Дело № 2-85/2023
УИД 33RS0012-01-2022-002224-16
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
12 сентября 2023 г. г. Кольчугино
Кольчугинский городской суд Владимирской области в составе председательствующего судьи Балукова И.С., при помощнике судьи Калининой Е.А., с участием представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, ФИО4, ФИО5, ФИО6, прокурора Красновой А.А., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО7 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Владимирской области «Кольчугинская центральная районная больница» о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО7 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Владимирской области «Кольчугинская центральная районная больница» (далее - ГБУЗ ВО «Кольчугинская центральная районная больница») о компенсации морального вреда в размере 3 000 000 руб.
В обоснование иска указано, что в ночь ДД.ММ.ГГГГ медицинские работники ГБУЗ ВО «Кольчугинская центральная районная больница» не предприняли полный объем мер к своевременному родоразрешению ФИО7, родившей ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 с <диагноз>. В ходе проведенной в рамках уголовного дела комиссионной судебно-медицинской экспертизы выявлен ряд нарушений в действиях сотрудников ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ», выразившихся в позднем проведении экстренного родоразрешения, что привело к усугублению внутриутробного гипоксического страдания плода и рождению ребенка в состоянии тяжелой интранатальной асфиксии, <данные изъяты>. Интранатальная асфиксия прогрессировала до развития угрожающего жизни состояния, потребовавшего реанимационных мероприятий <данные изъяты> что причинило тяжкий вред здоровью, явилось причиной установления инвалидности. В результате причинения вреда здоровью сына истцу причинены нравственные страдания, обусловленные переживаниями за жизнь и судьбу ребенка, постоянным специальным уходом за ним, длительным лечением.
Истец ФИО7, извещенная о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, доказательств уважительности причин неявки не представила, о рассмотрении дела в своё отсутствие не просила. В судебном заседании 19 декабря 2022 г. исковые требования поддержала по изложенным в иске доводам и дополнительно пояснила, что ребенку более 1 года, он не садится, не переворачивается, нуждается в постоянном лечении.
Представитель истца по доверенности ФИО2 в судебном заседании поддержал заявленные требования по изложенным в иске доводам и дополнительно пояснил, что факт позднего родоразрешения установлен двумя судебно-медицинскими комиссиями экспертов, как в рамках расследования уголовного дела, так и экспертизой проведенной по настоящему спору.
Представитель ответчика по доверенности ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, указывая на отсутствие допустимых доказательств вины ответчика, подвергая заключения проведенных экспертиз сомнению, поскольку эксперты в своих заключениях ссылались на Клинические рекомендации, находящиеся в открытом доступе, но не обязательные к применению по состоянию на 1 октября 2021 г. Указала на отсутствие в нормативной базе каких-либо временных промежутков для принятия решений и выполнения действий, а также на то, что реанимационная бригада дежурила на дому, требовалось время для прибытия врачей. Дефекты, связанные с заполнением медицинской документации не в полном объеме, не оспаривала. Полагала, что состояние ребенка в настоящее время не состоит в прямой причинно-следственной связи с родовспоможением, стандарты оказания медицинской помощи были выполнены. Также пояснила, что к ухудшению состояния здоровья ребенка привел образ жизни матери, в анамнезе которой имелись <данные изъяты>.
Представитель ответчика по доверенности ФИО8 в судебном заседании 20 февраля 2023 г. исковые требования не признала, полагая, что асфиксия плода наступила не во время родов, носит антенатальный характер. Указала на неблагоприятный анамнез ФИО7 <данные изъяты>.
Представитель ответчика ФИО9 в письменном отзыве (л.д. 91-93) исковые требования не признала по вышеуказанным доводам, в том числе о том, что Клинические рекомендации 2021 г. по состоянию на 1-2 октября 2021 г. не могли быть нарушены, поскольку вступили в силу 1 января 2022 г. Указала, что в связи с <данные изъяты> ФИО7 был выдан маршрутный лист с реконмендациями дородовой госпитализации в 38 недель с последующим родоразрешением в стационаре 3А уровня <адрес>
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, врач акушер-гинеколог ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ», оказывавший медицинскую помощь ФИО7 после поступления в отделение ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5, в судебном заседании исковые требования полагал не подлежащими удовлетворению по доводам ответчика, пояснив, что поставленный ФИО1 диагноз и тактика лечения не были подвергнуты сомнению судебными экспертами, более раннее родоразрешение не было возможно по причине отсутствия на месте реанимационной бригады, в том числе, анастезиолога.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, акушер-гинеколог ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» ФИО4, в судебном заседании и письменных возражениях (л.д. 75) исковые требования полагала не подлежащими удовлетворению по доводам представителя ответчика, дополнительно пояснив, что ДД.ММ.ГГГГ около 23.20 часов от дежурного врача ФИО5 стало известно о поступлении ФИО7 с <данные изъяты>, вызвала бригаду скорой помощи для прибытия в отделение. В 23.45 ФИО5 проинформировал об изменении ситуации - регистрации патологической КТГ, из дома были вызваны неонатолог ФИО6 и анастезиолог. ДД.ММ.ГГГГ после прибытия в отделение и осмотра ФИО7 был установлен диагноз: <диагноз>. Операция <данные изъяты> начата в 00.50 после достижения спинно-мозговой анастезии, в 00.55 извлечен доношенный плод мужского пола <данные изъяты> в состоянии тяжелой асфиксии, передан реанимационной бригаде. Полагала, что данные КТГ не являются точным способом оценки внутриутробного состояния плода.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, врач-неонатолог ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» ФИО6, оказывавший медицинскую помощь ФИО1 после родов, в судебном заседании исковые требования полагал не подлежащими удовлетворению, пояснив, что реанимационные мероприятия были выполнены успешно, ребенок стабилизирован. Указал, что стандартами оказания медицинской помощи пассивная гипотермия не предусмотрена, но, несмотря на отсутствие записей об этом в медицинской документации, она выполнялась фактически (обогрев стола не включали), специальное оборудование для неё отсутствует. Полагал, что <данные изъяты> у ребенка за время оказания помощи в ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» не мог быть определен, мог развиться как следствие внутриутробно перенесенного <данные изъяты>. Отдельные недостатки заполнения медицинской документации, как не указание сатурации, признал, настаивая на корректном заполнении её в целом. Несмотря на отсутствие записи о способе искусственной вентиляции легких (ручной или аппаратный), факт применения аппаратного способа возможно определить по записанным показаниям прибора.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, врач акушер-гинеколог ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» ФИО10, наблюдавшая ФИО7 на стадии женской консультации, извещенная о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, в письменном заявлении просила о рассмотрении дела в своё отсутствие. В судебном заседании 20 февраля 2023 г. исковые требования полагала не подлежащими удовлетворению по доводам ответчика и дополнительно пояснила, что ФИО7 должна была рожать в <адрес>, но по причине преждевременных родов <данные изъяты> поступила в ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ».
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, Министерство здравоохранения Владимирской области, извещенное о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилось, о рассмотрении дела в своё отсутствие не просило.
Прокурор Краснова А.А. в судебном заседании полагала исковое заявление подлежащим удовлетворению, определение размера компенсации морального вреда составила на усмотрение суда.
В связи с этим, согласно ч. 3 и ч. 4 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, дело рассмотрено при имеющейся явке.
Выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, судебных экспертов и исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ),если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Как следует из правовой позиции Верховного суда РФ, изложенной в п. 48 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и части 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что в период оказания ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» медицинской помощи при родах ФИО7 были допущены её дефекты, выразившиеся в позднем экстренном родовспоможении, повлекшем неблагоприятный исход для ребенка в виде <данные изъяты>. При оказании ДД.ММ.ГГГГ реанимационной помощи ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г.р., были допущены дефекты в виде отсутствия оценки сатурации кислорода, неправильного назначения кислородотерапии при проведении респираторной терапии, неприменения пассивной гипотермии, что могло способствовать развитию неблагоприятного исхода.
Поскольку ФИО7 понесла нравственные переживания по поводу указанных дефектов медицинской помощи, видела страдания близкого человека ФИО1, были нарушены её права на получение качественной медицинской помощи, с ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда.
Установленные судом обстоятельства подтверждаются следующими доказательствами.
Согласно свидетельству о рождении ФИО1 родился ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, его матерью является ФИО7 (л.д. 11).
Как следует из выписного эпикриза ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» и паспорта операции <данные изъяты> ФИО7 находилась в родильном отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ извлечен живой доношенный ребенок мужского пола (л.д. 24, 25).
Из постановления о возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ неустановленное должностное лицо из числа медицинского персонала ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ», в помещении родильного отделения по адресу: <...> вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей в полном объеме не приняло мер к своевременному оказанию медицинской помощи ФИО7 по принятию родов, в связи с чем новорожденному ФИО1 причинен тяжкий вред здоровью в виде <данные изъяты> (л.д. 12).
Заключением комиссионной медицинской судебной экспертизы № от 21 мая 2022 г. ГБУЗ ВО «Бюро судмедэкспертизы» установлено, что при поступлении ФИО7 в родильное отделение ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ в 22.05 диагноз: <данные изъяты>, был установлен правильно. Абсолютных показаний к экстренному оперативному родоразрешению не имелось. Только в 23.33 через 1 час 30 минут после поступления была выполнена КТГ, на которой с самого начала на фоне <данные изъяты> определялись <данные изъяты>, что свидетельствовало о выраженном <данные изъяты>, угрожающем состоянии плода, тактика консервативного ведения должна была быть пересмотрена. Такие изменения являются показаниями к проведению экстренного родовспоможения согласно Клиническим рекомендациям «Роды одноплодные, родоразрешение путем Кесарева сечения», действовавшим в 2021 г. Оперативное родоразрешение начато через 50 минут после окончания КТГ, а плод был извлечен только через 1 час 20 минут после фиксации показаний к экстренному родоразрешению. Позднее экстренное родоразрешение привело к усугублению внутриутробного гипоксического голодания плода и рождению ребенка в состоянии <данные изъяты>, что состоит в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом для новорожденного ребенка, повлекло причинение тяжкого вреда здоровью (л.д. 27-31).
Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ производство по уголовному делу прекращено в связи с отсутствием в действиях ФИО5 и ФИО4 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ, поскольку в момент отделения плода от организма матери ФИО7 он уже находился в состоянии тяжелой интранатальной асфиксии, вызванной поздним родоразрешением, и повлекшей причинение повреждений, вызвавших тяжкий вред его здоровью. Нарушение в виде позднего родоразрешения было допущено <данные изъяты> до момента отделения плода от организма матери (л.д. 14-23).
Как следует из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 22 июня 2023 г. ГБУЗ <адрес> области «Бюро судмедэкспертизы» на момент поступления ФИО7 в родильное отделение ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ в 22.05 абсолютных показаний к экстренному оперативному родоразрешению не имелось. В 23.30 имелись признаки острой гипоксии плода, зарегистрированные на КТГ, а фактическое извлечение плода при операции Кесарево сечение в 0.55 ДД.ММ.ГГГГ, то есть через 1 час 25 минут после постановки диагноза. Тем самым были нарушены требования п. 1.5 Клинических рекомендаций «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения», согласно которым при возникновении угрозы жизни плода при острой гипоксии плода операция должна производиться настолько быстро, насколько возможно, но не позднее 30 минут от постановки диагноза.
Несвоевременное (позднее) экстренное родоразрешение привело к тому, что асфиксия, полученная новороженным в родах, закономерно прогрессировала до развития угрожающего жизни состояния, потребовавшего реанимационных мероприятий <данные изъяты> и имеет прямую причинно-следственную связь с неблагоприятным исходом для ребенка.
На стадии оказания реанимационной помощи ФИО1, родившемуся в состоянии тяжелой асфиксии, имелись следующие дефекты: нарушен алгоритм реанимационных мероприятий, отсутствует оценка сатурации кислорода при проведении респираторной терапии, неправильно назначена кислородотерапия при респираторной терапии. Не указан способ респираторной терапии, отсутствует указание на проведение пассивной терапевтической гипотермии. Указанные дефекты имеют косвенную причинно-следственную связь с наступившими неблагоприятными последствиями для ребенка, поскольку начало применения пассивной гипотермии в условиях ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» с продолжением при транспортировке и далее в отделение реанимации новорожденных <адрес> могло способствовать уменьшению проявления <данные изъяты> неблагоприятных признаков.
Основным фактором в исходе заболевания ФИО1 (<данные изъяты>) до угрожающего жизни состояния является позднее проведение экстренного родовспоможения. Причиной <данные изъяты> как значимого фактора <данные изъяты> являлись <данные изъяты> заболевания матери (л.д. 162-170).
Разрешая спор, суд считает возможным взять за основу указанные заключения 2-х комиссий экспертов и признать их допустимыми доказательствами, поскольку выводы экспертов из различных субъектов РФ сделаны по результатам изучения подлинников медицинских документов, основаны на требованиях клинических рекомендаций, национального руководства по акушерству, рекомендованного алгоритма реанимационных мероприятий, рекомендованных методиках проведения медицинских экспертиз.
Допрошенные в судебном заседании эксперты Эксперт №1 и Эксперт №2 пояснили, что при подготовке заключения были использованы первичные медицинские документы, практические знания экспертов в медицинской деятельности, клинические рекомендации 2021 г., вступившие в силу 1 января 2022 г. по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ находились в общем доступе, и были использованы экспертами в качестве одного из источников знаний, наряду с иными. Диагноз <данные изъяты>, признаки которого очевидно усматривались при начале КТГ, означает умирание плода, нарушение жизнедеятельности, и сам по себе требует экстренного родоразрешения. Эксперт Эксперт №2, как практикующий врач акушер-гинеколог отметил, что такую длительную задержку кесарева сечения - 1, 5 часа, встречает впервые за 31 год медицинской деятельности.
При этом суд учитывает, что члены экспертных комиссий ГБУЗ ВО «БСМЭ Владимирской области» и ГБУЗ ИО «БСМЭ <адрес> области» имеют высшее медицинское образование, ученые звания кандидатов и докторов медицинских наук, стаж работы по специальности от 20 лет до 31 года, высшую квалификационную категорию, привлеченные специалисты являются практикующими врачами акушерами-гинекологами.
Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения как экспертизы, проведенной на стадии предварительного расследования, так и судебной экспертизы, поскольку они в полном объеме отвечают требованиям ст. 55, 59-60 ГПК РФ, содержат подробное описание исследованных материалов дела, сделанные в результате них выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы, подтвержденные экспертами в ходе допроса сторонами в судебном заседании. Оснований не доверять выводам указанных комиссий экспертов у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, были предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела, доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, не представлено.
Доводы стороны ответчика и третьих лиц ФИО5, ФИО4, ФИО10 о том, что Клинические рекомендации «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения» не подлежали применению по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, поскольку вводились в действие с 1 января 2022 г. суд отвергает, поскольку они были опубликованы на сайте рубрикатора Минздрава РФ 30 июня 2021 г., имелись в свободном доступе и могли быть использованы в деятельности ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ». Указанные рекомендации использовались лишь как один из источников знаний, наряду с национальными рекомендациями по акушерству и практическим опытом экспертов.
В своей совокупности имеющиеся по делу доказательства приводят суд к выводу о том, что признаки <данные изъяты>, то есть его умирания, нарушения жизнедеятельности, определялись при начале КТГ и требовали экстренного родоразрешения в кратчайшие сроки, исчисляемые минутами. Однако от момента проявления признаков в 23.30 и до извлечения плода в 00.55 истек 1 час 25 минут, что нельзя признать своевременным родоразрешением.
Доводы ответчика и третьего лица ФИО4 о том, что КТГ не является точным методом диагностики состояния плода в связи с высоким уровнем ложноположительных и ложноотрицательных результатов, суд не принимает как голословные, не подтвержденные какими-либо доказательствами.
Доводы третьего лица ФИО6 о том, что применение в отношении ФИО1 аппаратного способа вентиляции легких можно определить по показаниям аппарата, отраженным в карте, суд не принимает, поскольку он опровергается заключением комиссии экспертов, исследовавших подлинники документов в их совокупности. Довод о том, что применение пассивной гипотермии можно определить по отсутствию записей об обогреве новорожденного, судом не принимается как вероятностный и не подтвержденный допустимыми доказательствами.
Признанное стороной ответчика отсутствие в медицинской документации записей о сатурации кислорода ФИО1 также следует расценить как дефект оказания медицинской помощи, поскольку её контроль является частью реанимационных мероприятий.
Вопреки ч. 1 ст. 56 ГПК РФ стороной ответчика не представлено достаточных доказательств отсутствия вины в оказании ФИО7 и ФИО1 медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствия вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствия возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
При этом суд отмечает, что организационные причины несвоевременного проведения операции кесарева сечения и нарушения алгоритма реанимации (дежурство операционной бригады на дому, отсутствие аппарата для гипотермии и др.) не являлись предметом экспертной оценки.
Разрешая требование о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из того, что потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические и нравственные страдания. При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из характера физических и нравственных страданий истца, степени вины лица, их причинившего, индивидуальных особенностей потерпевшего, учитывает требования разумности и справедливости, конкретные обстоятельства причинения вреда, длительность и характер лечения истца.
Как следует из медицинского заключения врача-<данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г.р. диагностирована <данные изъяты> (л.д. 49).
Согласно справке № от ДД.ММ.ГГГГ бюро медико-социальной экспертизы <данные изъяты> ФИО1 впервые установлена инвалидность категории «ребенок-инвалид» (л.д. 26).
Согласно выписке из истории болезни ФИО1 от 2023 г. он наблюдается в ГБУЗ ВО <адрес> с основным диагнозом: <данные изъяты>. По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ также диагностирована <данные изъяты> (л.д. 79).
В частности, суд принимает во внимание, что в первые часы жизни новорожденный ФИО1 был подвергнут реанимационным мероприятиям, первый месяц жизни находился на зондовом питании, в настоящее время у него наблюдаются расстройства <данные изъяты>, его здоровью был причинен тяжкий вред, он в установленном законом порядке признан ребенком-инвалидом.
Одновременно суд учитывает наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и последствиями, неосторожную форму вины причинителя вреда ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ», источники его финансирования - бюджетное учреждение.
При определении размера компенсации суд также учитывает выводы комиссии экспертов о том, что причиной <данные изъяты> как значимого фактора <данные изъяты> являлись <данные изъяты> заболевания матери, то есть обстоятельства, зависящие от истца ФИО7
Исходя из изложенных обстоятельств, оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, учитывая, что право на неприкосновенность личности является одной из высших ценностей, исходя из требований разумности и справедливости, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб.
При указанных обстоятельствах оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере не имеется.
Так же в соответствии со ст. ст. 98 и 103 ГПК РФ, поскольку при подаче иска истец был освобожден от уплаты государственной пошлины, по делу заявлено и удовлетворено одно требование неимущественного характера, с ГБУЗ ВО «Кольчугинская ЦРБ» в доход муниципального образования «Кольчугинский район» Владимирской области подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО7 удовлетворить частично.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Владимирской области «Кольчугинская центральная районная больница» ИНН <***> в пользу ФИО7 компенсацию морального вреда размере 1 500 000 руб.
В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Владимирской области «Кольчугинская центральная районная больница» ИНН <***> в доход муниципального образования «Кольчугинский район» Владимирской области государственную пошлину в размере 300 руб.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Кольчугинский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.
Председательствующий И.С. Балуков