УИД 22RS0069-01-2021-001371-07
Дело № 2-594/2023
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
28 марта 2023 года г.Барнаул
Ленинский районный суд г.Барнаула Алтайского края в составе:
председательствующего судьи Энтус Ю.Н.,
при секретаре Грефенштейн Е.С.,
с участием помощника прокурора Лямкиной О.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» о взыскании компенсации морального вреда,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском к Краевому бюджетному учреждению здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» о компенсации морального вреда, в связи с оказанием некачественной медицинской услуги.
С учетом уточненного искового заявления ФИО1 просит взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 3500000 рублей.
В обоснование заявленных требований ссылается на то, что 19 ноября 2019 года поступила в КБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». 19 ноября 2019 года истцу проведена операция «<данные изъяты>» по медицинским показаниям в срочном порядке. После проведенной операции у нее возникли осложнения. На вторые сутки после операции была высокая температура. Выписана на четвертые сутки после родов 23 ноября 2019 года в удовлетворительном состоянии. После выписки шов снаружи плохо заживал и были <данные изъяты>. При обращении в КГБУЗ «Городская поликлиника №9» г. Барнаула 02 декабря 2019 года швы были сняты через один, в связи с воспалением. Согласно медицинскому документу при операции использовался шовный материал викрил. На самом деле операция проведена другим некачественным материалом, который до сих пор находится в швах. Через месяц после родов у истца вылезла нитка с внутреннего шва, которая абсолютно не напоминает викрил. Долгое время истцу не снимали нитки с наружного шва, так как была занесена <данные изъяты>. После выписки швы практически не заживали, болели, были <данные изъяты>. Истец проходила лечение в поликлинике «Здоровье», где <данные изъяты>, доставали нитки и ставили дренажи. При обследовании диагностировали <данные изъяты>, внутри <данные изъяты>, <данные изъяты>, более года истец мучается с <данные изъяты>. 25 июня 2020 года при ультразвуковом исследовании мягких тканей передней брюшной стенки дано заключение: <данные изъяты>. 09 июля 2020 года при ультразвуковом исследовании дано заключение: <данные изъяты>. 24 июля 2020 года при ультразвуковом исследовании установлено, что <данные изъяты>. То есть, спустя более полугода нитки так и не растворились, так как был использован некачественный материал, который по закупкам не соответствует материалу, указанному в выписке. Полагает, что разрез был ушит не однорядным непрерывным швом, а другим способом. До настоящего времени из шва <данные изъяты>. В результате некачественно оказанной медицинской услуги истец не может жить полноценной жизнью, в быту вынуждена прибегать к посторонней помощи. Истец пережила эмоциональные переживания и опасения за состояние собственного здоровья, страх за ухудшение состояния здоровья в будущем, <данные изъяты>. В настоящее время истец опасается за свою жизнь и здоровье, не имеет возможности полноценно жить, <данные изъяты>. <данные изъяты>. <данные изъяты>. На использование шовного материала викрил указано только в выписке, по закупкам проходит полигликолид-ко-лактид, а из показаний свидетелей следует, что использовался клеасорб. В ходе рассмотрения дела в суде выяснилось, что в ходе операции истцу были <данные изъяты>. В результате операции «кесарево сечение» истцу оказана медицинская помощь ненадлежащего качества с использованием некачественного шовного материала, действиями должностных лиц КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» причинен вред здоровью истца.
В судебном заседании истец ФИО1 заявленные исковые требования поддержала, пояснила, что поступила в роддом с радостью в ожидании появления на свет долгожданной дочери. После прохождения УЗИ, КТГ и иных обследований, у нее состоялся разговор с врачом ФИО6, в ходе которого последняя предложила ей подписать согласие <данные изъяты>, сославшись на потенциальные проблемы, которые могут возникнуть в ходе операции и повлиять на здоровье ее и ребенка. Про последствия данной процедуры разъяснено ничего не было врачом. Она подписала данное согласие, будучи уверенной, что процедура <данные изъяты> будет проведена исключительно в случае наличия ситуации, опасной для жизни или здоровья ее или ребенка. Впоследствии, она написала отказ от проведения процедуры <данные изъяты>. Свое состояние после операции истец оценивает, как неудовлетворительное, <данные изъяты>. В указанную в рекомендациях дату, она обратилась к хирургу в женскую консультацию за снятием швов, в чем ей было отказано ввиду необходимости дополнительного лечения. Вследствие этого, истица была вынуждена принимать предписанные ей гинекологом и хирургом препараты <данные изъяты>. <данные изъяты> удалось остановить только в 2020 году, была проведена операция в г. Кемерово. В виду ее болезненного состояния начались проблемы <данные изъяты>. В ходе судебного заседания она узнала о том, что ей была проведена процедура <данные изъяты>, что привело к ухудшению ее морального состояния. Длительное болезненное состояние, отдельные последствия операции, такие как внешний вид живота, отсутствие пупка, вместе с невозможностью в дальнейшем иметь детей вызвали у нее чувство неполноценности. Она потратила значительное количество времени и финансовых вложений на свою реабилитацию. <данные изъяты>. Истица полагает, что оснований для проведения <данные изъяты> не имелось, указывает на неосведомленность о проведении данной операции.
