РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

15 февраля 2023 года город Губкин Белгородской области.

Губкинский городской суд Белгородской области в составе

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Ходковой В.В.

с участием:

прокурора Малаховой А.С.,

истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Губкинского городского прокурора в интересах ФИО1 к ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, возложении обязанности по отчислению обязательных платежей, взыскании заработной платы, иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

в суд с иском к ФИО2 в интересах ФИО1 обратился Губкинский городской прокурор, который просил установить факт трудовых отношений между ФИО1 и ФИО2 в период с 25 октября 2019 г. по 11 июля 2022 г., обязать ответчика произвести отчисления (страховые взносы) в Фонд пенсионного и социального страхования Российской Федерации (далее – ОСФР) за указанный период времени.

В обоснование своих требований прокурор указал, что по результатам проверки, проведённой по заявлению ФИО1, установлено, что с 25 октября 2019 г. по 11 июля 2022 г. ФИО1 работал у предпринимателя ФИО2 в должности водителя эвакуатора, но трудовые отношения договором оформлены не были, обязательные платежи в ОСФР ответчиком не отчислялись, и ответчик отказала в надлежащем оформлении трудовых отношений с истцом, индивидуальную предпринимательскую деятельность прекратила (л.д.2-7).

Заявлением от 27 января 2023 г. прокурор исковые требования увеличил в порядке, установленном частью 1 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ). Прокурор просил также о взыскании с ФИО2 в пользу ФИО1 невыплаченной заработной платы за период с 1 по 10 июля 2022 г. в размере 5 645,16 руб. (л.д.171-173).

Истец ФИО1 заявлением от 27 января 2023 г., поддерживая исковые требования прокурора в защиту своих прав, просил также о взыскании с ответчика ФИО2 компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. (л.д.177-179).

В судебном заседании прокурор Малахова А.С. и истец ФИО1 исковые требования поддержали, просили их удовлетворить, в том числе по основаниям, изложенным прокурором в письменных дополнениях к исковому заявлению (л.д.197-201).

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО16 заявила о непризнании иска, просила об отказе в удовлетворении требований прокурора и истца ФИО1 по основаниям, которые были приведены в письменных возражениях (л.д.186-188, 221-223), а также заявлениях, включая заявление о пропуске прокурором и истцом срока на обращение в суд (л.д.150-158, 219-220).

Прокурор Малахова А.С. и истец ФИО1 полагали, что такой срок не пропущен, о чём указали они указали в письменных пояснениях (л.д.174-176, 180-182).

Суд, выслушав пояснения прокурора и истца, представителя ответчика, заслушав показания свидетелей, исследовав письменные доказательства, оценив представленные в дело сторонами доказательства в их совокупности, приходит к следующему выводу.

Согласно статье 45 ГПК РФ прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределённого круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований. Заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано прокурором только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. Указанное ограничение не распространяется на заявление прокурора, основанием для которого является обращение к нему граждан о защите нарушенных или оспариваемых социальных прав, свобод и законных интересов в сфере трудовых (служебных) отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений; защиты семьи, материнства, отцовства и детства; социальной защиты, включая социальное обеспечение; обеспечения права на жилище в государственном и муниципальном жилищных фондах; охраны здоровья, включая медицинскую помощь; обеспечения права на благоприятную окружающую среду; образования (часть 1).

Таким образом прокурор наделён правом обращения в суд в интересах гражданина в защиту его трудовых прав.

В соответствии с частью четвёртой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ), если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Частью первой статьи 15 ТК РФ определено, что трудовые отношения – отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В соответствии с частью второй этой статьи заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

Трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом (часть первая статьи 16 ТК РФ).

В случаях и порядке, которые установлены трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, или уставом (положением) организации, трудовые отношения возникают на основании трудового договора в результате судебного решения о заключении трудового договора; признания отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями (абзацы шестой и седьмой части второй статьи 16 ТК РФ).

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть третья статьи 16 ТК РФ).

В соответствии со статьёй 56 ТК РФ трудовой договор – соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определённую этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено названным Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя (часть первая статьи 61 ТК РФ).

Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (часть первая статьи 67 ТК РФ).

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трёх рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, – не позднее трёх рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (часть вторая статьи 67 ТК РФ).

В силу статьи 303 ТК РФ при заключении трудового договора с работодателем – физическим лицом работник обязуется выполнять не запрещённую настоящим Кодексом или иным федеральным законом работу, определённую этим договором.

В письменный трудовой договор в обязательном порядке включаются все условия, существенные для работника и для работодателя.

Работодатель - физическое лицо обязан:

оформить трудовой договор с работником в письменной форме;

уплачивать страховые взносы и другие обязательные платежи в порядке и размерах, которые определяются федеральными законами;

представлять в соответствующий территориальный орган Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации сведения, необходимые для регистрации в системе индивидуального (персонифицированного) учёта лиц, поступающих на работу впервые, на которых не был открыт индивидуальный лицевой счёт.

При этом в соответствии с частью пятой статьи 20 ТК РФ для целей настоящего Кодекса работодателями - физическими лицами признаются физические лица, зарегистрированные в установленном порядке в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (далее – работодатели-индивидуальные предприниматели).

Согласно части первой статьи 309 ТК РФ работодатель – физическое лицо, являющийся индивидуальным предпринимателем, обязан вести трудовые книжки на каждого работника в порядке, установленном настоящим Кодексом и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (за исключением случаев, если в соответствии с настоящим Кодексом, иным федеральным законом трудовая книжка на работника не ведётся).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2.2 определения от 19 мая 2009 г. №597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор, а также достижения соответствия между фактически складывающимися отношениями и их юридическим оформлением федеральный законодатель предусмотрел в части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера, и установил, что к таким случаям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Данная норма Трудового кодекса Российской Федерации направлена на обеспечение баланса конституционных прав и свобод сторон трудового договора, а также надлежащей защиты прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (первая Трудового кодекса Российской Федерации; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Указанный судебный порядок разрешения споров о признании заключенного между работодателем и лицом договора трудовым договором призван исключить неопределённость в характере отношений сторон таких договоров и их правовом положении, а потому не может рассматриваться как нарушающий конституционные права граждан. Суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. Из приведённых в этих статьях определений понятий «трудовые отношения» и «трудовой договор» не вытекает, что единственным критерием для квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых является осуществление лицом работы по должности в соответствии со штатным расписанием, утверждённым работодателем, – наличие именно трудовых отношений может быть подтверждено ссылками на тарифно-квалификационные характеристики работы, должностные инструкции и любым документальным или иным указанием на конкретную профессию, специальность, вид поручаемой работы.

Таким образом, по смыслу статей 11, 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с положением части второй статьи 67 названного Кодекса, согласно которому трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя, например, отсутствие в штатном расписании должности само по себе не исключает возможности признания в каждом конкретном случае отношений между работником, заключившим договор и исполняющим трудовые обязанности с ведома или по поручению работодателя или его представителя, трудовыми – при наличии в этих отношениях признаков трудового договора.

Судом из выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей установлено, что ответчик ФИО2 с 23 августа 2018 г. была зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя, осуществляла деятельность по ОКВЭД ОК 029-2014 – деятельность автомобильного грузового транспорта (код 49.41) и деятельность стоянок для транспортных средств (код 52.21.24). деятельность в качестве индивидуального предпринимателя прекратила 10 ноября 2022 г. (л.д.120-124).

На основании договора аренды транспортного средства без экипажа №42 от 2 сентября 2019 г. и дополнительного соглашения к нему от 1 января 2021 г. МУП «Автодор» передало ФИО2 в аренду автоэвакуатор модели «Чайка-сервис» с государственным регистрационным знаком сроком до 2 сентября 2022 г. (л.д.18-22).

В соответствии с договором аренды от 8 июля 2019 г. №43-2-17/222-29 ФИО2 на срок до 7 июля 20227 г. арендовала для целей своей деятельности у муниципального образования автостоянку №1 в районе улицы Комсомольской в городке ФИО3 (л.д.23-28).

С 24 марта 2020 г. ею был заключен договор ответственного хранения имущества - транспортных средств с Управлением ФССП России по Белгородской области (л.д.14-17).

Договор аренды автостоянки №1 между муниципальным образованием и ФИО2 был расторгнут 9 ноября 2022 г. (л.д.119).

Как следует из трудовой книжки истца ФИО1 (записи 19 и 20) в период с 1 января 2015 г. по 26 мая 2017 г. он работал водителем-контроллером спецстоянки в ООО «Служба Аварийных Комиссаров». После этого записи о трудовой деятельности ФИО1 в его трудовой книжке отсутствуют.

Как пояснила суду представитель ответчика ФИО9, ФИО2 сожительствует на протяжении последних шести лет с ФИО4

Из пояснений прокурора и самого истца ФИО1, а также его письменных объяснений от 1 ноября 2022 г. (л.д.12-13), полученных прокурором при проведении проверки, следует, что в октябре 2019 г. ФИО1 обратился к ФИО2 по вопросу трудоустройства водителем эвакуатора, так как ранее работал в такой же должности в ООО «Служба Аварийных Комиссаров», 24 октября 2019 г. предоставил ФИО2 трудовую книжку, а с 25 октября 2019 г. приступил к работе на эвакуаторе. Его работу контролировал ФИО4

С ответчиком ФИО2 истец ФИО1 договорился, что будет работать по графику 2 суток работы – 2 суток выходных. Заработная плата была определена в размере 30 000 руб., а с 1 июля 2021 г. – 35 000 руб. в месяц. В его функции выходило по вызову сотрудниками полиции по телефону, который был выдан ФИО2, выезжать на место, эвакуировать (грузить) задержанные или аварийные автомобили, доставлять их для хранения на автостоянку. За приём, доставку к месту хранения автомобилей он расписывался в протоколах, копии которых получал, а на стоянке вёлся журнал учёта, в котором делались соответствующие отметки. Заработная плата выплачивалась ежемесячно первого числа месяца, следовавшего за отработанным месяцем. ФИО2 выдавала её наличными. Но были случаи, когда заработную плату перечисляли на банковскую карту со счёта ФИО4

В связи с тяжелой болезнью матери, нуждавшейся в постоянном уходе, ФИО1 не мог более работать по такому графику, о чём он сообщил ФИО2, и с 11 июля 2022 г. более не работал. Когда ФИО1 обратился за трудовой книжкой, то обнаружил, что в ней запись о работе отсутствует.

Отрицая их, представитель ответчика ФИО16 суду пояснила, что ФИО1, будучи знакомым с ФИО4, желая удовлетворить свой интерес, просил покататься на автомобиле-эвакуаторе, что ФИО1 нравилось по прежней работе, по которой тот скучал. У ФИО2 истец ФИО1 никогда не работал, а перечислявшиеся на банковскую карту истца деньги – это суммы займа, которые тот получал от ФИО4

Однако доводы представителя ответчика суд признаёт надуманными, несостоятельными по своему содержанию. Они полностью опровергаются представленными в дело доказательствами.

У суда нет оснований подвергать сомнению достоверность и объективность обстоятельств, приведённых суду прокурором и истцом ФИО1

Так допрошенные судом в качестве свидетелей инспекторы ДПС ОГИБДД ОМВД России по городу Губкину ФИО5 и ФИО6 суду показали, что они, не зная отношений между ФИО2 и истцом ФИО1, знают последнего как длительное время работавшего на автоэвакуаторе вместе с его сменщиком водителем ФИО7.

При проведении проверки по заявлению ФИО1 о нарушении его трудовых прав на основании решения Губкинского городского прокурора от 26 октября 2022 г. (л.д.214), согласованного заместителем прокурора области 14 октября 2022 г. (л.д.213), помощниками Губкинского городского прокурора, как следует из рапорта Малаховой А.С. от 2 ноября 2022 г., в охранном помещении автостоянки по месту осуществления деятельности ответчиком ФИО2 сделаны фотоснимки журнала со сведениями о дате и времени поступления задержанных транспортных средств (л.д.217-218).

