Судья Коржикова Л.Г. дело № 33-5843/2023 (2-4/2023)
УИД 86RS0010-01-2022-000590-13
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
05 сентября 2023 года г. Ханты-Мансийск
Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе:
председательствующего судьи Куликовой М.А.,
судей Башковой Ю.А., Бойко Д.А.,
с участием прокурора Киргизова А.Н.,
при секретаре Щербина О.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Бюджетному учреждению Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Мегионская городская больница» о компенсации морального вреда,
по апелляционной жалобе Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Мегионская городская больница» на решение Мегионского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12 мая 2023 года, которым постановлено:
«иск ФИО1 к БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с БУ «Мегионская городская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.
Взыскать с БУ «Мегионская городская больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.».
Заслушав доклад судьи Башковой Ю.А., заключение прокурора Киргизова А.Н., судебная коллегия
установил а:
ФИО1 обратился в суд с иском к БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» о компенсации морального вреда.
Требования мотивированы тем, что 19.12.2018 в БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» умерла мать истца (ФИО)26 Постановлением следователя Лангепасского МСО СУ СК РФ по ХМАО-Югре от 25.11.2019 уголовное дело по факту смерти (ФИО)27 прекращено на основании <данные изъяты> в связи с отсутствием события преступления. Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № 837 от 18.01.2019, смерть (ФИО)28 наступила в результате развившегося <данные изъяты>, в результате <данные изъяты> на введение лидокаина. В соответствии с комиссионной судебно-медицинской экспертизой КУ БСМЭ ХМАО-Югры № 455 причиной смерти (ФИО)29 явился <данные изъяты> на лидокаин, осложнившийся клинической смертью от 12.12.2018, <данные изъяты> Согласно заключению экспертов № 083/2019 от 05.04.2019 Отдела особо сложных экспертиз в г. Сургуте КУ ХМАО-Югры Бюро СМЭ причиной смерти (ФИО)30 явился <данные изъяты> на введение лидокаина, а самостоятельное <данные изъяты>, <данные изъяты>. Согласно комиссионной <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты>, возникшей как осложнение <данные изъяты> не имеют достаточного обоснования, исходя из представленных материалов. Прямой причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи (ФИО)32 и наступлением неблагоприятного исхода в виде ее смерти не имеется.
Согласно доводам истца, несмотря на то, что заключениями специалистов не установлена причинно-следственная связь между оказанием медицинской помощи и смертью его мамы, однако имеется заключение, о том, что здание больницы не соответствует современным стандартам оказания медицинской помощи, что может свидетельствовать о косвенной причинно-следственной связи между фактом расположения реанимации и лечебных отделений с 1 по 9 этаж жилого дома и наступившими последствиями. С учетом того, что лифт в день трагедии не работал, указанное могло повлиять на своевременность оказания (ФИО)33 медицинской помощи. Считает, что врачами БУ «Мегионская городская больница» не были предприняты все необходимые меры для выявления аллергической реакции у (ФИО)34 Смерть матери причинила ему нравственные страдания, в результате которых он испытывает постоянный стресс, ухудшение состояния здоровья. Просит взыскать с БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.
Истец ФИО1, его представитель ФИО2 в суде первой инстанции поддержали заявленные требования по доводам поданного заявления.
Представитель ответчика БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» ФИО3 в суде первой инстанции возражала против удовлетворения заявленных требований.
Судом постановлено вышеуказанное решение, которое ответчик БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» в апелляционной жалобе просит отменить, принять новое – об отказе в удовлетворении заявленных требований. Оспаривает наличие вины медицинского учреждения в смерти (ФИО)35 Ссылается на то, что установленные судом дефекты оказания медицинской помощи (ненадлежащее оформление медицинской документации) не привели к возникновению новых повреждений у (ФИО)36 либо к прогрессированию имевшихся, что свидетельствует об отсутствии прямой (косвенной) причинно-следственной связи между дефектами медицинской помощи и наступившей смертью последней. Обращает внимание, что имеющимися в материалах дела судебно-медицинскими экспертизами не установлен факт некачественного оказания (ФИО)37 врачами БУ ХМАО – Югры «Мегионская городская больница» медицинской помощи. Ссылается на то, что работниками медицинского учреждения были предприняты все возможные меры для оказания пациентке необходимой и своевременной помощи. Материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что благоприятный исход мог быть достигнут при исключении установленных упущений (отсутствие ленты ЭКГ, не указание противопоказаний для ФБС). Обращает внимание, что (ФИО)38 сама способствовала ухудшению состояния своего здоровья, на протяжении многих лет курила, что является противопоказанием при ее заболеванию. Врачами был собран полный анамнез, перед исследованием ФБС она была осмотрена, чувствовала себя хорошо, ранее аллергии на лидокаин не возникало, при проведении ФБС была проинформирована о данном исследовании, что подтверждается записями в медицинской карте стационарного больного № 2251/685, показаниями свидетелей Семинского, ФИО4. Указывает об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда в пользу истца, ссылаясь на отсутствие близких отношений между матерью и сыном. Так, с лечащим врачом матери истец не общался, не знал о том, что она курила. Согласно имеющимся в материалах дела судебным актам, из квартиры матери истец выехал добровольно, какие-либо семейные или договорные отношения между ними отсутствовали, его личные вещи были перевезены в балок.
Стороны в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, в том числе путем заблаговременного размещения информации о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы на интернет-сайте суда ХМАО – Югры. Ходатайств, заявлений об отложении слушания дела, документов, подтверждающих уважительность причин своей неявки, в судебную коллегию не представили. На основании п. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
В соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.
Проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав заключение прокурора Киргизова А.Н., судебная коллегия приходит к следующему.
Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с 04.12.2018 по 19.12.2018 (ФИО)39 находилась на стационарном лечении в БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница № 1».
19.12.2018 (ФИО)40 скончалась.
Истец ФИО1 является сыном (ФИО)41
Смерть матери истец связывает с некачественным оказанием (ФИО)42 БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница № 1» медицинских услуг. Указывает, что причиной смерти явился <данные изъяты>. Считает, что врачами БУ «Мегионская городская больница» не были предприняты все необходимые меры для выявления аллергической реакции у (ФИО)43
По утверждению ответчика, медицинская помощь (ФИО)44 была оказана надлежащего качества, в соответствии с установленными порядками и стандартами оказания медицинской помощи. Указывает об отсутствии вины БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница № 1» в смерти (ФИО)45
Судом на основании медицинской документации установлено, что (ФИО)46 до поступления к ответчику имела следующие диагнозы: <данные изъяты>
На стационарное лечение к ответчику (ФИО)47 обратилась самостоятельно 04.12.2018 с жалобами на <данные изъяты>
12.12.2018 (ФИО)48 назначена фибробронхоскопия.
После проведения указанной процедуры, начатой в 10-10 часов 12.12.2018, (ФИО)49 стала плохо, в 10-23 произошла остановка сердца, в 10-25 начаты реанимационные действия, в 10:50 появился сердечный ритм, после чего (ФИО)50 переведена в реанимацию, в которой находилась до 19.12.2018.
19.12.2018 (ФИО)51. умерла.
Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № 837 от 20.12.2018 смерть (ФИО)52 наступила в результате <данные изъяты>.
Согласно заключению экспертов КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» отдел особо сложных экспертиз в г. Сургуте № 083/2019 от 14.05.2019, аллергический анамнез у (ФИО)54 не был отягощенным, при жизни <данные изъяты> не было. Судебно-медицинской экспертной комиссией сделан вывод о том, что причиной смерти (ФИО)55Ф. явился <данные изъяты> Оценивая этапы оказания медицинской помощи (ФИО)56 экспертная комиссия указала, что у данной пациентки имелись медицинские показания для проведения ей в плановом порядке <данные изъяты> Однако достоверно оценить своевременность оказания (ФИО)57 12.12.2018 квалифицированных реанимационных мероприятий вскоре после проведения <данные изъяты> по имеющимся материалам не представляется возможным.
Постановлением следователя Лангепасского межрайонного следственного отдела следственного управления следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 16.12.2020 уголовное дело по факту смерти (ФИО)58 прекращено на основании <данные изъяты>, в связи с отсутствием события преступления.
Согласно заключению экспертов КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела особо сложных экспертиз в г. Ханты-Мансийске № 455 от 27.09.2019, причиной смерти (ФИО)59 явился <данные изъяты>, что непосредственно привело к смерти. Данных за наличие у больной <данные изъяты>, как до 12.12.2018, так и после 12.12.2018, комиссией экспертов не выявлено. На этапе диагностики (ФИО)60 проводился дифференциальный диагноз <данные изъяты> что потребовало проведения <данные изъяты> Выполнение данной манипуляции было обосновано. Дефектов диагностики и лечения выявлено. В отделении реанимации и анестезиологии (ОАР), после реанимации при клинической смерти от 12.12.2018, (ФИО)61 находилась в тяжелом состоянии, которое прогрессивно ухудшалось. Тяжесть состояния была обусловлена <данные изъяты> В рамках лечения (ФИО)62 получала своевременную, правильную, адекватную интенсивную терапию, а именно: <данные изъяты> проводилась вазопрессорная и инотропная поддержка гемодинамики, нейровегетативная блокада - с целью лечения <данные изъяты> Лечение у (ФИО)63 <данные изъяты> не проводилось, так как данный диагноз не выставлялся, не подтверждается в ходе данной экспертизы.
(ФИО)64 проводился дважды комплекс СЛР (сердечно-лёгочной реанимации) 12.12.2018 и 19.12.2018, оба раза комплекс СЛР проводился правильно, своевременно, в полном объеме, согласно методическим указаниям М3 РФ «Сердечно-легочная реанимация».
По мнению комиссии экспертов, предсказать развитие анафилактического шока у (ФИО)65 врачи не могли. Фактов, подтверждающих то, что лечение (ФИО)66 было неправильным, не выявлено.
Согласно заключению экспертов ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» № 24 от 20.07.2021, причиной смерти (ФИО)67 явилась <данные изъяты>
Установление причины смерти в заключение комиссии экспертов № 083/2019 - <данные изъяты> - считают необоснованным, Причину смерти (ФИО)68 в заключении № 455 от 27.09.2019 - <данные изъяты> — также считают необоснованной представленной медицинской документации.
Дефектов оказания медицинской помощи, допущенные врачами или иными медицинскими работниками, в том числе наличия в крови умершей лидокаина 1,9 мг/л крови и отсутствия записи в истории болезни о введении его в таковой дозировке и с учетом фактической причины развития заболевания, приведшего к смерти, не выявлено. Убедительных данных о введении токсической дозы лидокаина или о повторном введении лидокаина нет.
(ФИО)69 в условиях стационара получала необходимую реанимационную помощь, которую надлежало оказать пациенту с признаками инфаркта миокарда или анафилактического шока, а также по ее состоянию, клинической картине течения постреанимационной болезни. В период проведения реанимационных мероприятий лечащие врачи (ФИО)70 своевременно диагностировали неотложное состояние и действовали согласно рекомендациям по проведению реанимационных мероприятий. Объективных данных о несанкционированном введении (ФИО)71 лидокаина в дозировке, превышающей указанную, в медицинской документации нет. Врачи в ходе проведения реанимационных мероприятий действовали согласно рекомендациям по проведению сердечно-легочной реанимации, исходя из диагноза анафилактический шок.
Причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) врачей и смертью (ФИО)72 не выявлено.
В связи с наличием между сторонами спора относительно качества оказанной (ФИО)73 медицинской помощи судом первой инстанции по делу обоснованно была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» отдел особо сложных (комплексных, комиссионных) экспертиз.
Согласно заключению эксперта ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 05-7-123 «П» от 31.03.2023 смерть (ФИО)74 наступила после эффективной реанимации от <данные изъяты>
<данные изъяты> Следовательно, противопоказаний к проведению у (ФИО)75 <данные изъяты> при имеющихся <данные изъяты> смешанной формы и <данные изъяты> по представленным данным не установлено. <данные изъяты> с лечебной или диагностической целью показана при любой форме <данные изъяты>, в том числе смешанной форме при легком, среднем или тяжелом течении.
Экспертами сделан вывод о том, что смерть (ФИО)76 наступила после эффективной реанимации от постреанимационной болезни, осложненной <данные изъяты> Ни один из установленных при производстве настоящей экспертизы дефектов медицинской помощи, указанных в пунктах 2,3 «Аналитико-синтезирующей части», сам по себе не привел к возникновению клинической смерти, проведению реанимационных мероприятий, обусловивших постреанимационную болезнь и к развитию осложнений. Следовательно, косвенной причинно-следственной связи между перечисленными дефектами и наступлением смерти (ФИО)77 не установлено.
Изменения у (ФИО)78 на ЭКГ 05.12.2018г. (<данные изъяты> являлись показанием для консультации врача-кардиолога. Госпитализация в профильное отделение «терапия» не предусматривает в качестве лечащего врача врача-кардиолога, который осуществляет лечение пациентов в специализированном кардиологическом отделении.
12.11.2018 на время прибытия реаниматолога в 10:25 (вызов в 10:23) (ФИО)79 уже проводились реанимационные мероприятия. По прибытии реаниматолога реанимационные мероприятия были продолжены <данные изъяты> С целью проведения <данные изъяты> до восстановления витальных функций. После появления в 10:50 сердечного ритма и пульса на локтевой артерии, (ФИО)80 сразу же была транспортирована в отделение реанимации. Следовательно, проведение реанимационных мероприятий начато (ФИО)81 максимально быстро. При восстановлении дыхания и кровообращения она сразу же была транспортирована в реанимационное отделение для дальнейших реанимационных мероприятий и интенсивной терапии.
Реанимационные мероприятия (ФИО)82 12.11.2018 г. продолжались 25 минут, выполнены своевременно от времени прибытия реаниматолога в 10:25 (вызов в 10:23) до восстановления сердечного ритма и пульса на локтевой артерии в 10:50. Экстренная медицинская помощь, в том числе реанимационные мероприятия, с целью спасения жизни, оказываются безотлагательно при наличии любых внезапных состояний, в том числе вне медицинской организации, в амбулаторных и стационарных условиях, что соответствует Клиническим рекомендациям по «Стандартам и порядку оказания медицинской помощи». Экстренная медицинская помощь, (ФИО)83 за период с 12.11.2018 по 19.11.2018 соответствовала «Порядку оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», утвержденному Приказом от 15 ноября 2012 г. № 919н.
Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. ст. 1064, 1068, 1099, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", заслушав показания свидетелей (ФИО)84, исходя из заключения судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», пришел к выводу, что смерть (ФИО)85 наступила после эффективной реанимации от постреанимационной болезни, осложненной мультиорганной дисфункцией (полиорганной недостаточностью), и, учитывая наличие недостатков оказания ответчиком (ФИО)86 медицинской помощи в части оформления медицинской документации (отсутствие ленты ЭКГ и не указание показаний для ФБС), взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.
При этом суд исходил из того, что указанные недостатки, хоть и не состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями – смертью пациента, но не могут свидетельствовать о качественном оказании (ФИО)87 медицинской помощи, что причинило истцу нравственные страдания.
Судебная коллегия с выводами суда соглашается, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям законодательства.
Доводы апелляционной жалобы ответчика сводятся к отсутствию оснований для возложения на медицинское учреждение ответственности по выплате компенсации морального вреда и признаются судебной коллегией несостоятельными.
В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).
Здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
В силу ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" следует, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Как было указано ранее, факт наличия недостатков оказания ответчиком (ФИО)88 медицинской помощи в части оформления медицинской документации (отсутствие ленты ЭКГ и не указание показаний для ФБС) установлен заключением эксперта ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 05-7-123 «П» от 31.03.2023.
При наличии указанных обстоятельств у суда имелись основания для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.
Что касается размера присужденной судом компенсации 30 000 рублей, оснований для изменения данной суммы судебная коллегия не усматривает, поскольку при определении размера компенсации морального вреда судом были учтены фактические обстоятельства дела, отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и смертью (ФИО)89 наличие дефектов при составлении медицинской документации, понесенные истцом нравственные страдания, выразившиеся в чувстве скорби из-за потери матери, эмоциональный стресс, переживания.
Довод апеллянта о том, что судом не учтены родственные отношения между истцом и его матерью (ФИО)90 в том числе обращение (ФИО)91 в суд с иском к ФИО1 о признании его утратившим право пользования, судебная коллегия находит несостоятельными.
Как следует из материалов дела, судом при рассмотрении дела учитывались родственные отношения между истцом и матерью, в связи с чем, судом приобщены и исследованы решение Мегионского городского суда от 14.08.2012 по иску (ФИО)92 к ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением и апелляционное определение судебной коллегии суда ХМАО-Югры от 14.08.2012, которым иск (ФИО)93 удовлетворен (том 1 л.д.79-85). Из указанных судебных актов следует, что основанием для обращения в суд явилось то, что ФИО1 уклонялся от несения расходов по содержанию жилого помещения. В обоснование своих доводов (ФИО)94 указала, что ее сын ФИО1 выехал из спорной квартиры по месту жительства своей супруги, после выезда из квартиры с регистрационного учета не снялся, расходы по содержанию квартиры не несет.
Указанные судебные акты не содержат выводов о том, что выезд ФИО1 от матери имел вынужденный характер в связи с конфликтными отношениями между ними. Напротив, согласно доводам (ФИО)95 в обоснование требований, сын выехал из квартиры добровольно в связи с переездом в квартиру своей супруги, конфликтных отношений между ними не было (том 1 л.д.79-84).
Из имеющихся в материалах дела объяснений ФИО5, данных им в ходе уголовного дела в качестве потерпевшего по факту смерти (ФИО)96 указанных в постановлении о прекращение уголовного дела от 16.12.2020, следует, что отношения между ним и его матерью были близкими, поскольку им последовательно сообщены имеющиеся у матери проблемы со здоровьем, начавшиеся с 2012 года, им сообщены все диагнозы, которые она имела, препараты, которые она принимала с 2012, назначенное лечение, перенесенные ею операции. С даты поступления матери в стационар к ответчику он ежедневно с ней созванивался, был в курсе состояния ее здоровья, его обращение к главному врачу после перевода матери в реанимацию, с просьбой, чтобы собрали консилиум совместно с врачами-неврологами и врачей из Нижневартовска, неоднократное обращение к дежурному врачу-реаниматологу (том 1 л.д. 59-61).
Таким образом, указанные обстоятельства свидетельствуют о тесной и близкой связи между сыном и матерью, беспокойством истца за здоровье своей матери и наличием у истца права на получение компенсации морального вреда в связи с дефектами оказания медицинской помощи.
При таких обстоятельствах оснований для отмены обжалуемого решения суда, по изложенным в апелляционной жалобе доводам, судебная коллегия не усматривает. Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены решения суда, не установлено.
Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определил а:
решение Мегионского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Мегионская городская больница» – без удовлетворения.
Определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев через суд первой инстанции.
Мотивированное определение изготовлено 08 сентября 2023 года.
Председательствующий Куликова М.А.
Судьи коллегии: Башкова Ю.А.
Бойко Д.А.