Представитель истца по доверенности ФИО2 исковые требования поддержал, пояснил, что основанием для обращения истца в суд с требованием о компенсации морального вреда явилась операция <данные изъяты>», при проведении которой истцу была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества с использованием некачественного шовного материала, а также проведение <данные изъяты> без ее согласия. Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация должна доказать отсутствие своей вины в причинении вреда истцу. В ходе судебного заседания ФИО1 узнала, что ее <данные изъяты>. <данные изъяты> является нарушением права ФИО1 на <данные изъяты> Ответчиком не оценена степень риска из-за применения аналога шовного материала – викрила, был использован материал, не подлежащий применению-капрон. В нарушение письма Министерства здравоохранения Российской Федерации от 06.05.2014 «об установлении клинических рекомендаций по протоколу «кесарево сечение», у Сартаковой имело место зашивание одним слоем нижнего сегмента матки при проведении операции «<данные изъяты>». Как следует из данного документа, зашивание <данные изъяты> однорядным швом может повлечь последствия, связанные <данные изъяты>. Из данного документа следует, что <данные изъяты> следует зашивать рассасывающимся шовным материалом. Полагает, что в связи с использованием шовного материала, не рекомендовано данным документом, у ФИО1 возникли <данные изъяты>. Ответчиком нарушены права истца при проведении <данные изъяты> вне медицинских показаний при отсутствии согласия на проведение указанной операции.
Представитель истца по доверенности ФИО3 исковые требования поддержала, пояснила, что при проведении операции «<данные изъяты>» истцу была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества с использованием некачественного шовного материала. Согласно письма Министерства здравоохранения Российской Федерации от 06.05.2014 года, апоневроз следует зашивать медленно рассасывающимся шовным материалом. В ходе операции «<данные изъяты>» была проведена <данные изъяты> без согласия пациента. В выписном эпикризе отсутствует указание на проведение <данные изъяты>. В ходе судебного заседания из показаний врача ФИО6 ФИО1 узнала, что ее <данные изъяты>. <данные изъяты>.
Представитель ответчика по доверенности ФИО4 против удовлетворения исковых требований возражала, пояснила, что ФИО1 поступила в акушерское отделение патологии беременности в КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» при сроке 38 недель на дородовую госпитализацию 19 ноября 2019 года. При наличии необходимых показаний, в частности, наличии <данные изъяты>, истцу в 16.47 19 ноября 2019 года была проведена операция «<данные изъяты>» в срочном порядке. По факту проведения внутреннего контроля качества при оказании медицинской помощи, дефектов оказания медицинской помощи не выявлено, из стационара ФИО1 была выписана в удовлетворительном состоянии, с лабораторными анализами в пределах нормы, без послеоперационных осложнений. При проведении операции <данные изъяты> было выполнено непрерывным швом из рассасывающегося синтетического материала (викрил, клеасорб, полигликолид, сафил, капроаг, полисорб, ПГА), а ушивание <данные изъяты>, кожи было выполнено отдельными узловыми швами из нерассасыващегося материала - капрон, шелк, что соответствует сложившейся хирургической практике. В день проведения операции, 19.11.2019 года у ФИО1 действительно были получены как согласие на проведение процедуры <данные изъяты>, так и отказ от нее. Первоначально истцом был подписан отказ от процедуры стерилизации, однако после разъяснений, данных ей врачом, истцом было подписано согласие на проведение <данные изъяты>. Утверждения ФИО1 о незнании о <данные изъяты> в ходе проведенной ей операции не соответствуют действительности. Все этапы оперативного родоразрешения, а именно <данные изъяты>, были выполнены в соответствии с установленным диагнозом, в полном объеме и не противоречат общепринятым подходам в хирургии, каких-либо технических нарушений в ходе проведения оперативного вмешательства не выявлено. Каких-либо показаний для более продолжительной госпитализации, чем она была у ФИО1, не имелось. Применение нитей при наложении швов было правильным, оправданным и допустимым. Медицинская <данные изъяты> была проведена во время оперативного вмешательства с согласия ФИО1, что подтверждается показаниями свидетелей. Развитие указанных осложнений у истца, обусловлено индивидуальными особенностями организма истца.
Представитель ответчика по доверенности ФИО5 против удовлетворения исковых требований возражал, указывая на то, что все этапы оперативного родоразрешения, а именно <данные изъяты>, были выполнены в соответствии с установленным диагнозом, в полном объеме и не противоречат общепринятым подходам в хирургии, каких-либо технических нарушений в ходе проведения оперативного вмешательства не выявлено. Медицинская <данные изъяты> была проведена во время оперативного вмешательства в соответствии со ст. 57 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» с письменного согласия пациента. Медицинских показаний для проведения <данные изъяты> не имелось. Из письма Росздравнадзора стало известно, что у пациента ФИО1 после проведенной операции возник <данные изъяты>. После поступления данного письма провели собрание врачебной комиссии и подали в Росздравнадзор информацию о том, что у ФИО1 после проведенной операции возникло осложнение в виде <данные изъяты>. Полагает, что <данные изъяты> не является осложнением после операции, поскольку на его развитие влияют индивидуальные особенности организма.
Третье лицо Министерство здравоохранения Алтайского края о времени и месте рассмотрения дела извещено надлежащим образом, представитель в судебное заседание не явился.
Выслушав пояснения истца, представителей истца, представителей ответчика, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд находит заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
В соответствии со ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», каждый имеет право на медицинскую помощь. Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.
Пациент имеет право на получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья, отказ от медицинского вмешательства; возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.
В силу ч. 1 ст. 22 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», каждый имеет право получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.
Согласно ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.
Медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности.
Качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
В соответствии со ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:
1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;
2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями;
3) на основе клинических рекомендаций;
4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ст. 64 данного Федерального закона).
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 19 ноября 2019 года в 08 часов 30 минут ФИО1 поступила в КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» с диагнозом: беременность 38,1 недель.
Как следует из истории родов ..., 19 ноября 2019 года в 15-00 часов ФИО1 осмотрена зав. отделением патологии ФИО6, общее состояние на момент осмотра удовлетворительное, жалобы на <данные изъяты>, в плане ведения: <данные изъяты> целесообразно родоразрешение путем <данные изъяты> в срочном порядке, согласие беременной получено в письменном виде.
В период времени с 16 часов 45 минут до 17 часов 30 минут 19 ноября 2019 года ФИО1 проведена операция «<данные изъяты>» по медицинским показаниям в срочном порядке, во время оперативного вмешательства проведена медицинская <данные изъяты>, что подтверждается протоколом операции в истории родов ....
23 ноября 2019 года ФИО1 выписана в удовлетворительном состоянии, с рекомендациями по снятию швов амбулаторно на 7-8 сутки.
Как следует из выписного эпикриза ... ФИО1, разрез <данные изъяты> ушит однорядным непрерывным швом, шовный материал викрил, швы не сняты, рекомендовано снятие швов амбулаторно на 7-8 сутки. Информация о проведении медицинской <данные изъяты> в выписном эпикризе отсутствует.
ФИО1 указывает на то, что при проведении операции «<данные изъяты>» применен не тот шовный материал, который указан в выписном эпикризе, применен некачественный шовный материал, нарушена технология наложения хирургического шва, что повлекло неблагоприятные последствия для истца в виде осложнений, возникших после проведенной операции, необходимости обращения в медицинские учреждения с целью проведения дополнительных операций. Кроме того, при проведении операции «<данные изъяты>» без медицинских показаний и ее добровольного информированного согласия проведена медицинская <данные изъяты>, которая повлекла <данные изъяты>.
В соответствии с ч 1. ст. 57 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская стерилизация как специальное медицинское вмешательство в целях лишения человека способности к воспроизводству потомства или как метод контрацепции может быть проведена только по письменному заявлению гражданина в возрасте старше тридцати пяти лет или гражданина, имеющего не менее двух детей, а при наличии медицинских показаний и информированного добровольного согласия гражданина - независимо от возраста и наличия детей.
Перечень медицинских показаний для медицинской стерилизации утвержден Приказ Минздравсоцразвития РФ от 18.03.2009 N 121н.
В силу ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.
Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или отказ от медицинского вмешательства содержится в медицинской документации гражданина и оформляется в виде документа на бумажном носителе, подписанного гражданином, одним из родителей или иным законным представителем, медицинским работником, либо формируется в форме электронного документа, подписанного гражданином, одним из родителей или иным законным представителем с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи или простой электронной подписи посредством применения единой системы идентификации и аутентификации, а также медицинским работником с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи.
Медицинское вмешательство без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя допускается:
1) если медицинское вмешательство необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю или отсутствуют законные представители (в отношении лиц, указанных в части 2 настоящей статьи);
2) в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих;
3) в отношении лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами;
4) в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния (преступления);
5) при проведении судебно-медицинской экспертизы и (или) судебно-психиатрической экспертизы;
6) при оказании паллиативной медицинской помощи, если состояние гражданина не позволяет выразить ему свою волю и отсутствует законный представитель.
В период возникновения спорных правоотношений действовал Приказ Минздрава России от 20.12.2012 N 1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства».
Согласно п.п. 5-10 данного нормативного акта, перед оформлением информированного добровольного согласия лечащим врачом либо иным медицинским работником гражданину, одному из родителей или иному законному представителю лица, указанного в пункте 3 настоящего Порядка, предоставляется в доступной для него форме полная информация о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах видов медицинских вмешательств, включенных в Перечень, о последствиях этих медицинских вмешательств, в том числе о вероятности развития осложнений, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.
Информированное добровольное согласие, подписанное гражданином, одним из родителей или иным законным представителем лица, указанного в пункте 3 настоящего Порядка, на бумажном носителе или в форме электронного документа с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи или простой электронной подписи посредством применения ЕСИА, действительно в течение срока оказания первичной медико-санитарной помощи в выбранной медицинской организации.
Гражданин, один из родителей или иной законный представитель лица, указанного в пункте 3 настоящего Порядка, имеет право отказаться от одного или нескольких видов медицинских вмешательств, включенных в Перечень, или потребовать его (их) прекращения (в том числе в случае, если было оформлено информированное добровольное согласие на виды медицинских вмешательств, включенные в Перечень), за исключением случаев, предусмотренных частью 9 статьи 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".
Отказ от одного или нескольких видов вмешательств, включенных в Перечень (далее - отказ от медицинского вмешательства), оформляется в виде документа на бумажном носителе по форме, предусмотренной приложением N 3 к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 г. N 1177н, подписывается гражданином, одним из родителей или иным законным представителем лица, указанного в пункте 3 настоящего Порядка, медицинским работником, либо формируется в форме электронного документа, подписанного гражданином, одним из родителей или иным законным представителем лица, указанного в пункте 3 настоящего Порядка, с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи или простой электронной подписи посредством применения ЕСИА, а также медицинским работником с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи, и включается в медицинскую документацию пациента.
В истории родов ... ФИО1 имеется подписанные истцом добровольное информированное согласие пациента на проведение <данные изъяты> во время операции <данные изъяты> от 19 ноября 2019 года и отказ пациента от проведения <данные изъяты> во время операции кесарева сечения от 19 ноября 2019 года.
Оба документа датированы одним числом и подписаны 19 ноября 2019 года, время их написания не указано, фамилия, имя, отчество и подпись врача в данных документах отсутствует.
Для определения качества оказанной ответчиком истцу медицинской помощи по данному делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы».
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы №120 от 20 января 2022 года ГБУЗ «Новокузнецкое клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы», ФИО1 поступила в КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» 19 ноября 2019 года в 09 часов 00 минут с жалобами <данные изъяты>. При поступлении установлен диагноз: «Беременность 38,1 недель, головное предлежание. <данные изъяты>. <данные изъяты> Диагноз соответствовал объективной клинической картине, сведениям анамнеза. В соответствии с п.3 Клинических рекомендаций Министерства Здравоохранения РФ от 06.05.2014 (протокол лечения) «<данные изъяты>», в сложившейся акушерской ситуации – при наличии предыдущих операций <данные изъяты> ФИО1 было показано оперативное родоразрешение путем <данные изъяты>, которое было выполнено в срочном порядке 19 ноября 2019 года в 16.45.
Согласно протокола операции, для доступа <данные изъяты> произведена <данные изъяты>, образовавшегося от предыдущих операций, без дополнительного разреза, что соответствовало общепринятым канонам в хирургии. <данные изъяты> рассечена в <данные изъяты>. После <данные изъяты> лигатурами викрила. Произведено <данные изъяты>. В соответствии с протоколом, разрез <данные изъяты> ушит рассасывающимся материалом – однорядным непрерывным викриловым швом. Техника восстановления <данные изъяты> с применением однорядного шва была направлена на минимизацию повреждений, сокращение время операции, уменьшение количества шовного материала, то есть, была оправданной. <данные изъяты> стенка ушита послойно наглухо, на кожу наложены капроновые швы по Донати. Ушивание <данные изъяты> стенки (восстановление прямых мышц живота, зашивание апоневроза, подкожной клетчатки, кожи), проведено по общепринятым канонам в хирургии. Таким образом, этапы оперативного родоразрешения (<данные изъяты>), выбраны в соответствии с установленным диагнозом, выполнены в полном объеме, не противоречили общепринятым подходам в хирургической практике. По представленным сведениям, каких-либо технических нарушений в ходе проведения оперативного вмешательства не выявлено.
Рубцовые изменения нижнего <данные изъяты> с возможной несостоятельностью рубца в последующие беременности несут высокий риск <данные изъяты> Таким образом, медицинская <данные изъяты> по Мадленнеру с <данные изъяты>, проведенная во время оперативного вмешательства, при наличии высокого риска <данные изъяты>, ФИО1 была показана.
По данным истории родов, ранний послеродовой период у ФИО1 протекал без особенностей и признаков <данные изъяты>, что подтверждается клиническими данными <данные изъяты>). По результатам контрольного УЗИ <данные изъяты>, проведенного на четвертые сутки после <данные изъяты>, выявлены инволютивные изменения, соответствующие срокам послеродового периода, без какой-либо патологии. ФИО1 выписана в удовлетворительном состоянии 23 ноября 2019 года с рекомендацией по снятию швов в поликлинике. Комиссия считает, что показаний для более продолжительной госпитализации у ФИО1 не имелось. Срок выписки из стационара на четвертые сутки после <данные изъяты>, не противоречил клиническим рекомендациям Министерства Здравоохранения РФ от 06.05.2014 (протокол лечения) «<данные изъяты>».
Согласно данным материалов дела, медицинских документов, течение позднего послеоперационного периода у ФИО1 осложнилось <данные изъяты>, что потребовало обследования, антибактериальной терапии, многократных консультаций врачей различных специальностей, проведения хирургического лечения, направленного на <данные изъяты>. При осмотре ФИО1 в ходе проведения экспертизы на фоне увеличения <данные изъяты>), выявлены последствия оперативных вмешательств – <данные изъяты> на передней брюшной стенке <данные изъяты>, наличие которых подтверждено результатами УЗИ 08.01.2020, 14.01.2020, 26.02.2020, 25.06.2020, 09.07.2020, МРТ от 10.10.2020. По данным медицинских документов, объективных данных, свидетельствующих о наличии <данные изъяты>. Установить наличие подобного рода патологических изменений при проведении осмотра 11.01.2022 не представлялось возможным ввиду беспокойного поведения пациентки, субъективных жалоб на выраженные <данные изъяты> для последствий подобного рода оперативного вмешательства (рубцовых изменений).
В соответствии с материалами дела (данные искового заявления), развитие вышеуказанных инфекционных осложнений ФИО1 связывает с применением некачественного шовного материала во время <данные изъяты> (не викрил). По данным истории родов, при ушивании <данные изъяты> был использован шовный материал – викрил, на кожу живота наложены капроновые швы, что соответствовало общепринятым подходам в хирургии. Из материалов дела следует, что на тот период был закуплен сертифицированный шовный материал, имеющий регистрационное удостоверение, полигликолид-ко-лактид – аналог викрила, который должен был быть в операционной на момент проведения <данные изъяты> ФИО1 Кроме того, в судебном заседании свидетель ссылается на применение шовного материала – клеосорба. Таким образом, в материалах дела имеются противоречивые сведения в части использования конкретного варианта рассасывающегося материала при наложении шва <данные изъяты>. Комиссия считает, что данные противоречия нельзя считать существенными в части оценки качества оказания медицинской помощи, т.к. по техническим характеристикам, каждая из нитей (викрил, полигликолид-ко-лактид, клеосорб), имеют схожую структуру и свойства без каких-либо существенных преимуществ, то есть применение любой из них было допустимо для наложения шва <данные изъяты>.
Для ушивания мягких тканей <данные изъяты> у ФИО1 был использован капрон (полиамид). Данный материал относится к условно-рассасывающемуся, биологически инертный, непирогенный (неаллергичный), вызывает минимальную местную реакцию тканей (<данные изъяты>). Использование нитей капрона (полиамида) рекомендовано для наложения швов <данные изъяты>. Какие-либо нормативные документы, запрещающие использование вышеуказанного шовного материала, судебно-медицинской комиссии не известны. По мере заживления <данные изъяты>, удаление нитей выполняется с поверхностных слоев (кожи), с глубоких слоев <данные изъяты>), не производится. На основании вышеизложенного, применение капрона (полиамида) в качестве материала для сшивания мягких тканей брюшной стенки у ФИО1 было оправдано (допустимо).
Кроме того, ФИО1 ссылается на наличие <данные изъяты> при выскабливании в медицинском учреждении г. Кемерово. Комиссия отмечает, что данные показания ФИО1 не подтверждены какими-либо объективными данными, сведениями медицинских документов, противоречат общенаучным представлениям (<данные изъяты> невозможна), поэтому не подлежат судебно-медицинской оценке.
Проведения медицинского вмешательства, в данном случае – <данные изъяты>, заведомо несет риск развития осложнений (<данные изъяты> как в раннем, так и позднем послеродовом периоде. О возможных неблагоприятных последствиях пациент предупреждается до начала медицинских манипуляций, подписывая добровольное информационное согласие. Развитие инфекционно-воспалительных осложнений (<данные изъяты>), в послеоперационном периоде в условиях надлежащим образом оказанной медицинской помощи крайне редки, в случае с ФИО1 могут быть объяснены нарушением регенерации мягких тканей на фоне имевшихся ранее <данные изъяты>. Комиссия считает, что в отсутствие признаков, указывающих на наличие дефектов оказания медицинской помощи ФИО1, развитие вышеуказанных осложнений следует рассматривать как реализацию риска неблагоприятных последствий на фоне индивидуальных особенностей организма. Образование <данные изъяты> наблюдается у 5% пациентов, перенесших различные оперативные вмешательства, а распространенность данного осложнения после гинекологических вмешательств составляет 8,9%.
Кроме того, по данным медицинских документов, ФИО1 неоднократно обращалась к врачу-акушеру-гинекологу в различные медицинские учреждения, с жалобами на <данные изъяты>. По данным осмотра 13.01.2020, 14.01.2020, 28.02.2020, 02.03.2020, результатам УЗИ от 04.01.2020, 03.02.2020, 24.07.2020, 11.09.2020, патологических изменений, связанных с проведенным оперативным вмешательством (<данные изъяты>), не имелось. Дальнейшее обследование и лечение проводилось по поводу аномального <данные изъяты>., что было подтверждено результатами УЗИ. Следует отметить, что у ФИО1 имелись патологические изменения, которые не связаны с оперативным вмешательством и могли способствовать развитию <данные изъяты>, на которые ссылается истица в исковом заявлении, были диагностированы у нее задолго до родов (май 2019 г.), и требовали хирургического лечения <данные изъяты>) по завершению беременности, которое было через 3 месяца после родов 12.02.2020 (своевременно). Кроме того, 14.01.2021 у ФИО1 при осмотре гинекологом диагностирован инфекционный процесс в области <данные изъяты> – <данные изъяты>).
На основании вышеизложенного, комиссия считает, что оказание медицинской помощи при оперативном родоразрешении – выполнении <данные изъяты>, выполнено своевременно, по показаниям, с использованием разрешенного к применению шовного материала, и соответствует общепринятыми подходам в хирургической и акушерско-гинекологической практике, действующим нормативно-правовым актам, порядкам и стандартам оказания медицинской помощи (приказ Министерства Здравоохранения РФ от 01.11.2011 572н «Об утверждении порядка оказаниям медицинской помощи по профилю акушерство и гинекология, клинический протокол Министерства Здравоохранения РФ (протокол лечения) «Кесарево <данные изъяты>», приказ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 3.15.12 «<данные изъяты>».
Последствия оперативного родоразрешения в Краевом государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» не сыграли существенной роли в течении самостоятельных заболеваний и патологических состояний, таких как: <данные изъяты>. В соответствии с п. 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства Здравоохранения и СР РФ от 24.04.2008 № 194н, отсутствие дефектов медицинской помощи в Краевом государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» не требуют установления причинно-следственной связи и квалификации тяжести вреда неблагоприятных последствий ее оказания.
Суд принимает данное экспертное заключение в качестве допустимого доказательства, поскольку оно выполнено лицами, имеющими необходимую квалификацию и предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, каких-либо обстоятельств, позволяющих признать данное заключение комиссии экспертов недопустимым либо недостоверным доказательством по делу не установлено, оснований для назначения по делу дополнительной или повторной судебной экспертизы суд не усматривает.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО6 показала, что в ноябре 2019 года она состояла в должности заведующей отделением патологии беременности КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». 19 ноября 2019 года к ней в отделение поступила ФИО1 с жалобами на <данные изъяты>. По факту осмотра, был выставлен диагноз – начало первого периода родов, в связи с наличием медицинских показаний пациенту произведена операция «<данные изъяты>» в срочном порядке. При операции на <данные изъяты> применен рассасывающийся синтетический шовный материал, который относится к группе полигликолидной нити, которая обычно применяется во время операции. У данного материала имеется несколько названий, в частности викрил, клеосорб, ПГА. Данные материалы представляют собой полиглиголидную плетенную нить сине-сиреневого цвета, обладают одинаковой реакцией и примерно одинаковым периодом рассасывания. Зашивание <данные изъяты>, производилось капроновой нитью. При наличии <данные изъяты>, женщина-пациент всегда опрашивается о ее желании провести операцию по <данные изъяты>, потому что наличие уже <данные изъяты> может приводить к различным тяжелым осложнениям в последующей беременности, в частности <данные изъяты>, которые могут угрожать жизни и здоровью пациентки. При первичном опросе пациентки ФИО1, последняя отказалась от вышеуказанной процедуры, о чем имеется письменный отобранный отказ, который имеется в истории родов. Медицинских показаний для проведения процедуры <данные изъяты> не имелось. В данном случае, <данные изъяты> проводится в рамках добровольного согласия по письменному заявлению пациента. В последующем ФИО1 дала согласие на проведение <данные изъяты>, в письменном виде согласие было отобрано акушеркой ФИО7 Данное согласие также отмечено в истории родов, следует после отказа от проведения <данные изъяты>. В ходе проведения операции «<данные изъяты>», пациентке была проведена медицинская манипуляция по перевязке труб. Пациентка во время операции устно подтвердила свое согласие.
Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО8 показал, что в ноябре 2019 года он состоял в должности врача родового отделения КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». В день его дежурства ФИО1 была подана на выписку, он проводил контрольный осмотр и заполнял выписной эпикриз. В ходе заполнения выписки он был отвлечен либо осмотром пациентов, либо экстренной необходимостью в родовом отделении, вследствие чего допустил ошибку и не упомянул в выписном эпикризе медицинскую стерилизацию Пациентка была выписана в удовлетворительном состоянии, состояние шва было также признано удовлетворительным, выписка была вручена пациентке на руки.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО9 показала, что она состоит в должности врача акушера-гинеколога КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». В ноябре 2019 года она вышла из декретного отпуска и работала в послеродовом отделении. 13 ноября 2019 года к ней обратилась ФИО1 с просьбой помочь ей с госпитализацией в роддом. 16 ноября 2019 года она посмотрела ФИО1, ознакомилась с документами и определила, что у нее доношенная беременность, <данные изъяты> после предыдущих операций «<данные изъяты>», поэтому она записала ее на госпитализацию на 19 ноября 2019 года. В указанную дату ФИО1 позвонила и сказала, что сегодня ее будут оперировать, потому что у нее <данные изъяты>, возникли показания к операции. Через несколько минут она позвонила снова и сказала, что ей предложили <данные изъяты>, но она сомневается, написала отказ, но решила посоветоваться. Она объяснила ФИО1, что после третьей операции <данные изъяты>» риск осложнений при вынашивании беременности высокий, рекомендовала согласится на стерилизацию. 21 ноября 2019 года при обходе в послеродовом отделении она поздравила ФИО1 с рождением ребенка, также сказала, что трубы ей перевязали. После выписки из роддома 05 декабря 2019 года ФИО1 ей написала, что у нее вылезла нитка, на что она предложила ей прийти в роддом на осмотр. ФИО1 не пришла, после чего, 30 декабря 2019 года вновь сообщила о том, что из шва торчит нитка, но на осмотр не пришла.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО10 показала, что она состоит в должности заведующей отделения экспертизы по акушерской гинекологической помощи в КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». Исполняя свои трудовые обязанности, она проводила служебное расследование после обращения ФИО1 в Росздравнадзор и Министерство здравоохранения. В ходе расследования, в личной беседе были опрошены врачи, принимавшие участие в оказании медицинской помощи ФИО1, по результатам проверки составлен протокол заседания врачебной комиссии, в котором не было отмечено дефектов оказания медицинской помощи. Ошибку в выписном эпикризе она считает дефектом оформления медицинской документации, а не дефектом оказания медицинской помощи.
Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО11 показал, что он состоит в должности врача-анестезиолога КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». Пояснил, что участвовал в качестве врача-анестезиолога при проведении операции «<данные изъяты>» пациенту ФИО1, которой была введена спинальная анестезия, седативные препараты не вводились, находилась в сознании. Подробности операции не помнит по прошествии времени.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7 показала, что в ноябре 2019 года она состояла в должности акушера в отделении патологии КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства». ФИО1 запомнилась ей тем, что от нее поступили два разных заявления. Заведующая отделением ФИО6 сказала, что подойдет пациентка ФИО1, у которой нужно взять отказ от <данные изъяты>. Врач разговаривает с пациентом, разъясняет все риски и последствия, а в ее обязанности входит дать соответствующий бланк на подпись пациенту. Бланк подписывается на посту. ФИО1 оформила отказ от <данные изъяты>. В этот же день через некоторое время вновь подходит ФИО1 и пишет согласие на <данные изъяты> Она позвонила заведующей, чтобы выяснить брать ли у пациента такое согласие, на что получила ответ: брать. Она дала пациенту бланк, ФИО1 подписала, она подклеила документы в историю и отдала врачу. Каждый новый бланк, анализ подклеивается сверху предыдущего.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО12 показала, что состоит в дружеских отношениях с ФИО1 более десяти лет, после рождения дочери в ноябре 2019 года ФИО1 длительное время находилась в болезненном состоянии, через несколько месяцев после родов ей снова сделали операцию. После рождения дочери она еще хотела родить, супруг хотел мальчика. При рассмотрении дела в суде ФИО1 узнала о том, что больше не может иметь детей, <данные изъяты>.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО13 показала, что состоит в приятельских отношениях с ФИО1, является ее парикмахером. В ноябре 2019 года у ФИО1 родилась дочь. После родов Ирина изменилась, переживала из-за своего состояния здоровья, начались проблемы в семейной жизни. При рассмотрении дела в суде Ирина узнала, что ее <данные изъяты>. После данных событий у нее появилось <данные изъяты> она очень переживала случившееся.
Оценив в совокупности исследованные по делу доказательства, учитывая те обстоятельства, что в истории родов ... ФИО1 имеется подписанные истцом добровольное информированное согласие пациента на проведение <данные изъяты> во время операции кесарева сечения от 19 ноября 2019 года и отказ пациента от проведения <данные изъяты> во время операции кесарева сечения от 19 ноября 2019 года, точное время их написания пациентом не указано, фамилия, имя, отчество и подпись врача о принятии в данных документах отсутствует, суд приходит к выводу об отсутствии информированного добровольного согласия ФИО1 на проведение <данные изъяты>.
При этом, суд критически оценивает показания свидетелей ФИО6 и ФИО7 в части того, что ФИО1 первоначально был дан отказ от проведения <данные изъяты>, а затем дано добровольное информированное согласие на проведение <данные изъяты>, так как данные показания опровергаются историей родов ..., в которой отсутствует информация о том, что лечащим врачом ФИО6 до пациента доведена полная информация о целях, показаниях, противопоказаниях и последствиях проведения <данные изъяты> и получено от пациента добровольное согласие на проведение <данные изъяты>.
Как следует из истории родов ... ФИО1, медицинские показания, предусмотренные перечнем медицинских показаний для медицинской стерилизации, утвержденным Приказом Минздравсоцразвития РФ от 18.03.2009 N 121н, у истца отсутствовали, что представителями ответчиков не оспаривалось.
Оснований для проведения медицинского вмешательства без согласия гражданина при рассмотрении настоящего дела судом не установлено.
При данных обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что 19 ноября 2019 года ФИО1 при проведении операции «<данные изъяты>» в нарушение ст. 57 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в отсутствие медицинских показаний и информированного добровольного согласия пациента проведена хирургическая стерилизация, чем причинен вред здоровья истца в виде нарушения репродуктивной функции организма, лишения способности к воспроизводству потомства.
Также судом установлено, что в нарушении ст. 22 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в выписном эпикризе ФИО1 не содержится полная и достоверная информация о проведенной хирургической стерилизации во время операции «<данные изъяты>», неверно указан шовный материал викрил, а не полигликолид-ко-лактид, чем нарушено право истца на получение полной и достоверной информации о видах медицинского вмешательства и результатах оказания медицинской помощи пациенту.
На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что в результате ненадлежащего оказания ФИО1 медицинской помощи КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» истцу причинены физические и нравственные страдания.
Как следует из материалов дела, 22 февраля 2021 года ФИО1 обращалась к ответчику с претензией о компенсации морального вреда в размере 3000000 рублей, в связи с оказанием некачественной медицинской услуги.
В письменном ответе на данную претензию от 05 марта 2021 года КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» отказал в выплате компенсации морального вреда, так как дефектов оказания медицинской помощи не выявлено.
В силу ч. 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В силу п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Согласно ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.
На основании ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно разъяснениям, изложенным в п.п. 14-15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.
Учитывая степень понесенных ФИО1 физических и нравственных страданий, ее возраст и индивидуальные особенности, обстоятельства, в результате которых был причинен вред здоровью истца в виде нарушения репродуктивной функции организма, лишения способности к воспроизводству потомства, характер допущенных нарушений, их последствия для истца, степень вины ответчика, а также принцип разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда в размере 700000 рублей.
На основании изложенного, суд находит заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению частично, с ответчика в пользу истца в счет компенсации морального вреда подлежит взысканию 700000 рублей.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.
На основании п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Поскольку требования истца в добровольном порядке ответчиком удовлетворены не были, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика КГБУЗ «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» в пользу истца штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом, а именно 350 000 рублей.
На основании ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в доход бюджета городского округа – города Барнаула Алтайского края подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.
Руководствуясь ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 (паспорт ...) удовлетворить частично.
Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» (ОГРН ... в пользу ФИО1 (паспорт ...) в счет компенсации морального вреда 700000 рублей, штраф в размере 350000 рублей, всего 1050000 рублей.
В удовлетворении остальной части иска отказать.
Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства» (ОГРН ... в доход бюджета городского округа – города Барнаула Алтайского края государственную пошлину в размере 300 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г.Барнаула Алтайского края в течение одного месяца.
Решение в окончательной форме изготовлено 04 апреля 2023 года.
Судья Ю.Н. Энтус
.