Из фотоснимков названного выше журнала следует, что он содержит записи за период с 4 августа 2021 г. по 6 июля 2022 г. включительно, в которых помимо данных о транспортных средствах, доставленных на стоянку и оснований их доставления – номеров протоколов и фамилий составивших их сотрудников полиции, имеются сведения о водителях эвакуатора – истце ФИО1 и его напарнике ФИО7, а также о контролёрах, принимавших автомобили на хранение, среди которых указана сама ФИО2 (л.д.29-65).

Периодичность записей в этом журнале подтверждает, что ФИО1 выполнял свои обязанности водителя именно по графику 2 суток работы – 2 суток отдыха.

Сторона ответчика, на которой в силу части 1 статьи 56 ГПК РФ лежит обязанность представитель суду убедительные доказательства отсутствия трудовых отношений с истцом, а также доказательства иного характера этих отношений, подтвердить доказательствами свои доводы о недопустимости представленных прокурором и истцом доказательств, суду их не представила.

По утверждению представителя ответчика, с прекращением индивидуальной предпринимательской деятельности ФИО2 за ненадобностью уничтожила журналы учёта доставленных на стоянку транспортных средств, а фотоснимки журнала, представленного в дело прокурором, получена им с нарушением закона.

Этот довод представителя ответчика также неубедителен и не основан на законе.

Так действующее законодательство, в частности Федеральный закон от 17 января 1992 г. №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», не ограничивает прокурора при проведении им проверки в том или ином способе фиксации информации, которую он получил по результатам, в частности посредством фотофиксации документов. При этом, вопреки мнению стороны ответчика, прокурор не обязан составлять процессуальный документ по форме, предусмотренным нормами законодательства о производстве по делам об административных правонарушениях либо уголовно-процессуального законодательства.

Согласно частям 6 и 7 статьи 67 ГПК РФ при оценке копии документа или иного письменного доказательства суд проверяет, не произошло ли при копировании изменение содержания копии документа по сравнению с его оригиналом, с помощью какого технического приёма выполнено копирование, гарантирует ли копирование тождественность копии документа и его оригинала, каким образом сохранялась копия документа.

Суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств.

В данном случае, по основаниям, на которые сослалась сторона ответчика выше, журнал учёта транспортных средств суду ею представлен не был, по причине его утраты. При этом доказательства изменения названного журнала при изготовлении прокурором его фотокопии суду стороной истца не представлены.

При таком положении суд не может согласиться с доводом стороны ответчика о незаконном получении прокурором названного доказательства.

Помимо того, из полученных прокурором и представленных в дело копий протоколов о задержании транспортных средств за период с 26 ноября 2019 г. по 3 июля 2022 г. усматривается, что копии этих протоколов были вручены истцу ФИО1 (л.д.66-113), что полностью согласуется со всеми вышеперечисленными доказательствами – показаниями свидетелей и письменными доказательствами, опровергает доводы стороны ответчика об обратном.

Из выписки ПАО Сбербанк по истории операций по дебетовой карте на имя истца за период с 1 по 31 мая 2022 г. усматривается, что 1 мая 2022 г. истец получил перевод с карты на имя «П.ФИО8» на сумму 35 000 руб. (л.д.117).

Представитель ответчика не отрицала, что такой перевод был выполнен сожителем ответчика ФИО2 ФИО4, однако утверждала, что это была очередная сумма займа, которую ФИО1 получил от ФИО4

Однако истец наличие между ним и ФИО4 заёмных отношений отрицал, а стороной ответчика они соответствующими доказательствами – письменным договором либо распиской, иным способом позволяющим определить целевое назначение платежа как заём, подтверждены не были.

Факт отношений между истцом ФИО1 и ответчиком ФИО2 как трудовых следует также из СМС-переписки истца с абонентом связи «Ирина» с номером , который как установлено судом, принадлежит ответчику ФИО2, был указан ею самой в представленных в дело заявлениях (л.д.134-135).

