Решение по делу № 2-67/2023 от 28.02.2023 - о признании травмы, полученной при исполнении трудовых обязанностей, производственной, компенсации морального вреда.

УИД 66RS0031-01-2022-001284-34

Дело № 2-67/2023

Решение в окончательной форме принято 28 февраля 2023 года.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

22 февраля 2023 года город Качканар

Качканарский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Закировой О.А.,

при помощнике судьи Левиной С.А.,

с участием:

истца ФИО1 и его представителя ФИО2, действующей на основании доверенности <адрес>7 от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя ответчика акционерного общества «ЕВРАЗ Качканарский горно-обогатительный комбинат» - ФИО3, действующей на основании доверенности <адрес>0 от ДД.ММ.ГГГГ,

помощника прокурора г. Качканара Губич А.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «ЕВРАЗ Качканарский горно-обогатительный комбинат» о признании травмы, полученной при исполнении трудовых обязанностей, производственной, компенсации морального вреда,

установил:

в Качканарский городской суд поступило исковое заявление ФИО1 к акционерному обществу «ЕВРАЗ Качканарский горно-обогатительный комбинат» (далее – АО «ЕВРАЗ КГОК») о признании травмы, полученной при исполнении трудовых обязанностей, производственной, компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что истец работал в АО «ЕВРАЗ КГОК» в должности электросварщика ручной сварки в период с 23 ноября 2017 года по 26 августа 2022 года. В период работы с истцом произошел несчастный случай на производстве. 11 августа 2018 года истец пришел на работу в ангар Северного карьера, получил наряд на работы от механика ФИО11 и расписался в журнале, после чего поехал на станцию Карьерная. В состав бригады входили: механик ФИО11, бригадир ФИО18, слесарь ФИО16, слесарь ФИО7, электрик ФИО17 Бригада выполняла ремонтные работы на железнодорожном кране ЕДК-500, производили замену подшипника на валу редуктора. Кроме вышеперечисленных лиц на кране еще находились слесарь ФИО10 и электрик ФИО9, а также машинист крана. Работы проводились на площадке высотой 1 200 метров. В процессе работы, вытащив с редуктора вал с подшипником на площадку крана, механик ФИО11 сказал, что нужно быстро снять подшипник с вала. Часов в 10:00 истец помогал этому процессу. Поскольку закрепить вал с подшипником не было условий, съемного оборудования также не было, истец с бригадиром были вынуждены сделать данную работу вручную по месту на площадке крана. Истец взялся за обойму подшипника, присел, локтями уперся в колени, а бригадир ФИО18 кувалдой бил по валу. Где-то с третьего удара вал выпал с подшипника, по инерции истца откинуло назад, он упал спиной на край площадки крана, перевернувшись, упал на бетон. Встав на ноги, истец почувствовал острую боль в спине, в районе лопаток, дышать было больно и тяжело. Дойдя до стоящего рядом автомобиля, истец лег на сиденье, надеясь на то, что ничего серьезного не случилось. Механик ФИО11 звонил кому-то из вышестоящего начальства, но никто на место проводимых работ не приехал. После этого ФИО11 отвез истца в ангар Северного карьера, где он пролежал на скамейке до конца рабочей смены (20:00). Никто так и не появился из руководства, чтобы узнать о состоянии истца, акт о несчастном случае на производстве не составлен. После окончания рабочей смены истца увезли домой в <адрес>. Поскольку на следующий день боль только усиливалась, истец обратился в больницу по месту своего жительства, где ему сделали рентген спины и рук и обнаружили компрессионный перелом двух позвонков и перелом обеих запястий рук. О результатах рентгена истец сообщил механику ФИО11 и начальнику ФИО4 В этот же день ФИО4 приехал к истцу и предложил оформить бытовую травму, а не производственную. С августа по ноябрь 2018 года истец находился на лечении по месту жительства. Никакой компенсации истец не получил, поскольку травма не оформлялась как производственная. По данному факту истец обратился с жалобой Государственную инспекцию труда в Свердловской области, а также написал заявление о возбуждении уголовного дела по ст. 143 УК РФ. В результате несчастного случая истцу причинен вред здоровью средней тяжести. Истец до сих пор наблюдается у врача, каждые четыре месяца проходит лечение, но состояние здоровья ухудшается. Истец ФИО1 просит суд признать травму, полученную им 11 августа 2918 года, производственной травмой, полученной при исполнении трудовых обязанностей в АО «ЕВРАЗ КГОК», взыскать с АО «ЕВРАЗ КГОК» компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал, в их обоснование пояснил, что 11 августа 2018 года он выполнял работы на кране при указанныхв иске обстоятельствах. Работы происходили на высоте 1 метр 20 см. Когда вал с подшипника выпал, он упал на спину на край площадки крана, где была наварена бобышка, ударился спиной, перевернулся и с этой площадки упал на бетонный пол, на руки. Почувствовал себя плохо, остаток смены пролежал на скамейку. ФИО20 сообщил об этом ФИО21, который выполнял обязанности начальника. Никто к нему не приехал, скорую ему не вызвали. Сам он это сделать не мог, так как телефона у него с собой не было. Вечером он переоделся, расписался на проходной ФИО19 его отвез домой. Он думал, что у него просто ушиб, отлежится и станет легче, поэтому скорую не вызвал. Утром 12 августа 2018 года почувствовал себя плохо, поэтому пошел в больницу, скорую не вызвал, так как её долго ждать. Когда на рентгене установили перелом позвоночника и запястья, он от госпитализации отказался, так как надо было ухаживать за лежачей матерью. О переломах сообщил ФИО22. Вечером этого же дня к нему приехал начальник ФИО23, они договорились не оформлять производственную травму. ФИО24 обещал выплатить компенсацию. До ноября 2018 года он находился на больничном. Когда вышел, ему отказали в выплате какой-либо компенсации, только через социальный отдел выплатили часть за лечение. Ранее он никуда не обращался, так как жалел начальство, надеялся мирно решить вопрос. В 2022 году он обратился в госинспекцию труда, в связи с чем отношения в коллективе испортились, он вынужден был уволиться. Проблемы со здоровьем в связи с этой травмой у него продолжаются до сих пор. Просит иск удовлетворить.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержала, в их обоснование пояснила, что истец ФИО1 получил производственную травму 11 августа 2018 года при исполнении своих трудовых обязанностей у ответчика. В материалах дела имеется заключение Государственной инспекции труда, в итоге не признавшей полученную травму ФИО1 производственной. Однако в заключении установлено, что травма получена ФИО1 при производстве работ на станции «Карьерная» на территории ответчика. В момент получения травмы у ФИО1 были оформлены трудовые отношения с ответчиком. Под руководством механика ФИО25 ФИО1 выполнял работы. Работодателем не были обеспечены безопасные условия труда при выполнении работником своих обязанностей. Работодателем не были исполнены условия по трудовому договору, не оказана первая медицинская помощь ФИО1, не вызвана скорая медицинская помощь, работника не отвезли в медицинскую организацию, даже не сразу домой отвезли. ФИО1 на лавочке целый день пролежал. Истец получил моральный вред. Со стороны ответчика были угрозы в адрес истца об увольнении. Ответчик обвинил истца в том, что он скрыл производственную травму, не вызвал вовремя скорую помощь, хотя такая обязанность возлагается на ответчика. Истцу поступали угрозы от работодателя, истец начал основательно заниматься этим вопросом после увольнения. Деятельность ответчика связана с повышенной опасностью для окружающих. Кран, на котором велись работы, относится к источнику повышенной опасности. В соответствии с ГК РФ собственник источника повышенной опасности несет ответственность, на него обязанность по возмещению вреда возлагается. За исключением, если умысел потерпевшего был направлен на причинение вреда или вред возник вследствие непреодолимой силы. Исходя из позиции ВС РФ, лицо в связи с причинением вреда здоровью, во всех случаях испытывает физические и моральные страдания. Из судебной практики ВС РФ следует, что при обстоятельствах, когда получен вред по вине работника, если отсутствовал умысел работника, работник имеет право требовать компенсации морального вреда. Отказ в компенсации морального вреда не допускается. Просит суд исковые требования удовлетворить.

Представитель ответчика АО «ЕВРАЗ КГОК» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать, поскольку доказательств получения ФИО1 травмы при исполнении трудовых обязанностей не имеется.

Свидетель ФИО7 в судебном заседании рассказал, что ранее работал вместе со ФИО1 В августе 2018 года выдали наряд бригаде на работу. ФИО5 бригады из трех человек, в том числе, он и ФИО1, поехали на сборку закапывать отпорные блоки натяжки крана щебенкой. Остальные уехали на ремонт крана РБК 15. Спустя некоторое время, приехал механик ФИО26 и забрал ФИО1 для производства сварочных работ на кране. В обед механик ФИО27 забрал его с электриком на базу Северная. Когда они приехали, он увидел, что ФИО1 на лавке лежит. Это было примерно в час дня. ФИО28 пояснил, что ФИО1 упал с площадки крана РБК. ФИО1 говорил, что ударился спиной и она болит. Получил он травму или нет, он не знает. Вечером он слышал разговор, что ФИО29 обещал увезти ФИО1 на машине, но сам этого не видел. Вечером они переоделись, расписались, в том числе ФИО1, в журнале и уехали домой. ФИО1 находился на больничном три месяца.

Свидетель ФИО8 суду пояснила, что состоит со ФИО1 в близких отношениях. 11 августа 2018 года она по просьбе ФИО1 присматривала за его матерью. ФИО1 приехал с работы после 20:00. Она удивилась, что рано, так как обычно он приезжал после 21:00. ФИО1 сказал, что упал на работе, спина болит, плохо себя чувствовал, лежал. Утром следующего дня он пошел в больницу. Затем находился на больничном длительное время. После этого у него на работе начались конфликты, так как ему не выплатили компенсацию за этот случай. Он очень нервничал, переживал.

Свидетель ФИО9 суду рассказал, что ФИО1 являлся его коллегойс2017 по 2022 года. Периодически они бригадой производили работы по ремонту кранов. Какой-либо травмы у ФИО1 в августе 2018 года не видел. Помнит, что они что-то делали с редуктором. При производстве таких работ всегда присутствует механик ФИО30, но бывает, что отлучается по служебной надобности. ФИО1 знает как хорошего сварщика. Но у ФИО1 были конфликты с руководством, но не по поводу производственной травмы. Последний также конфликтовал с бригадой.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании рассказал, что работает в АО «ЕВРАЗ КГОК» слесарем. Со ФИО1 периодически выполняли работы по ремонту кранов. ФИО1 – хороший сварщик. Не помнит, чтобы при выполнении таких работ ФИО1 когда либо получал травму. Если бы такое произошло, он бы запомнил. У ФИО1 были конфликты с руководством.

Свидетель ФИО11 пояснил суду, что с 2018 по 2021 год работал электромехаником в АО «ЕВРАЗ КГОК». В это время работал вместе со ФИО1, между ними были приятельские отношения. Каждую первую смену он подвозил ФИО1 до места жительства в г. Качканаре. 2-3 раза отвозил в Нижнюю Туру. Ремонтные работы на кранах вместе со Скурихиным выполняли раза три. Он не помнит, чтобы в августе 2018 года ФИО1 падал с площадки крана. И в связи с этим он к нему в Нижнюю Туру не ездил. При этом у ФИО1 на работе часто случались падения, так как он нарушал технику безопасности, но тот отказывался их фиксировать, его в ведомственную поликлинику со скандалами отвозили. Если бы он, как руководитель, скрыл производственную травму, его бы как минимум лишили бы премии, а скорее всего уволили бы. Если у Скурихина возникали проблемы со здоровьем, он всегда возил его в медсанчасть. ФИО1 ответственно подходит к работе, хороший специалист. Но после смерти матери ФИО1 изменил, начал со всеми конфликтовать. Между ними тоже отношения стали конфликтными.

Свидетель ФИО4 суду пояснил, что в 2018 году являлся начальником участка, руководителем ФИО1 и ФИО31. В августе 2018 года он находился в отпуске, вышел 12 числа. На период отпуска обязанности за него исполнял ФИО32. В этот день работала бригада ФИО33. Бригада ФИО34 вышла на смену 14 августа 2018 года, только тогда он заметил отсутствие ФИО1 и стал выяснять причины этого. Когда он позвонил ФИО1, тот сообщил, что у него болит спина, и он обратился в больницу. По поводу какой-либо травмы ФИО1 на производстве ему никто не сообщал, в том числе сам ФИО1. В Нижнюю Туру в связи с этим он к истцу не ездил. Был там, только когда у ФИО1 умерла мать, брал документы о смерти для выплаты материальной помощи работнику. В случае если работник или его руководитель скрывают производственную травму, это наказывается увольнением. В случае получения работником травмы на производстве, электромеханик должен вызвать скорую помощь, оказать первую помощь. Затем создается комиссия для расследования несчастного случая. Поддерживающие пояса и напульсники ФИО1 носил с момента трудоустройства. Может охарактеризовать его как хорошего сварщика, но склочного человека. ФИО1 скандалил с механиком, коллегами.

Прокурор Губич А.Д. в своем заключении указала, что оснований для удовлетворения иска ФИО1 не имеется, доказательств получения травмы на производстве не имеется.

Суд, выслушав позиции сторон, показания свидетелей, заключение прокурора, исследовав письменные материалы дела, оценив все доказательства в совокупности,

Согласно положениям Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37).

Трудовой кодекс Российской Федерации особо закрепляет право работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда, гарантируя его обязательным социальным страхованием от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с федеральным законом (статья 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В соответствии со статьей 227 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей по состоянию на август 2018 года) расследованию и учету подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в том числе, при следовании к месту служебной командировки и обратно, во время служебных поездок на общественном или служебном транспорте, а также при следовании по распоряжению работодателя (его представителя) к месту выполнения работы (поручения) и обратно, в том числе пешком.

В силу подпункта «б» пункта 3 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 24 октября 2002 года № 73, расследованию в порядке, установленном ст.ст. 228 и 229 ТК РФ и названным Положением, подлежат события, в результате которых работниками или другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, были получены увечья или иные телесные повреждения (травмы), повлекшие за собой необходимость его перевода на другую работу, временную или стойкую утрату им трудоспособности либо его смерть, происшедшие на территории организации, других объектах и площадях, закрепленных за организацией на правах владения либо аренды, либо в ином месте работы в течение рабочего времени (включая установленные перерывы), в том числе во время следования на рабочее место (с рабочего места), а также в течение времени, необходимого для приведения в порядок орудий производства, одежды и т.п. перед началом и после окончания работы, либо при выполнении работ за пределами нормальной продолжительности рабочего времени, в выходные и нерабочие праздничные дни.

В соответствии со статьей 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей по состоянию на август 2018 года) и пунктом 23 Положения «Об утверждении форм документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и положения об особенностях расследования несчастных случаев, на производстве в отдельных отраслях и организациях», утвержденного постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 года № 73 (далее - Положение) (действовавшего в августе 2018 года) на основании собранных материалов расследования комиссия устанавливает обстоятельства и причины несчастного случая, а также лиц, допустивших нарушения государственных нормативных требований охраны труда, вырабатывает мероприятия по устранению причин и предупреждению подобных несчастных случаев, определяет, были ли действия пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, в необходимых случаях решает вопрос об учете несчастного случая и, руководствуясь требованиями пунктов 2 и 3 настоящего Положения, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством.

Результаты расследования несчастного случая в обязательном порядке оформляются актом в установленной форме в двух экземплярах, которые имеют равную юридическую силу. Данное требование распространяется как на несчастные случаи, связанные с производством (часть 1 статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации), так и те случаи, которые не связаны с производством (часть 8 статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» в силу положений статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ и статьи 227 ТК РФ несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть. В связи с этим для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (часть вторая статьи 227 ТК РФ); указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (часть третья статьи 227 ТК РФ); соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в части третьей статьи 227 ТК РФ; произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (статья 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ); имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в части шестой статьи 229.2 ТК РФ), и иные обстоятельства.

Судом установлено, что истец ФИО1 в период с 22 ноября 2017 года по 26 августа 2022 года работал в АО «ЕВРАЗ КГОК» по профессии «электросварщик ручной сварки» (т. 1 л.д. 6-11, 46-80).

12 августа 2018 года ФИО1 обратился в приемное отделение ГБУЗ «Нижнетуринская центральная городская больница», где ему установлен диагноз: закрытый компрессионный перелом Th6 позвонка, закрытый перелом луча в типичном месте справа без смещения (т. 1 л.д. 12). От госпитализации он отказался. Установлена нетрудоспособность с 12 августа 2018 года.

Согласно записи в медицинской амбулаторной карте ФИО1 при обращении 13 августа 2018 года к врачу он указал, что упал 12 августа 2018 года, ударился спиной и рукой. Лечение проходил по 21 ноября 2018 года.

Согласно заключению государственного инспектора труда от 24 октября 2022 года (т. 1 л.д. 15-18) при проверке обращения ФИО1 не установлен факт получения им 11 августа 2018 года травмы при исполнении трудовых обязанностей или выполнения какой-либо работы по поручению работодателя, а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы. При проведении проверки инспектором данного обстоятельства какие-либо нарушения со стороны работодателя не выявлены (т. 1 л.д.106-247, т.2 л.д.1-29).

Согласно табелю учета рабочего времени 11 августа 2018 году у ФИО1 был рабочий день, 12 августа 2018 года – выходной, с 13 августа 2018 года – больничный (т. 1 л.д. 177).

Государственным инспектором труда в ходе проверки опрошены ФИО4, ФИО12, ФИО13, ФИО7 и сам ФИО1 ФИО35 отрицали факт получения ФИО1 какой-либо травмы 11 августа 2018 года. Такие же показания они дали в судебном заседании. ФИО7 пояснял, что очевидцем произошедшего не являлся, о произошедшем знает со слов самого ФИО1. В судебном заседании данный свидетель дал аналогичные показания, указав только, что о падении ФИО1 узнал от ФИО36. ФИО12 трудоустроен к ответчику с января 2019 года и в принципе очевидцем какой-либо травмы истца во время исполнения трудовых обязанностей являться не мог.

Согласно материалу проверки №-ПР Следственного отдела по г. Качканар Следственного управления Следственного комитета РФ по Свердловской области проводилась проверка по обращению ФИО1 в прокуратуру г. Качканара. В ходе доследственной проверки помимо ФИО1 опрошены также ФИО4, ФИО13 Их показания соответствуют тем, что они давали государственному инспектору труда.

В указанном материале проверки имеются также копии листков нетрудоспособности ФИО1 за период с 13 августа по 21 ноября 2018 года, где причиной нетрудоспособности в соответствии с пунктом 58 приказа Минздравсоцразвития России от 29 июня 2011 года № 624н «Об утверждении Порядка выдачи листков нетрудоспособности» указан код 02 (травма), тогда как при несчастном случае на производстве проставляется код 04.

Постановлением заместителя руководителя Следственного отдела по г. Качканар Следственного управления Следственного комитета РФ по Свердловской области ФИО14 от 13 октября 2022 года отказано в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 143 УК РФ на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления (т. 1 л.д. 19-22).

Допрошенные в судебном заседании свидетели со стороны истца ФИО37 и ФИО38 очевидцами событий, на который ссылается ФИО1, не являлись, знают об этом со слов истца. К показаниям свидетеля ФИО39 суд относится критически, поскольку она состоит с истцом в близких отношениях. Свидетели ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО43, допрошенные судом, отрицали факт получения ФИО1 травмы при выполнении трудовых обязанностей 11 августа 2018 года. Данные свидетели до настоящего времени являются работниками ответчика, однако свидетели ФИО44 и ФИО45 ранее кем-либо не допрашивались, в конфликтных отношениях со ФИО1 не находятся, пояснили, что увольнения не боятся, ФИО46 напротив его желает, но его не отпускают. Поэтому суд принимает во внимание показания свидетелей ФИО47 и ФИО48, поскольку они какой-либо заинтересованности в отстаивании интересов, как ответчика, так и истца не имеют. Именно на данных лиц ФИО1 ссылался как на очевидцев произошедшего.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд приходит к выводу, что совокупность предусмотренных вышеприведенными нормами материального права обстоятельств, свидетельствующих о получении ФИО1 именно травмы, увечья или иного повреждения здоровья непосредственно в результате несчастного случая на производстве, отсутствует. Какие-либо допустимые и относимые доказательства получения истцом производственной травмы в материалах дела отсутствуют. В медицинских документах, заполненных со слов истца, указано, что полученная его травма получена 12 августа 2018 года и является бытовой, очевидцев происшествия, на которое ссылается ФИО1, не имеется. Показания ФИО1 о том, что после падения он нуждался в медицинской помощи, но она не была ему работодателем оказана, опровергаются его же показаниями о том, что по окончанию рабочей смены он самостоятельно переоделся, расписался в журнале. По прибытию домой 11 августа 2018 года истец имел возможность вызвать скорую помощь, но этого не сделал, и 12 августа 2018 года отправился в больницу пешком, не вызвав скорую помощь. Государственной инспекцией труда факт производственной травмы не установлен.

В связи с установленными обстоятельствами суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении иска ФИО1 к акционерному обществу «ЕВРАЗ Качканарский горно-обогатительный комбинат» о признании травмы, полученной при исполнении трудовых обязанностей, производственной, компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи жалобы через Качканарский городской суд.

Судья О.А. Закирова