стало нормой; его (истца) заявления и ходатайства, а равно заявления и ходатайства его защитника оставались без внимания, умышленно и целенаправленно не удовлетворялись, чтобы незаконно содержать его под стражей и оказывать на него психологическое давление, чтобы он признался в совершении преступления, которого он не совершал. Вместе с тем, имелись все основания уже в тот период прекратить уголовное дело и уголовное преследование по реабилитирующим основаниям. Незаконными действиями следователя ему был нанесен непоправимый моральный вред, поскольку, думая, что уже более не существует справедливости, он испытывал страх, что его незаконно привлекут к уголовной ответственности.

Истец также указал, что до ареста поддерживал близкие семейные отношения со своими родителями, оказывал им материальную помощь, поскольку они являются нуждающимися в помощи пожилыми людьми. Однако из-за его незаконного заключения под стражу он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о родителях, а также был лишен возможности общения с ними. Продолжая испытывать физические страдания, он постоянно думал о своих близких, престарелых родителях, опасался за их здоровье, а также о своей супруге, которая осталась на 8-м месяце беременности с двумя малолетними детьми, которые были на его иждивении. Он переживал за свою супругу и детей, не находил себе место, испытывая тем самым непреодолимые нравственные страдания. Во время его нахождения в СИЗО, ДД.ММ.ГГГГг., супруга родила ребенка, и он был лишен возможности увидеть его, проявить родительское чувство, и все это действовало на него, он был морально подавлен в виду того, что супруга не могла надлежащим образом содержать их троих малолетних детей, а он не мог участвовать в их воспитании. Его незаконное уголовное преследование также принесло страдания его престарелым родителям и супруге. В течение одного года, когда он находился под стражей и домашним арестом, и в последующем, когда он был лишен возможности исполнять обязанности начальника УЭБиПК МВД по КБР, следователь направил в МВД по КБР письмо о прекращении его (истца) допуска к работе, составляющей государственную <данные изъяты>, хотя это не имело никакого отношения к расследуемому уголовному делу. Следователь осознавал, что истец должен приступить к исполнению своих служебных обязанностей, и целенаправленно совершил такие действия, чтобы лишить его такой возможности. Таким образом, истец был лишен возможности не только продолжать активную общественную жизнь, но и потерял свою должность, на которую был назначен благодаря безупречной службе, и до сих пор его право на продвижение по службе ограничено. После того, как он узнал об этих фактах, он испытал нервный стресс, который перешел в постоянные головные боли, в результате чего он до сих пор испытывает нравственные страдания. Кроме того, в период нахождения под следствием заработную плату он получал не в полном объеме, его семья испытывала материальный недостаток и, тем самым, ему был нанесен моральный вред. Предварительное следствие сопровождалось незаконным прослушиванием его телефонных переговоров и членов его семьи, а также, по его мнению, и его защитника. Следователь СУ СК РФ по КБР, куда ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело было передано для дальнейшего расследования, допуская многочисленные нарушения УПК РФ, волокитил дело, и в результате его незаконных действий истец также испытывал морально-нравственные страдания. Между тем, после выполнения требований статьи 217 УПК РФ его защитником было обнаружено умышленное, незаконное изъятие из уголовного дела многочисленных процессуальных документов по проведенным в 2014 году следственным действиям, которые могли служить основанием для полного его оправдания в инкриминируемом деянии еще в 2014 году, когда он находился под стражей. Сразу после этого он впал в шоковое состояние, осознавая, что еще в 2014 году в отношении него необходимо было прекратить уголовное дело и уголовное преследование. Суд, рассматривая данное уголовное дело, пришел к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, мотивируя тем, что следователь незаконно изъял и уничтожил процессуальные документы. Прокуратура обжаловала законное постановление суда первой инстанции, и тогда он повторно испытал нравственные страдания, поскольку и в этом случае прокуратура стремилась незаконно привлечь его к уголовной ответственности. К тому времени общий срок расследования уголовного дела составил более трех лет, и у него уже не было сил осознавать эти незаконные действия следственных органов, он систематически находился в нервозном состоянии, принимал успокоительные лекарства. При этом он не успевал уследить за действиями своего защитника, поскольку объем работы был очень большой, и в связи с этим он постоянно нервничал. Судебные тяжбы продолжались шесть месяцев, что обсуждалось в средствах массовой информации, и ему, находящемуся в статусе подсудимого, приходилось постоянно оправдываться, что он не совершал никого преступления, и все это унижало его честь и достоинство, а также деловую репутацию. Большие усилия и многочисленные жалобы в Генеральную Прокуратуру Российской Федерации и в Следственный Комитет Российской Федерации фактически заставили возбудить уголовное дело по факту незаконного изъятия и уничтожения процессуальных документов из уголовного дела, и опять он систематически нервничал и испытывал нравственные страдания.

В письменном возражении на иск ФИО1 и.о. руководителя Управления Федерального казначейства по КБР, представляющего интересы Министерства финансов Российской Федерации, просил в удовлетворении исковых требований отказать, указав в возражении следующее.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения; предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. По мнению ответчика, целью возмещения реабилитированному лицу морального вреда является восстановление нарушенного материального баланса, а не обогащение заявителя путем взыскания с казны денежных средств без обоснования размера требования. Заявленные истцом исковые требования сводятся к перечислению имевших место фактов и обстоятельств, связанных с уголовным преследованием, однако из числа имеющих значение для правильного разрешения дела сведений, исковое заявление содержит только указание на период незаконного уголовного преследования и факт прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям. Вред, причиненный здоровью незаконным уголовным преследованием, и связь наступившего вреда с уголовным преследованием, могут быть подтверждены соответствующим образом. Материалы дела этих доказательств не содержат, хотя бремя доказывания лежит на истце, а факт их доказанности находится в неразрывной связи с размером заявленных требований. Не согласен ответчик и с требованием о взыскании расходов на оплату услуг адвоката, поскольку доказательств понесенных расходов не представлено, а квитанция к приходно-кассовому ордеру не является основанием для взыскания расходов. Также ответчику не понятен размер требований по оплате услуг адвоката, учитывая, что заявление подписано и предъявлено самим истцом.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель адвокат Гашаев А.М. поддержали исковые требования, дав пояснения, аналогичные доводам, приведенным в иске. Также пояснили, что на дату рассмотрения дела никто так и не привлечен к уголовной ответственности за изъятие из уголовного дела доказательств, на основании которых уголовное дело и уголовное преследование истца должно было быть прекращено еще в 2014 г.; с возражениями представителей ответчика и третьих лиц не согласились.

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании поддержал письменные возражения ответчика и, не оспаривая право истца на компенсацию причиненного ему морального вреда, в удовлетворении заявленных исковых требований просил отказать, утверждая, что заявленные истцом суммы завышены.

Представитель третьего лица – Прокуратуры Кабардино-Балкарской Республики Башиев Р.А. при разрешении судом исковых требований просил определить сумму компенсации исходя из требований разумности и справедливости.

Представитель третьего лица – Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Кабардино-Балкарской Республике ФИО3 в судебном заседании пояснил, что заявленный истцом размер компенсации морального вреда не доказан, в связи с чем, также просил суд взыскать сумму компенсации, отвечающую требованиям разумности и справедливости.

Решением Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО1 удовлетворены частично, постановлено:

«Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в счет возмещения компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, 1 800 000 (один миллион восемьсот тысяч) рублей 00 копеек.

Во взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 судебные расходы по оплате услуг представителя в сумме 20 000 (двадцать тысяч) рублей 00 копеек.

Во взыскании судебных расходов в большем размере – отказать».

Не согласившись с данным решением, Управление Федерального казначейства по КБР (далее – УФК по КБР) подало апелляционную жалобу, в которой просит названное решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, мотивируя следующим.

Обосновывая взысканную сумму, суд первой инстанции в своем решении ссылается на изложенные ФИО1 в исковом заявлении доводы о перенесённых им физических и нравственных страданиях.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. При определении размера компенсации морального вреда суд должен выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных и физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями они нанесены, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим.

В соответствии с п.42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее – Постановление №) судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Решение суда первой инстанции мотивировано постановлением о прекращении уголовного дела с признанием за ФИО1 права на реабилитацию. По мнению УФК по КБР, доказанность факта незаконного уголовного преследования не может являться достаточной при определении размера компенсации морального вреда.

Доказательств причинения истцу нравственных страданий в заявленном объеме в материалах дела не представлено, а удовлетворение исковых требований в размере 1 800 000 рублей судом не мотивировано; указанная сумма является завышенной, не отвечающей требованиям разумности и справедливости, а также не обоснованной судебным актом.

В то же время, истец ФИО1, не согласившись с решением Нальчикского городского суда КБР от 16 мая 2023 г., также подал на него апелляционную жалобу, в которой просит отменить названное решение суда и принять по делу новое решение которым его исковые требования удовлетворить в полном объеме, мотивируя следующим.

Суд, принимая решение, не принял к сведению доводы истца о том, что следственным органом и прокуратурой незаконно возбуждено уголовное дело в его отношении; преследуя цель незаконно избрать в его отношении меру пресечения в виде заключения под стражу, суду представили сфальсифицированное доказательство – рапорт о том, что ФИО1 может скрыться от суда и следствия, в результате чего было принято незаконное судебное постановление.

При этом, он понес колоссальный моральный вред, нравственные и физические страдания, что в совокупности с другими доказательствами, которые были представлены суду, свидетельствует о необходимости полного удовлетворения исковых требований.

Представленная суду выписка из истории болезни свидетельствует о том, что ему проведена сложная хирургическая операция, и данная болезнь связана с нервным потрясением, полученным в результате незаконного уголовного преследования, в том числе, незаконным заключением и содержанием под стражей, рождением ребенка в период содержания под стражей и иными ограничениями; при этом физические страдания подтверждаются медицинскими документами; суд незаконно проигнорировал эти факты и не учел их при принятии решения.

Аналогично, суд не учел длительность содержания истца под стражей, под домашним арестом и длительность уголовного производства (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), которые в совокупности с вышеуказанными фактами доказывают его нравственные и физические страдания, и суд незаконно снизил заявленную им сумму.

Кроме того, суду были представлены доказательства незаконного изъятия многочисленных процессуальных и иных документов из уголовного дела №, по которым возбуждено уголовное дело № от ДД.ММ.ГГГГ по признакам преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, в отношении должностных лиц СК России, находящееся в производстве СУ СК РФ по КБР. При этом, в ходе судебного разбирательства он представил доказательства взаимосвязи фальсификации всех доказательств с незаконным уголовным преследованием, однако, суд не учел эти обстоятельства при вынесении обжалуемого решения.

Кроме того, по мнению автора жалобы, суд незаконно снизил судебные расходы по оплате услуг представителя, поскольку ответчик не заявлял об этом; представителем проделана работа по доказыванию всех обстоятельств по делу, расписаны все необходимые и значимые для правильного разрешения дела юридические обстоятельства, что вполне соответствует предъявленной в исковом заявлении сумме. При этом, ответчик признал указанную сумму, а суд незаконно и необоснованно опроверг доводы в этой части.

Надлежащим образом извещенный о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции представитель ответчика в суд не явился, ходатайств об отложении разбирательства не заявлял, в связи с чем, дело рассмотрено в его отсутствие.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Сохрокова Т.Х., обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав истца ФИО1 и его представителя ФИО4, а также возражения представителя третьего лица прокуратуры Кабардино-Балкарской Республики – Башиева Р.А., представляющего также интересы Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты>, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Статья 133 УПК РФ не ограничивает возможность получения лицом возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, только случаями реабилитации подозреваемого или обвиняемого (часть вторая), а предусматривает и то, что вопросы, связанные с возмещением вреда в иных случаях, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства (часть пятая).

В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ следователем по особо важным делам ГСУ СК России по СКФО в отношении сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР ФИО5 и ФИО6, а также начальника УЭБиПК МВД по КБР ФИО1 возбуждено уголовное дело № по пункту «а» части 3 статьи 286 УК РФ по факту причинения указанными лицами телесных повреждений потерпевшему.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был задержан в порядке статей 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ Ессентукским городским судом <адрес> ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, то есть до ДД.ММ.ГГГГ Впоследствии срок его содержания под стражей последовательно продлевался до ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ.

Постановлением Ставропольского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ обвиняемому ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на меру пресечения в виде домашнего ареста сроком на 2 месяца, то есть до ДД.ММ.ГГГГ Указанная мера пресечения последовательно продлевалась до ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ постановлением следователя по особо важным делам второго отдела управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по СКФО обвиняемому ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и ненадлежащем поведении.

ДД.ММ.ГГГГ заместителем Председателя Следственного комитета Российской Федерации уголовное дело № изъято из производства ГСУ СК России по СКФО и передано для организации дальнейшего расследования в СУ СК РФ по КБР.

В ходе расследования уголовного дела следователем СО по городу Нальчику СУ СК РФ по КБР, прикомандированным в первый отдел по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по КБР, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено новое обвинение в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ прокуратура Кабардино-Балкарской Республики направила уголовное дело № по обвинению ФИО1, ФИО6 и ФИО5 в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ, в Нальчикский городской суд КБР для рассмотрения по существу.

Постановлением Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГг. уголовное дело в отношении ФИО1, ФИО6 и ФИО5 возвращено прокурору Кабардино-Балкарской Республики для устранения препятствий к его рассмотрению.

Постановлением следователя следственного отдела по городу Нальчику СУ СК РФ по КБР от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № и уголовное преследование по пункту «а» части 2 статьи 286 УК РФ в отношении обвиняемых ФИО1, ФИО6, ФИО5 прекращено по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК РФ. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, избранная обвиняемым, ДД.ММ.ГГГГг. отменена; в соответствии со статьей 134 УПК РФ за ними признано право на реабилитацию.

Обращаясь в суд с исковым заявлением о компенсации морального вреда в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным содержанием под стражей, истец в обоснование заявленных требований сослался на приведенные обстоятельства, свидетельствующие о его незаконном уголовном преследовании и незаконном применении к нему мер пресечения в виде заключения под стражей, домашнего ареста и подписки о невыезде и ненадлежащем поведении.

Оценивая приведенные доказательства в совокупности, Судебная коллегия считает доказанным, что в результате незаконного уголовного преследования и незаконного применения к истцу мер пресечения, он претерпевал нравственные страдания, в связи с чем, имеет право на денежную компенсацию морального вреда, которая подлежит взысканию с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации.

При этом определяя размер компенсации морального вреда, суд исходил из длительности нарушения прав истца, степени его физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, принципа разумности и справедливости.

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с существом принятого судом решения о наличии оснований для компенсации истцу морального вреда, вместе с тем не может согласиться с определённым судом размером такой компенсации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В силу положений пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

В соответствии с пунктом 8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации Постановления от ДД.ММ.ГГГГ N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" размер компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Между тем, выводы суда первой инстанции, к которым он пришел при определении размера подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Суд первой инстанции, определяя компенсацию морального вреда, исходил из того, что её размер составляет 1800 рублей.

Вместе с тем, по мнению Судебной коллегии, суд не учёл, что применение меры пресечения само по себе накладывает ограничение на личную свободу гражданина, вынуждая его согласовывать свои перемещения с компетентными органами, умаляет широкий круг его прав и гарантий, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, что безусловно изменяет привычный образ жизни истца, его семьи и, как следствие, значительно увеличивает степень понесенных им физических или нравственных страданий.

Кроме того, судом при определении размера компенсации морального вреда, не приняты во внимание индивидуальные особенности потерпевшего и другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных им страданий.

В частности, судом первой инстанции не дано надлежащей оценки тому, что истец ранее никогда к уголовной ответственности не привлекался, у него имеется трое малолетних детей (один из которых родился в период заключения истца под стражей), а также престарелые родители, и, безусловно, переживание за их будущее усугубляло тяжесть перенесенных страданий истца, что он продолжительное время проходил службу в органах внутренних дел, на момент незаконного привлечения к уголовной ответственности работал начальником УЭБиПК МВД по КБР и, как следствие, в результате незаконного уголовного преследования был причинен значительный ущерб и деловой репутации истца, что расследование и рассмотрение уголовного дела необоснованно затягивалось на длительное время (период незаконного привлечения к уголовной ответственности составил свыше 5 лет 7 месяцев, в том числе: 6 месяцев 18 дней – в условиях СИЗО, 5 месяцев 12 дней – в виде домашнего ареста и свыше 4 лет 7 месяцев – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Судебная коллегия, с учетом указанных выше обстоятельств, полагает необходимым увеличить размер компенсации морального вреда до 3 500 000 рублей, находя указанную сумму в большей степени соответствующей критериям разумности и справедливости, соответствующей установленным по делу обстоятельствам, степени нравственных страданий, причиненных истцу длительным незаконным уголовным преследованием.

Вместе с тем, Судебная коллегия полагает выводы суда первой инстанции в части определения размера судебных расходов по настоящему гражданскому делу правомерными, а доводы апелляционной жалобы ФИО1 – не основанными на материалах дела и не влекущими пересмотра обжалуемого судебного акта в указанной части.

При этом, Судебная коллегия считает, что разрешая спор в указанной части, суд первой инстанции руководствовался нормами действующего законодательства (в том числе, статьей 100 ГПК РФ, разъяснениями, приведенными в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела"), учел, что настоящее дело не является сложным, не требовало от стороны значительного времени для сбора доказательств; само дело рассмотрено в одном судебном заседании; исковые требования удовлетворены частично, в связи с чем, пришел к обоснованному выводу о том, что в пользу истца в возмещение расходов по оплате услуг представителя подлежит взысканию сумма 20 000 рублей, которая отвечает требованиям разумности. При этом суд правильно определил юридически значимые обстоятельства, которым выводы суда соответствуют, дал надлежащую оценку представленным доказательствам несения истцом судебных расходов на оплату услуг представителя; нарушений норм материального и процессуального права при разрешении требования не допустил, в связи с чем, оснований к удовлетворению апелляционной жалобы истца в указанной части не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда КБР

определил а:

решение Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ изменить в части размера взысканной с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, увеличив её с 1 800 000 (один миллион восемьсот тысяч) рублей до 3500000 (трех миллионов пятисот тысяч) рублей.

В остальной части решение Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, а апелляционные жалобы Управления Федерального казначейства по КБР и ФИО1 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий А.З. Бейтуганов

Судьи М.М. Бижоева

Т.Х. Сохроков