При таких обстоятельствах суд признаёт установленным, что в период с 25 октября 2019 г. по 10 июля 2022 г. включительно ФИО1 без письменного оформления трудовых отношений и заключения трудового договора, внесения записи в трудовую книжку, работал в должности водителя эвакуатора у индивидуального предпринимателя ФИО2 на условиях выполнения работы по графику 2 суток работы – 2 суток выходных с оплатой труда с 25 октября 2019 р. в размере 30 000 руб. в месяц, а с 1 июля 2021 г. – 35 000 руб. в месяц.

При этом в соответствии с информацией, представленной прокурору налоговым органом и ОСФР, отчисления обязательных платежей за работника ФИО1 работодателем – ответчиком ФИО2 не производились (л.д.202-207).

Судом также установлено, что в июле 2022 г. истец отработал пять смен по 24 часа (сутки), однако по увольнении заработную плату он за отработанное время в июле 2022 г. не получил, в связи с чем прокурор просил о взыскании в его пользу 5 645,16 руб.

При графике работы 2 суток работы – 2 суток выходных за месяц работы (тридцать дней) приходится пятнадцать рабочих смен по 24 часа.

Таким образом, оплата труда за пять смен по 24 часа из расчёта 35 000 руб. за отработанный месяц составляет 11 666,67 руб. (35 000 ? 15 ? 5).

Однако в силу положений части 3 статьи 196 ГПК РФ суд принимает решение по делу только в пределах заявленных требований при отсутствии установленных законом оснований для выхода за их пределы.

На этом основании суд приходит к выводу об удовлетворении требований истца в части установления факта трудовых отношений между ФИО2 (работодателем) и ФИО1 (работником) в период с 25 октября 2019 г. по 11 июля 2022 г. в качестве водителя эвакуатора с возложением на ФИО2 обязанности произвести обязательные платежи в ОСФР за это период времени и передать сведения индивидуального персонифицированного учёта в отношении застрахованного лица ФИО1, а также в части взыскания с ФИО2 в пользу ФИО1 невыплаченной заработной платы за период с 1 по 11 июля 2022 г. в размере 5 645,16 руб.

В соответствии со статьёй 237 ТК РФ моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Факт нарушения трудовых прав ФИО1 ответчиком ФИО2 судом установлен, что является основанием для взыскания в пользу истца с ответчика компенсации морального вреда.

Оценивая заявленный истцом размер такой компенсации 100 000 руб., суд приходит к выводу что он не соответствует критериям разумности и соразмерности.

Суд учитывает характер допущенного ответчиком нарушения, повлекшего за собой нарушение права на оплату труда за период с 1 по 10 июля 2022 г. при отсутствии задолженности по заработной плате за весь предшествующий период работы, но в тоже время это нарушение повлекло за собой и нарушение пенсионных прав истца, поскольку ответчиком обязательные платежи (пенсионное, социальное и медицинское страхование) не отчислялись, а по вине ответчика сведения о работе не учитывались в его индивидуальном лицевом счёте. Суд также учитывает предпенсионный возраст истца (60 лет на дату рассмотрения дела), принимает во внимание, что отказом разрешения спора во внесудебном порядке, отрицанием не только самого факта работы, но и факта любых иных отношений с истцом, ответчик ФИО2 причинила ему нравственные страдания, порождая у истца чувство своей незащищённости допустимостью такого поведения.

В тоже время суд учитывает, что ФИО2 индивидуальную предпринимательскую деятельность прекратила, находится в отпуске по уходу за ребёнком до полутора лет.

При таком положении суд приходит к выводу, что компенсация в размере 50 000 руб., которую надлежит взыскать с ответчика в пользу истца, будет отвечать требованиям разумности и справедливости, а также соразмерности.

В остальной части требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

Доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока для обращения в суд за защитой трудовых прав суд находит неубедительными, поэтому они не могут служить основанием для отказа истцу в удовлетворении его требований.

В соответствии со статьёй 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трёх месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении – в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (статья 66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы (часть первая).

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении (часть вторая).

При наличии спора о компенсации морального вреда, причинённого работнику вследствие нарушения его трудовых прав, требование о такой компенсации может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав либо в течение трёх месяцев после вступления в законную силу решения суда, которым эти права были восстановлены полностью или частично (часть третья).

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй, третьей и четвертой настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей – физических лиц и у работодателей – субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», в качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

К уважительным причинам пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть также отнесено и обращение работника с нарушением правил подсудности в другой суд, если первоначальное заявление по названному спору было подано этим работником в установленный статьей 392 ТК РФ срок.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

В данном случае, как следует из искового заявления, пояснений прокурора и истца в судебном заседании, ФИО1 узнал о нарушении своих трудовых прав в начале августа 2022 г., когда в возвращённой ему трудовой книжке он увидел, что записи о работе ответчиком ФИО2 в неё не вносились.

Поскольку точная дата этого события сторонами в судебном заседании суду не была указана, суд за начало исчисления общего трёхмесячного срока обращения за судебной защитой нарушенного права работника, предусмотренного частью первой статьи 392 ТК РФ, принимает 1 августа 2022 г., что следует из жалобы ФИО1 в адрес прокурора области (л.д.126-131), а дата истечения трёхмесячного срока соответственно приходится на 1 ноября 2022 г.

Как установлено судом, до 27 августа 2022 г. (дата смерти) осуществлял уход за престарелой матерью ФИО10, № (л.д.133).

Уже 25 сентября 2022 г. в прокуратуре Белгородской области была зарегистрирована вышеназванная жалоба ФИО1 на нарушение его трудовых прав ФИО2

При этом ФИО1, как следует из сообщения заместителя министра социальной защиты населения и труда Белгородской области от 23 сентября 2022 г. (л.д.114), 19 сентября 2022 г. обратился с заявлением по вопросу нарушения его трудовых прав. Ответ на это обращение главным государственным инспектором труда был дан 5 октября 2022 г. без проведения проверки в виду отсутствия подписи заявителя в заявлении (л.д.115).

Таким образом ФИО1 правомерно ожидал окончания прокурорской проверки, рассчитывая на разрешение трудового спора во внесудебном порядке, а обращение прокурора в суд в защиту его интересов имело место только 25 ноября 2022 г. (л.д.2).

При таком положении суд не находит оснований для отказа истцу в удовлетворении его иска по основаниям пропуска срока обращения в суд, поскольку такой срок им фактически пропущен не был.

Иные доводы представителя ответчика, в частности об имевших, по её мнению, нарушениях прав ответчика ФИО2 при проведении прокурором проверки, правового значения не имеют. Стороне было судом разъяснено, что действия, бездействия и решения прокурора могут быть обжалованы заинтересованным лицом в порядке подчинённости вышестоящему прокурору или в суд в порядке административного судопроизводства.

На основании части 1 статьи 103 ГПК РФ с ответчика ФИО2 в доход местного бюджета подлежат взысканию государственная пошлина 1 000 руб., от уплаты которой были освобождены прокурор (300 руб. по требованию неимущественного характера – об установлении факта трудовых отношений и 400 руб. по требованию имущественного характера о взыскании невыплаченной заработной платы) и истец ФИО1 (300 руб. по требованию неимущественного характера о компенсации морального вреда).

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск Губкинского городского прокурора в интересах ФИО1 к ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, возложении обязанности по отчислению обязательных платежей, взыскании заработной платы и иск ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить в части.

Установить факт трудовых отношений между работодателем ФИО2 и работником ФИО1 в период с 25 октября 2019 года по 11 июля 2022 года в качестве водителя эвакуатора.

Возложить на ФИО2 обязанность произвести обязательные платежи в Фонд пенсионного и социального страхования Российской Федерации за период с 25 октября 2019 года по 11 июля 2022 года и передать сведения индивидуального персонифицированного учёта в отношении застрахованного лица – работника ФИО1.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 невыплаченную заработную плату за период с 1 по 11 июля 2022 года в размере 5 645 рублей 16 копеек и компенсацию морального вреда 50 000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Взыскать с ФИО2 в доход бюджета муниципального образования Губкинский городской округ Белгородской области государственную пошлину 1 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда с подачей апелляционных жалобы, представления через Губкинский городской суд Белгородской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья