Дело № 2-379/2025

55RS0013-01-2025-000593-86

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Исилькульский городской суд Омской области в составе председательствующего судьи Дортман В.А.,

при секретаре судебного заседания Моляк В.В.,

рассмотрев 15 июля 2025 года в открытом судебном заседании в городе Исилькуле

гражданское дело по иску Исилькульского межрайонного прокурора в интересах ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

с участием прокурора Вдовиной М.С., ответчика ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

УСТАНОВИЛ:

Исилькульский межрайонный прокурор в интересах ФИО1 обратился в Исилькульский городской суд Омской области с исковым заявлением к ответчику о компенсации морального вреда, в обоснование заявленных требований указал, что Исилькульской межрайонной прокуратурой в связи с поступившим обращением ФИО1 проведена проверка соблюдения трудового законодательства в деятельности ИП ФИО2 Проведенной проверкой установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 являлся работником ИП ФИО2, трудовую функцию осуществлял на мясокомбинате ИП ФИО2, расположенного по адресу: <адрес>, состоял в должности «электрогазосварщик».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился в рабочее время на рабочем месте в мясокомбинате ИП ФИО2, продолжал работу по настройке отопительного котла в колбасном цехе. В 10 часов 00 минут ФИО1 упал на эстакаде около металлического выступа. В 10 часов 05 минут ФИО1 был обнаружен лежачим возле эстакады.

Пострадавший был доставлен в медицинское учреждение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ».

Согласно акту о расследовании несчастного случая на производстве от ДД.ММ.ГГГГ причинами несчастного случая стали: неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в недостатках в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда (далее - СОУТ), в част управления профессиональными рисками как элемента СОУТ, а именно ИП ФИО2 не проведена оценка профессиональных рисков, не идентифицированы опасности на рабочем месте электрогазосварщика, в части не проведения оценки риска падения на скользкой поверхности и спотыкания на территории, не оценены уровни профессиональных рисков, связанных с этим опасностями, и как следствие не предусмотрены и не применены меры по снижению уровней профессиональных рисков. Указанный несчастных случай комиссией по расследованию несчастных случаев квалифицирован как связанный с производством, а также признан страховым. Грубой неосторожности пострадавшего комиссия не установила.

В результате несчастного случая ФИО1 получена травма: «№».

Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, указанное повреждение относится к категории тяжких.

Со стороны работодателя компенсация морального вреда несчастного случая не произведена.

Терапия и восстановление ФИО1 сопровождалось не только физическими страданиями: постоянное нахождение на обезболивающих препаратах, длительное наблюдение у травматолога, болезненное передвижение, но и душевными волнениями: переживанием из-за того, что не сможет восстановиться, ввиду длительного стрессового состояния, появился страх высоты.

Лечение ФИО1 продолжалось в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, до настоящего времени он находится на обезболивающих препаратах, из-за болей может ходить и сидеть непродолжительное количество времени, постоянно чувствует головную боль, боль в шее.

В результате получения травмы ФИО1 пришлось уволиться с работы, так как ему было тяжело исполнять свои трудовые обязанности, в настоящее время он является безработным.

При этом, со стороны работодателя компенсация морального вреда несчастного случая не проведена.

На основании изложенного, Исилькульский межрайонный прокурор просит взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В дальнейшем истец уточнил заявленные исковые требования, просил суд взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

В судебном заседании прокурор Вдовина М.С., действующая в интересах ФИО1 заявленные исковые требования с учетом уточнений поддержала, просила удовлетворить.

Ответчик ИП ФИО2 в судебном заседании возражал относительно удовлетворения заявленных исковых требований с учетом уточнений, поскольку в тот день он отстранил ФИО1 от работы, в связи с нахождением в состоянии опьянения.

Представитель ответчика ФИО3, действующий на основании устного ходатайства, в судебном заседании возражал относительно удовлетворения заявленных исковых требований с учетом уточнений.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО6 указала, что является бухгалтером ИП ФИО2 Утром ДД.ММ.ГГГГ она подвозила ФИО1 до работы, тогда он ей сказал, что ДД.ММ.ГГГГ немного пил. Когда пришли на работу, ФИО2 сказал составить приказ об отстранении ФИО1 от работы, так как он был на рабочем месте в нетрезвом состоянии. Однако, ФИО1 не дождался, когда приказ будет составлен, а ушел, примерно в 09 часов 20 минут. О том, что ФИО1 ушел и не дождался составления приказа, она сразу доложила ФИО2, последний сказал составить акт об отказе от подписи. Затем около 10 часов произошел несчастный случай. Ей известно, что после несчастного случая ФИО2 материально помогал ФИО1

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7 указал, что трудоустроен у ИП ФИО2 в должности бойца. Каждый рабочий день начинается с планерки, на которую ФИО1 пришел пьяным, ему сказали собираться на выход, ФИО2 сказал ФИО1. что он отстраняется от работы. Он чувствовал от ФИО1 запах алкоголя, ФИО1 пояснял, что пил вчера, также у него была невнятная речь, его немного покачивало.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО8 указал, что является компаньоном ФИО2 В начале рабочего дня ФИО2 раздает распоряжения по работе. С утра ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 уже был в нетрезвом состоянии, его вывели, он должен был пойти в кадры, расписаться в приказе. ФИО1 довели до ворот, а через некоторое время он узнал о несчастном случае, произошедшем с ФИО1 Также указал, что после бухгалтерии не было известно, куда пошел ФИО1

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) суд счел возможным рассмотреть дело по представленным доказательствам при данной явке.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив материалы дела, оценив совокупность представленных доказательств с позиции относимости, достоверности и достаточности, суд приходит к следующему выводу.

Конституцией Российской Федерации охраняются труд и здоровье граждан, устанавливаются гарантии социальной защиты (часть 2 статьи 7); каждому гарантируется социальное обеспечение в предусмотренных законом случаях (часть 1 статьи 39).

Абзацем 14 части первой статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному лицу морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Из разъяснений, изложенных в абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации) (абзац 4 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В силу пункта первого статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт второй статьи 1101 ГК РФ).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник в случае причинения в связи с исполнением трудовых обязанностей по вине работодателя вреда имеет право на его возмещение, в том числе в виде компенсации морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности возместить причиненный работнику по его вине вред, в том числе моральный, в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения между работником и работодателем спора о размере компенсации морального вреда, размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости, вне зависимости от размера компенсации морального вреда, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как указано в абзаце первой пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с пунктом 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

В судебном заседании установлено, что 01.07.2024 между ИП ФИО2 (работодатель) и ФИО1 (работник) заключен трудовой договор №, согласно которому работодатель обязуется предоставить работнику работу согласно штатному расписанию в должности электрогазосварщика, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством РФ и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, соглашениями, локальными нормативными актами и настоящим трудовым договором, своевременно и в полном объеме выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять трудовые функции, соблюдать Правила внутреннего трудового распорядка, действующие у работодателя (т. 1 л.д. 32-34).

В соответствии с пунктом 2.3 трудового договора, трудовой договор заключен на неопределенный срок.

При судебно-медицинской экспертизе у ФИО1 обнаружены следующие телесные повреждения: №. Данные повреждения квалифицируются в совокупности, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, создающего непосредственную угрозу для жизни (пп. 6.1.2, 6.1.3 нормативно-правовых документов, регулирующих порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 522, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194 н). Данные повреждения могли образоваться и от 1-кратного ударного воздействия тупого твердого предмета, без идентифицирующих свойств конкретизирующей поверхности, так и при соударении с таковым. Достоверно определить давность не представляется возможным, однако учитывая объективные клинические данные, данные проведения МСКТ исследований черепа, не исключается давность образования данных повреждений в срок, указанный в постановлении. Закрытая травма груди: перелом 4 ребра справа со смещением. Данное повреждение квалифицируется как причинившее вредней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства его на срок более трех недель (п. 7.1 нормативно-правовых документов, регулирующих порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 522, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194 н). Установление давности образования данного телесного повреждения не представляется возможным в связи с поздним установлением данной травмы. Данное повреждение могло образоваться как от ударного воздействия тупого(-ых) твердого(-ых) предмета(-ов), так и при соударении с таковым(-ми), и от 1-кратного травматического воздействия. Возникновение данного повреждения при падении из положения стоя, а также после придания телу ускорения на тупой твердый предмет не исключается. Описанный разрыв правого височно-скулового сочленения (по данным МСКТ головного мозга и ШОП от 02.12.2024) в представленной медицинской документации не подтвержден (в том числе последующими рентгенологическими инструментальными исследованиями черепа). В связи с чем при квалификации вреда здоровья не учитывался (согласно п. 27 медицинских критериев, установленных приказом МЗ и СР РФ от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека») (т. 1 л.д. 212-220).

Согласно ответу главного врача БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» от 28.04.2025, 02.12.2024 ФИО1 обратился в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», пациент был доставлен в приемное отделение бригадой СМП в сопровождении знакомых пациента. На момент поступления состояние пациента расценено как тяжелое, госпитализирован в отделение реанимации и интенсивной терапии. Установлен диагноз: ОЧМТ, ушиб на височную кость, эпидуральная гематома правой теменной области. Рваная рана правой теменной области. 02.12.2024 пациент транспортирован в БУЗОО «ОКБ» для дальнейшего лечения. 25.12.2024 ФИО1 обратился в поликлинику после стационарного лечения в БУЗОО «ОКБ» с 02.12.2024 по 23.12.2024, и в период с 26.12.2024 по 03.03.2025 находился на амбулаторном лечении с жалобами на головную боль, боль в шее и установленном диагнозе: № (т. 1 л.д. 42-42).

Приказом № 2 от 03.12.2024 создана комиссия по расследованию несчастного случая с электрогазосварщиком ФИО1 (т. 1 л.д. 14).

Приказом № 3 от 20.12.2024 создана комиссия по расследованию несчастного случая с электрогазосварщиком ФИО1 (т. 1 л.д. 12).

По результатам расследования составлен акт о несчастном случае на производстве №, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ с электрогазосварщиком ФИО1, место происшествия: <адрес>, ИП ФИО2, в акте изложены обстоятельства несчастного случая, прилагаемые документы и материалы расследования (т. 1 л.д. 26-31).

Комиссией, проводившей расследование несчастного случая, установлено, что ФИО1 в 09 часов 00 минут согласно графику пришел на работу, переоделся в рабочую одежду. В 09 часов 15 минут ФИО1 продолжил работы по настройке отопительного котла в колбасной цехе. В 10 часов 00 минут ФИО9 ушел из цеха за отводами для котла, которые находились в холодильном цеху, около 10 часов 15 минут ФИО12, шедшая по территории в сторону холодильного цеха, обнаружила ФИО1 лежащим возле эстакады., ФИО11 позвонила ФИО6, сообщила о случившемся и вызвали скорую помощь. ФИО1 упал на эстакаде около металлического выступа.

Согласно вышеуказанному акту, основной причиной несчастного случая стали: неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в недостатках в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда (далее - СОУТ), в част управления профессиональными рисками как элемента СОУТ, а именно ИП ФИО2 не проведена оценка профессиональных рисков, не идентифицированы опасности на рабочем месте электрогазосварщика, в части не проведения оценки риска падения на скользкой поверхности и спотыкания на территории, не оценены уровни профессиональных рисков, связанных с этим опасностями, и как следствие не предусмотрены и не применены меры по снижению уровней профессиональных рисков. Указанный несчастных случай комиссией по расследованию несчастных случаев квалифицирован как связанный с производством, а также признан страховым. Грубой неосторожности пострадавшего комиссия не установила.

Вышеуказанный акт утвержден и подписан работодателем - ответчиком ФИО2

Таким образом, представленными в материалы настоящего гражданского дела доказательствами достоверно подтверждено получение ФИО1 открытой черепно-мозговой травмы, закрытой травмы груди при названных выше обстоятельствах при исполнении им трудовых обязанностей в ИП ФИО2

Доказательства получения истцом ФИО1 повреждений при иных обстоятельствах, в материалах дела отсутствуют и ответчиком не предоставлено.

Как следует из представленных в материалы дела медицинских документов, в связи с полученной производственной травмой ФИО1 длительное время, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в БУЗОО «ОКБ», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на амбулаторном лечении в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ».

Из ответа БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» от ДД.ММ.ГГГГ в крови ФИО1 был обнаружен этанол в количестве 0,439 промилле (т. 1 л.д. 164).

Постановлением главного государственного инспектора труда № 55/6-138-24-ИЗ/12-1568-И/71-72 от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 привлечен к административной ответственности по ч. 3 ст. 5.27.1 КоАП РФ, ему назначено административное наказание в виде штрафа в размере 15 000 рублей, выразившееся в допуске к исполнению трудовых обязанностей ФИО1, работника, не прошедшего в установленном порядке обучения по охране труда и проверки знания (т. 1 л.д. 81-87).

В соответствии с материалами дела и пояснениями ФИО2, данное постановление им не обжаловалось, административный штраф был оплачен.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца, суд учитывает характер перенесенных им физических и нравственных страданий (физическая боль в результате травмы, период нахождения в болезненном состоянии), фактические обстоятельства дела, степень тяжести обнаруженных у ФИО1 телесных повреждений, причину несчастного случая, установленную актом № о несчастном случае на производстве, грубую неосторожность ФИО1, выразившуюся в его нахождении на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, молодой возраст ФИО1, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, степень вины ответчика, оказание ответчиком материальной помощи ФИО1, оказание помощи работнику путем сопровождения его в больницу, финансовое и имущественное состояние работодателя, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу ФИО1 суммы компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей, которая является разумной, справедливой и достаточной для нивелирования причиненных истцу в связи с травмированием на производстве физических и нравственных страданий.

Суд отмечает, что нахождение 02.12.2024 ФИО1 в состоянии опьянения подтверждается ответом БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» от 16.06.2025, первоначальными пояснениями ФИО1 от 08.01.2025, данных следователю (т. 1 л.д. 209-211), а также показаниями свидетелей, допрошенных в ходе рассмотрения гражданского дела.

Довод ответчика о том, что 02.12.2024 ФИО1 был отстранен от работы, судом не принимается, в силу нижеследующего.

В соответствии с приказом № от 02.12.2024, ФИО1 был отстранен от работы электрогазосварщика, ввиду появления его на работе в состоянии алкогольного опьянения. Приказ подписан ИП ФИО2 (т. 1 л.д. 111).

Из акта об установлении комиссией факта опьянения от ДД.ММ.ГГГГ, составленного в 09 часов 20 минут, следует, что 02.12.2024 ФИО1 появился на работе в состоянии алкогольного опьянения (от него был запах перегара), ввиду чего он был отстранен от работы, в изданном приказе не расписался, поскольку в 10 часов 00 минут с ним произошел несчастный случай. Акт составлен бухгалтером ФИО6, проставлены подписи очевидцев ФИО8, ФИО7, ИП ФИО2 (т. 1 л.д. 110).

Вместе с тем, из письменных объяснений ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, данных следователю Исилькульского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области, не следует, что ФИО1 в день происшествия отстранялся от работы, а также, что ФИО2 давал какие-либо поручения бухгалтеру для составления приказа об отстранении от работы (т. 1 л.д. 207-208).

Кроме того, суд не принимает в качестве надлежащего доказательства акт об установлении комиссией факта опьянения от 02.12.2024, поскольку время его составления указано 02.12.2024 в 09 часов 20 минут, тогда как в нем отражено событие, которое на момент его составления не могло быть известно работодателю, а именно произошедший в 10 часов 00 минут несчастный случай с ФИО1

Суд учитывает, что приказ № 2 от 02.12.2024 не содержит в себе сведений о времени начала отстранения работника от работы, а также время его окончания, основания отстранения (т. 1 л.д. 111), в связи с чем невозможно установить был ли отстранен работник от работы на начало рабочего дня и до произошедшего с ним несчастного случая.

Таким образом, материалы дела не содержат надлежащих доказательств отстранения 02.12.2024 ФИО1 от работы.

Ссылка ответчика на то обстоятельство, что 02.12.2024 ФИО1 не приступал к исполнению трудовых обязанностей, суд считает несостоятельной.

Так, в соответствии с показаниями свидетелей ФИО7, ФИО8, ФИО1 присутствовал на планерке, проводимой ежедневно в начале рабочего дня, материалами гражданского дела установлено, что до несчастного случая ФИО1 находился на территории предприятия, от работы надлежащим образом не отстранялся, поскольку после того, как он покинул бухгалтерию в 09 часов 20 минут и до несчастного случая, произошедшего в 10 часов, никто его с приказом об отстранении не знакомил, с территории предприятия не выводил, акта об отказе от ознакомления с приказом об отстранении не составлял.

Кроме того, из письменных объяснений ФИО1 от 26.12.2024, данных работодателю, следует, что 02.12.2024 он занимался сварочными работами, затем пошел в холодильник за недостающим материалом отводов, отошел назад и более ничего не помнит (л.д. 109).

Письменными объяснениями ФИО2 подтверждается нахождение ФИО1 02.12.2024 на рабочем месте в мясокомбинате, указано, что ФИО1 продолжал работу по настройке отопительного котла в колбасном цехе, в 10 часов 00 минут ФИО1 ушел из цеха за отводами для котла, которые находились в холодильном цеху, ФИО1 упал на эстакаде около металлического выступа, в 10 часов 05 минут обнаружен лежачим возле эстакады (л.д. 62).

Более того, в самом акте № о несчастном случае на производстве, утвержденного и подписанного ответчиком ФИО2, отражено исполнение 02.12.2024 ФИО1 трудовых обязанностей.

Наличие вынесенного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного статьей 143 УК РФ в отношении ИП ФИО2 от 07.07.2025 не является основанием для отказа в удовлетворении требований истца в полном объеме, исходя из вышеустановленных по настоящему гражданскому делу обстоятельств.

Руководствуясь статьями 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Уточненные исковые требования Исилькульского межрайонного прокурора в интересах ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН №) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт №) компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей.

В удовлетворении оставшейся части уточненных исковых требований - отказать.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд путем подачи апелляционной жалобы в Исилькульский городской суд Омской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья В.А. Дортман

Мотивированное решение составлено 16 июля 2025 года