Судья Б.Н.А.

№

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес>

ДД.ММ.ГГГГ

<адрес> областной суд в составе:

председательствующего судьи Шаймердяновой Г.Ш.,

судей Ульянычева Ю.В., Белоголовкиной И.А.,

при секретаре Кручининой А.М.,

с участием прокурора Зятниной А.А.,

потерпевшей Б.А.С., представителя потерпевших – адвоката Кузьминой Ю.А.,

оправданного ФИО1 и его защитника – адвоката Курашвили Г.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционным представлениям государственных обвинителей Зятниной А.А., Паршиной Л.Ю., апелляционным жалобам представителя потерпевших Б.А.С., Б.Т.А., Б.Е.Р. и Б.И.Р. – адвоката Кузьминой Ю.А. на приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый,

оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.111, пп. «а», «в» ч.3 ст.286 УК РФ, на основании пп. 3, 4 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в деяниях состава преступления и вынесением оправдательного вердикта коллегией присяжных заседателей.

ФИО1 разъяснено право на реабилитацию, гражданские иски потерпевших оставлены без рассмотрения, им разъяснено право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства, определена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Ульянычева Ю.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 признан невиновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б.Р.С., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, а также в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, совершенных с применением насилия, с причинением тяжких последствий.

В апелляционных представлениях государственные обвинители Зятнина А.А. и Паршина Л.Ю. просят отменить приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, указывая, что при рассмотрении уголовного дела допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в частности стороной защиты в ходе судебного разбирательства неоднократно нарушались требования гл.42 УПК РФ, а принятые председательствующим меры не являлись достаточными для предотвращения этих нарушений и устранения их последствий, что ограничило право прокурора на представление доказательств, повлияло на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Также государственный обвинитель Зятнина А.А. утверждает, что протокол судебного заседания не соответствует его аудиозаписи, указывая, что мнение сторон относительно ходатайства стороны защиты о допросе ФИО1 до начала предъявления доказательств стороной обвинения в действительности не выяснялось, предоставление стороне защиты такой возможности привело к нарушению права стороны обвинения на представление доказательств, после зачитывания ФИО1 своих письменных показаний подсудимый в присутствии присяжных заседателей заявил о своем плохом самочувствии и неготовности отвечать на вопросы государственного обвинителя, вопрос о его состоянии здоровья и причинах его отказа продолжать давать показания обсуждался в присутствии коллегии присяжных заседателей, замечаний председательствующий подсудимому не делал, коллегия была удалена из зала судебного заседания, вопреки протоколу судебного заседания, лишь по прошествии некоторого времени, что могло повлиять на объективность и беспристрастность присяжных заседателей, указанные обстоятельства вынудили сторону обвинения заявить ходатайство об отложении судебного заседания для предоставления ФИО1 времени для подготовки, то есть сторона обвинения не смогла даже приступить к представлению своих доказательств. Кроме того, государственный обвинитель обращает внимание на то, что в протоколе судебного заседания неполно отражены вопросы государственный обвинителей к подсудимому и ответы ФИО1, который в ходе своего допроса неоднократно нарушал ограничения, установленные законом для судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей: затрагивал юридические вопросы в части квалификации и грозящего наказания, констатировал совершение потерпевшим в отношении него и других лиц преступления, неоднократно указывал, что ходатайствовал о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, и ему было следствием в этом отказано, указывал на неоказание своевременной медицинской помощи потерпевшему, указывал на должностное положение лиц, которые с ним находились, их отношение к правоохранительным органам, также ФИО1 указывал на антропометрические данные потерпевшего и свои, производил сравнение вплоть до указания точного роста и веса, указывал на свои предположения о наличии у потерпевшего оружия, что в протоколе не отражено, замечаний в связи с этим от председательствующего не поступало, присяжным разъяснения не давались. Председательствующим ФИО1 делались замечания только по ходатайству стороны обвинения, однако эти замечания были неверными – присяжным разъяснялось, что они не должны принимать во внимание не информацию, которая была незаконно доведена до их сведения, а само замечание, что не отвечает требованиям закона. Такого рода разъяснения делались на всем протяжении судебного следствия, однако в протоколе замечания отражены иначе. Государственный обвинитель считает, что такое воздействие планомерно оказывалось стороной защиты в ходе судебного следствия и прений сторон, а принятые председательствующим меры не являлись достаточными для предотвращения этих нарушений и устранения их последствий, в связи с чем на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие. Систематичность и повторяемость таких нарушений отразилась на содержании ответов присяжных заседателей.

В апелляционных жалобах представитель потерпевших Б.А.С., Б.Т.А., Б.Е.Р., Б.И.Р. – адвокат Кузьмина Ю.А. также просит отменить приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, избрав ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу. В обоснование своей позиции автор жалобы указывает, что при рассмотрении уголовного дела подсудимый и его защитники нарушали требования уголовно-процессуального закона, касающиеся особенностей рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей, доводили до сведения последних информацию, не относящуюся к их компетенции, при этом председательствующий, хотя и останавливал подсудимого и защитника, разъяснял присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта, однако принятые председательствующим меры оказались недостаточными, поскольку неоднократное доведение до присяжных заседателей информации, не относящейся к фактическим обстоятельствам дела, и исследование вопросов, не входящих в компетенцию присяжных заседателей, могло повлиять на содержание данных присяжными ответов. В частности, адвокат Курашвили Г.О. во вступительном слове поставил под сомнение профессионализм судей, пояснив, что ФИО1 обратился за рассмотрением дела к судьям от народа, потому что заинтересован в том, чтобы решение было обоснованным и справедливым, призвал судей быть твердыми и принципиальными при принятии решения, которое для ФИО1 будет судьбоносным, стороной защиты было допущено высказывание о тяжести ноши, принятой присяжными, в связи с тем, что им предстоит решать судьбу человека, несмотря на разъяснения и замечания председательствующего адвокат продолжил рассуждения на эту тему, поставив перед присяжными риторический вопрос: «то есть не тяжела ваша ноша?», впоследствии указав, что решение вопроса о судьбе человека не должно их пугать, поскольку у них достаточно мудрости, твердости и человеколюбия, чтобы принять справедливое решение, допустив словесную перепалку с председательствующим относительно содержания своей речи, защитник повторно поставил под сомнение объективность председательствующего перед присяжными заседателями, чем изначально сформировал отрицательное отношение коллегии по уголовному делу.

Кроме того, адвокат Курашвили Г.О. ввел коллегию присяжных в заблуждение, сообщив сведения, не соответствующие действительности, о том, что примененное ФИО1 насилие было адекватным и законным, он в соответствии с законом имел право его применять, во вступительном слове сослался на доказательства стороны защиты, перечислив среди них допрос ФИО1, протокол осмотра места происшествия, видеозаписи, заключения экспертиз. Замечаний от председательствующего не поступило, разъяснения присяжным о том, что эту информацию не следует принимать во внимание, не давались. Содержащиеся в напутственном слове председательствующего разъяснения оказались недостаточными, поскольку информация была доведена до сведения присяжных заседателей. В ходе допроса подсудимого последним также допускались высказывания, касающиеся вопросов, находящихся за пределами компетенции присяжных заседателей.

Несмотря на замечания и разъяснения председательствующего, это не могло не оказать на присяжных незаконного воздействия в силу систематичности и целенаправленности нарушений, и это обстоятельство существенным образом повлияло на формирование мнения коллегии по уголовному делу и на содержание ответов присяжных заседателей при вынесении вердикта. В частности, ФИО1 указал на независимость судей от народа, поставив под сомнение объективность и беспристрастность профессионального суда, указал на категорию преступления, в котором он обвиняется, сообщил, что смерть Б. наступила «по неосторожности», дал юридическую оценку собственным действиям, ввел присяжных заседателей в заблуждение, указав на совершенное потерпевшим преступление, квалифицировал действия потерпевшего как административное правонарушение, а впоследствии – как преступление, намеренно указывал на должности и звания свидетелей по делу, собственную принадлежность и принадлежность своих друзей к сотрудникам правоохранительных органов для создания положительного образа перед присяжными заседателями, неоднократно указывал на состояние алкогольного опьянения потерпевшего для создания его негативного образа, указал на отсутствие причинно-следственной связи между смертью потерпевшего и нанесенными им повреждениями, сообщив, что смерть наступила вследствие несвоевременного обращения за медицинской помощью, неоднократно говорил присяжным, что ходатайствовал о назначении дополнительной медицинской экспертизы, в ходе допроса подсудимого адвокатом Курашвили Г.О. вновь была допущена словесная перепалка с председательствующим, защитник указывал, что подсудимому не дают возможности дать показания, что сформировало отрицательное отношение коллегии по уголовному делу.

В ходе выступления в прениях сторон защитник вновь допустил нарушения, поставив под сомнение показания свидетелей, указав, что «кто-то опасается последствий», «кто-то выгораживает себя», указал, что свидетель Ч.А.Г. приехал ночью «к питейному заведению, предполагая, что там закончилось собрание общества трезвости», при этом отрицал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об отсутствии конфликта между свидетелем и потерпевшим, установленные на основании записи с видеорегистратора из машины такси, также защитник указал на незаконные действия сотрудников ППС, фактически переложив на них вину за произошедшее преступление, чем сформировал отрицательное отношение к показаниям свидетеля А.А.С., сообщил присяжным, что все экспертизы по делу проводил один и тот же эксперт, при проведении первой экспертизы один вопрос был «замылен», а последующие экспертизы проведены на основании первого экспертного заключения, тем самым подверг сомнению надлежащее исполнение экспертом своих профессиональных обязанностей, допустил ссылку на ту часть заключения эксперта, которая не исследовалась с участием присяжных заседателей, поставив под сомнение выводы эксперта и допустив юридическую оценку представленных доказательств, дал пояснения по юридическому вопросу относительно отсутствия у подсудимого обязанности представляться сотрудником полиции в связи с внесенными в законодательство изменениями, сослался на данные о личности потерпевшего, сообщил, что он был сотрудником спецслужб и обладал специальными навыками, в связи с чем представлял опасность для ФИО1 даже в положении лежа, в ходе выступления перед присяжными защитник сослался также на не исследованную в судебном заседании видеозапись, со ссылкой на время, когда потерпевший покинул отдел полиции, и время, когда его забрала жена, указав, что потерпевший неизвестно где находился в течение 45 минут, предположил, что потерпевший мог получить телесные повреждения, приведшие к смерти, чем ввел коллегию присяжных в заблуждение.

Во время выступления с репликой адвокат Курашвили Г.О. упоминал о собственном возрасте, то есть факте, не имеющем отношения к обстоятельствам уголовного дела, но способном сформировать предубеждение присяжных заседателей по отношению к позиции стороны защиты как наиболее авторитетной, исходя из имеющегося профессионального опыта адвоката.

Также защитник дал оценку качеству проведенного расследования и допустимости полученных доказательств, высказался о характере действий свидетеля А.А.С., который, будучи осведомленным о конфликте между подсудимым и потерпевшим, находясь при исполнении своих служебных обязанностей, не предпринял каких-либо действий, чем еще раз сформировал негативное отношение к показаниям свидетеля обвинения.

Председательствующий, по мнению автора жалоб, хотя и останавливал подсудимого и его защитника, разъяснял присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта, однако принятые им меры оказались недостаточными, поскольку неоднократное доведение до присяжных заседателей информации, не относящейся к фактическим обстоятельствам дела, и исследование вопросов, не входящих в компетенцию присяжных заседателей, могли повлиять на вердикт судебной коллегии.

Кроме того, по мнению представителя потерпевших, было допущено нарушение закона при постановке вопросов перед присяжными заседателями: в нарушение требований ст.339 УПК РФ в первом и пятом основных вопросах о доказанности деяния отражены не только обстоятельства, характеризующие событие преступления, но и признаки субъективной стороны преступления, включающей в себя мотив «из личной неприязни», при постановке перед присяжными заседателями пятого вопроса суд использовал формулировки, требующие от них собственной юридической оценки при вынесении вердикта, а также изложил юридические термины, в частности при описании деяния использованы такие формулировки: «посягая на интересы общества и государства, а также помимо здоровья, на достоинство и неприкосновенность личности Б.Р.С.», «затем имело место бездействие, оставление места происшествия», «имело место существенное нарушение достоинства и личной неприкосновенности Б.Р.С., а также дискредитация и подрыв авторитета правоохранительных органов и доверия граждан к государству».

При таких обстоятельствах, как полагает автор жалоб, ни сам вердикт, ни постановленный на его основе приговор не могут быть признаны отвечающими требованиям закона.

В возражениях на апелляционные представления и апелляционные жалобы защитник оправданного ФИО1 – адвокат Курашвили Г.О. просит отказать в их удовлетворении и оставить обжалуемый приговор без изменения, полагая, что приведенные в обоснование просьбы об отмене приговора доводы являются несостоятельными, поскольку стороной защиты нарушений требований закона, регулирующих процедуру рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, не допущено – напротив, такие нарушения допускала сторона обвинения, считает, что в жалобах и представлениях не приведено объективных данных о нарушениях, которые могли бы повлечь отмену оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей.

В суде апелляционной инстанции прокурор, потерпевшая Б.А.С., представитель потерпевших доводы апелляционных представлений и жалоб поддержали, оправданный и его защитник возражали против удовлетворения апелляционных жалоб и представлений, просили обжалуемый приговор оставить без изменения.

Заслушав участников процесса, проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб и представлений, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с чч. 1, 2 ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

По смыслу ч.1 ст.389.25 УПК РФ существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств, могут быть признаны совершенные при отсутствии предусмотренных законом оснований и с нарушением порядка, установленного УПК РФ: признание недопустимыми доказательств, представленных стороной обвинения, и исключение их из уголовного дела; отказ в исследовании представленных стороной обвинения доказательств; отказ в удовлетворении ходатайств стороны обвинения о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов; нарушение права потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на участие в судебном заседании.

Иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона могут быть признаны основанием для отмены оправдательного приговора лишь в случае, если будет установлено, что они повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов. К таким нарушениям может быть отнесено, например, оказание на присяжных заседателей незаконного воздействия. При этом необходимо установить, что в результате таких нарушений присяжные заседатели не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта (п.42.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года №23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей»).

Такие нарушения по настоящему делу допущены.

Согласно ч.7 ст.335 УПК РФ в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями.

В силу ч.8 ст.335 УПК РФ данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. С участием присяжных заседателей не исследуются факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом и другие данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей в отношении подсудимого, в частности характеристики, справки о состоянии здоровья, о семейном положении. В присутствии присяжных заседателей допустимо исследовать вопрос о совершении подсудимым преступления в состоянии алкогольного, наркотического или иного вида опьянения, если это связано с предъявленным обвинением, поскольку такие данные относятся к предмету доказывания по уголовному делу (п.22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года №23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей»).

В соответствии с указанными положениями закона, а также с учетом положений ст.252 УПК РФ председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст.258 УПК РФ.

Требования закона, регламентирующие особенности судебного разбирательства с участием присяжных заседателей, должны соблюдаться на протяжении всего процесса, в том числе в ходе прений сторон, как указано в ст.ст. 336, 337 УПК РФ.

Указанные требования закона защитниками подсудимого, а также самим подсудимым нарушались, а действия председательствующего по пресечению этих нарушений и устранению их последствий не были эффективными.

Как верно отмечено в апелляционных представлениях, протокол судебного заседания не соответствует его аудиозаписи – в части недословного отражения содержания выступлений участников судебного разбирательства замечания на протокол судебного заседания обоснованно отклонены председательствующим, вместе с тем, в протоколе действительно приведена неверная информация о действиях председательствующего, пресекавшего нарушения требований чч. 7, 8 ст.335 УПК РФ со стороны защиты.

В частности, при допросе подсудимый ФИО1 сообщал сведения, которые не подлежат исследованию с участием коллегии присяжных заседателей: затрагивал юридические вопросы, касающиеся квалификации инкриминируемых ему деяний и грозящего наказания (т.7, л.д.213), констатировал совершение потерпевшим в отношении него и других лиц преступления (т.7, л.д.213-об, 214), указывал, что ходатайствовал о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, но органом предварительного следствия было в этом отказано, таким образом ставя под сомнение объективность предварительного расследования (т.7, л.д.215-об), указывал на неоказание своевременной медицинской помощи потерпевшему (т.7, л.д.215-об), сообщал о должностном положении лиц, которые с ним находились, их службе в правоохранительных органах (т.7, л.д.215, 218-об), в ходе выступления в прениях сторон делал предположения о том, что потерпевший мог быть вооружен (т.8, л.д.16), защитник подсудимого – адвокат Курашвили Г.О. в прениях сторон дал пояснения по юридическому вопросу относительно отсутствия у подсудимого обязанности представляться сотрудником полиции в связи с внесенными в законодательство изменениями (т.8, л.д.17-об), сослался на не исследованную в судебном заседании видеозапись, со ссылкой на время, когда потерпевший покинул отдел полиции, и время, когда его забрала жена, указав, что потерпевший неизвестно где находился в течение 45 минут (т.8, л.д.18), в реплике упоминал о собственном возрасте, то есть факте, не имеющем отношения к обстоятельствам уголовного дела, но способном сформировать предубеждение присяжных заседателей по отношению к позиции стороны защиты как наиболее авторитетной, исходя из имеющегося профессионального опыта адвоката (т.8, л.д.19-об).

На данные нарушения обоснованно указано как в апелляционных жалобах, так и в апелляционных представлениях.

Председательствующий останавливал выступления подсудимого и его защитника, делал им замечания, однако указанные меры были приняты несвоевременно, и информация, не подлежащая исследованию с участием присяжных заседателей, была до них неоднократно доведена.

Кроме того, как следует из аудиозаписи судебного заседания, которая в данной части также не соответствует протоколу судебного заседания, председательствующий разъяснял присяжным заседателям необходимость не принимать во внимание не сообщенную защитой информацию, а само замечание (в частности, в ходе судебного заседания 14 марта 2023 года, аудиозапись с 38 минут 50 секунд, с 40 минут 45 секунд, с 41 минуты 45 секунд, с 55 минут 10 секунд), на что справедливо обращено внимание в дополнительном апелляционном представлении.

Таким образом, фактически последствия допущенных стороной защиты нарушений порядка проведения судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей председательствующим устранены не были, и присяжные заседатели не были своевременно предупреждены о том, какую информацию им не следует принимать во внимание.

Также в апелляционном представлении обоснованно отмечено, что в ходе допроса, на стадии вопросов государственных обвинителей, подсудимый ФИО1 сообщил о своем плохом самочувствии, после чего сторонами обсуждался вопрос о том, отказывается ли ФИО1 отвечать на вопросы государственных обвинителей, намерен ли воспользоваться правом не свидетельствовать против себя в соответствии со ст.51 Конституции РФ, стороны давали свою трактовку указанного права подсудимого, обсуждали, следует ли отложить судебное заседание либо вызвать для подсудимого скорую медицинскую помощь, – вопреки протоколу судебного заседания, указанные вопросы обсуждались в присутствии присяжных заседателей, решение об удалении коллегии было принято председательствующим позже, когда информация о состоянии здоровья ФИО1, не относящаяся к фактическим обстоятельствам предъявленного ему обвинения, а также о юридических последствиях отказа подсудимого от дачи показаний уже была доведена до сведения присяжных заседателей (аудиозапись судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, с 57 минут 55 секунд).

Вместе с тем, доводы государственных обвинителей об ограничении права стороны обвинения на представление доказательств не основаны на законе, поскольку в соответствии со ст.324 УПК РФ производство в суде с участием присяжных заседателей ведется в общем порядке с учетом особенностей, предусмотренных гл.42 УПК РФ, соответственно, в отсутствие иной регламентации порядка допроса подсудимого, в соответствии с ч.3 ст.274 УПК РФ с разрешения председательствующего подсудимый вправе давать показания в любой момент судебного следствия, в том числе и в суде с участием присяжных заседателей, обсуждение такой возможности со сторонами не требуется. В этой связи неверное отражение в протоколе судебного заседания обсуждения вопроса о предоставлении подсудимому возможности первым дать показания существенного значения не имеет.

Доводы представителя потерпевших о незаконном доведении стороной защиты до сведения присяжных заседателей мотивов избрания подсудимым именно такого порядка судопроизводства, собственной оценки представленных стороной обвинения доказательств (речь защитника Курашвили Г.О. в прениях сторон), по мнению судебной коллегии, не могут быть признаны существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, влекущими отмену оправдательного приговора. С учетом особенностей одного из инкриминированных ФИО1 составов преступлений (ст.286 УК РФ) утверждения представителя потерпевших о нарушении требований ч.5 ст.339 УПК РФ при постановке вопросов перед присяжными заседателями состоятельными признать нельзя.

Вместе с тем, как указано выше, в остальной части доводы апелляционных жалоб и представлений о систематическом нарушении стороной защиты требований гл.42 УПК РФ, неэффективном и несвоевременном реагировании председательствующего на данные нарушения нашли свое подтверждение.

Количество допущенных стороной защиты нарушений процедуры рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей в части доведения до последних информации, не подлежащей исследованию с их участием либо вообще не относящейся к фактическим обстоятельствам дела, а также их систематичность вкупе с отсутствием должного реагирования на эти нарушения со стороны председательствующего, который неверно и не всегда пресекал нарушения, по мнению суда апелляционной инстанции, безусловно сформировала у коллегии присяжных заседателей неоправданно положительное отношение к подсудимому, что повлияло на содержание данных присяжными заседателями ответов, так как в результате таких нарушений присяжные заседатели не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта.

С учетом изложенного в соответствии с ч.1 ст.389.25, п.4 ч.1 ст.389.20 УПК РФ обжалуемый приговор подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство.

Решая вопрос о мере пресечения в отношении ФИО1, суд апелляционной инстанции учитывает данные о его личности, текущую стадию уголовного судопроизводства, и полагает возможным избрать в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

апелляционные представления государственных обвинителей Зятниной А.А., Паршиной Л.Ю., апелляционные жалобы представителя потерпевших – адвоката Кузьминой Ю.А. удовлетворить частично.

Приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательством в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

Избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения, но может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам <адрес> кассационного суда общей юрисдикции. Обвиняемый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи