Дело № 33-33715/2023
50RS0030-01-2023-000147-34
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда в составе:
председательствующего судьи Гулиной Е.М.,
судей Мизюлина Е.В., Петруниной М.В.,
при секретаре судебного заседания Амелиной Д.Р.,
рассмотрев в открытом судебном заседании 27 сентября 2023 года апелляционную жалобу ФИО на решение Ногинского городского суда Московской области от 20 марта 2023 года по делу
по иску ФИО к ООО «КРЕЛМАШ» о взыскании компенсации морального вреда,
заслушав доклад судьи Мизюлина Е.В.,
объяснения представителя истца, представителя ответчика,
заключение помощника Московского областного прокурора Сергеева Е.А., считавшего, что решение подлежит изменению в части взыскания компенсации морального вреда, исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме,
УСТАНОВИЛА:
ФИО обратился в суд с иском к ООО «КРЕЛМАШ» о взыскании компенсации морального вреда размере 1 000 000 рублей.
Исковые требования мотивировал тем, что 5 ноября 2019 года между сторонами заключен трудовой договор, согласно которому истец принят на работу с 5 ноября 2019 года машинистом бульдозера. Местом постоянной работы истца является ООО «Крелмаш». С 08 ч.19 мин. 19 июля до 04 ч.00 мин. 20 июля 2022г истец осуществлял трудовую деятельность управляя бульдозером на территории горнолыжного комплекса «Лисья гора» по адресу: <...>. В обязанности истца входила разработка, перемещение грунтов и строительных отходов, с целью планировки, расширения, а также укрепления склонов. В период с 03 ч.30 мин. до 04 ч. 10 мин. 20 июля 2022 года на склон прибыл автомобиль марки «Камаз», который привез строительные отходы в виде боя бетона. Ввиду отсутствия на склоне мастера-приемщика, обязанности которого входила координация разгрузки самосвала, истец вынужден был покинуть кабину бульдозера и указать водителю самосвала место разгрузки. Когда самосвал закончил разгрузку и начал отъезжать истец находился перед бульдозером позади самосвала со стороны правого борта. В момент отъезда самосвала истец почувствовал, что ему ударило чем-то в район левого глаза, очевидно, что произошел вылет камня из-под колеса самосвала. Съехав со склона истец обратился за помощью к диспетчеру, принимавшему транспортные средства на объекте (работнику ООО «Нестрон»), который вызвал врачей скорой помощи. Истец был госпитализирован в Балашихинскую городскую больницу, где находился на лечении с 20.07.2022г. по 03.08.2022г. с диагнозом: проникающее инфицированное ранение склеры с выпадением внутренних оболочек, тотальная гефема, гемофтальм глаза. В указанном лечебном учреждении истец перенес две операции. Травма глаза повлекла полную порю зрения у истца на левый глаз. Процент стойкой утраты общей трудоспособности составил 45%. Повреждения причинили истцу тяжкий вред здоровью, длительное время проходил лечение, в ходе которого испытывал физическую боль, утратил трудоспособность, и возможность работать по специальности. Вины истца в повреждении вреда здоровью на производстве нет, что подтверждается Актом о несчастном случае на производстве. На основании изложенного, истец просил суд взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.
Решением Ногинского городского суда от 20 марта 2023 года исковые требования удовлетворены частично. С ООО «Крелмаш» в пользу ФИО взыскана компенсация морального вреда в размере 300 000 тысяч рублей.
Не согласившись с решением суда, истец в апелляционном порядке просит его отменить, иск удовлетворить в полном объеме.
В силу ст.167 ГПК РФ судебная коллегия рассматривает дело в отсутствие истца, представителя третьего лица, учитывая их надлежащее извещение о времени и месте рассмотрения дела (л.д.235-239).
Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, выслушав объяснения представителя истца, представителя ответчика, заключение помощника Московского областного прокурора, судебная коллегия считает, что имеются основания для изменения решения суда в части взыскания компенсации морального вреда, исходя из следующего.
Судом установлено, что 5 ноября 2019 года между сторонами заключен трудовой договор, согласно которому истец принимается на работу с 5 ноября 2019 года в качестве машиниста бульдозера. Место постоянной работы истца является ООО «Крелмаш». С 08 ч.19 мин. 19 июля до 04 ч.00 мин. 20 июля 2022г истец осуществлял трудовую деятельность управляя бульдозером на территории горнолыжного комплекса «Лисья гора» по адресу: <...>.
В период с 03 ч.30 мин. до 04 ч. 10 мин. 20 июля 2022 года на склон прибыл Камаз, который привез строительные отходы в виде боя бетона. Для разгрузки строительных отходов указанному самосвалу требовалась помощь, поскольку работы выполнялись в ночное время и на большой высоте. Ввиду отсутствия на склоне мастера-приемщика, обязанности которого входила координация разгрузки самосвала, истец вынужден был покинуть кабину бульдозера и указать водителю самосвала место разгрузки. Когда самосвал закончил разгрузку и начал отъезжать истец находился перед бульдозером позади самосвала со стороны правого борта. В момент отъезда самосвала истец почувствовал, что ему ударило чем-то в район левого глаза, при этом предполагая, что произошел вылет камня из под колеса самосвала. Съехав со склона истец обратился за помощью к диспетчеру, принимавшему транспортные средства на объекте (работнику ООО «Нестрон»), который вызвал врачей скорой помощи. Истец был госпитализирован в Балашихинскую городскую больницу, где находился на лечении с 20.07.2022г. по 03.08.2022г. с диагнозом: проникающее инфицированное ранение склеры с выпадением внутренних оболочек, тотальная гефема, гемофтальм глаза. В указанном лечебном учреждении истец перенес две операции.
20.07.2022г. истец доставлен в офтальмологическое отделение скорой помощью в 5:40. Осмотрен офтальмологом, госпитализирован по срочным показаниям. Ему установлен диагноз: проникающее, инфицированное, склеральное ранение глазного яблока с выпадением внутренних оболочек, тотальная гифема, гемофтальм левого глаза (травма на производстве от 20.07.2022г.). Данный факт подтверждается справкой ГБУЗ МО «Балашихинская областная больница».
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования истца о компенсации морального вреда с ответчика, суд первой инстанции правильно указал, что поскольку вред здоровью истца причинен на производстве, то истец в соответствии с нормами трудового и гражданского законодательства имеет право на компенсацию морального вреда за вред здоровью.
Вместе с тем, суд первой инстанции, определяя размер компенсации морального вреда, исходил из того, что грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению вреда, поскольку в обязанности ФИО не входило указание водителю КАМАЗа на определенные места разгрузки, а также со стороны истца допущено нарушение правил по охране труда, которыми не разрешается выход из кабины. В том числе, суд первой инстанции указал, что истец не обосновал какие нравственные страдания он претерпел в результате полученной травмы.
В силу положений абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненному ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом РФ и федеральными законами.
Согласно части 1 статьи 209 Трудового кодекса РФ охрана труда – это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.
Условия труда - совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника (часть 2 статьи 209 Трудового кодекса РФ).
Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса РФ).
Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществление технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса РФ).
В силу ст. 225 Трудового кодекса РФ все работники, в том числе руководители организаций, а также работодатели - индивидуальные предприниматели, обязаны проходить обучение по охране труда и проверку знания требований охраны труда в порядке, установленном уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Для всех поступающих на работу лиц, а также для работников, переводимых на другую работу, работодатель или уполномоченное им лицо обязаны проводить инструктаж по охране труда, организовывать обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказания первой помощи пострадавшим. Работодатель обеспечивает обучение лиц, поступающих на работу с вредными и (или) опасными условиями труда, безопасным методам и приемам выполнения работ со стажировкой на рабочем месте и сдачей экзаменов и проведение их периодического обучения по охране труда и проверку знаний требований охраны труда в период работы.
Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.
Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения ни в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности 1. причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается г возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Тем самым, суд первой инстанции правильно указал, что компенсация морального вреда подлежит взысканию с ответчика.
По мнению судебной коллегии, судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда, не учтены все имеющее юридическое значение обстоятельства дела, что является основанием для изменения решения суда в части компенсации морального вреда, исходя из следующего.
Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 2 и 3 постановления от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Из изложенных норм процессуального закона и разъяснений по их применению следует, что выводы суда об установленных им фактах должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. При этом бремя доказывания юридически значимых обстоятельств между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также требований и возражений сторон.
Кроме того, в силу положений статей 67, 71, 195 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требования относимости и допустимости. В противном случае нарушаются задачи и смысл судопроизводства, установленные статьей 2 названного кодекса.
Данные требования закона судом первой инстанции не выполнены, исходя из следующего.
12.12.2022 государственным инспектором труда Московской области ФИО, заместителем заведующего отделом по охране труда и РФ экологии МОООП ФИО, главным специалистом филиала №31 ГУ МОРО ФСС ФИО составлен акт №1 о несчастном случае на производстве из которого следует, что причиной несчастного случая является неудовлетворительная организация производства работы.
Суд первой инстанции пришел к выводу, что грубая неосторожность истца содействовала возникновению вреда, поскольку в его обязанности не входило указание водителю Камаза на определенные места разгрузки.
Однако, в акте №1 о несчастном случае на производстве от 12.12.2022г. нет сведений о том, что стороны истца имела место грубая неосторожность, которая содействовала возникновению или увеличению вреда, в связи с чем не определена степень вины истца. В п. 11 акта указано, что «факта грубой неосторожности истца не усматривается». Данный акт никем из сторон не оспаривается.
Факт того, что истец вышел из кабины бульдозера и стал контролировать разгрузку груза из самосвала без поручения на то со стороны работодателя, не был расценен в качестве грубой неосторожности работника при расследовании обстоятельств несчастного случая.
Согласно п.10 акта о несчастном случае на производстве причинами несчастного случая послужили, в частности неудовлетворительная организация производства работ, в том числе: не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины, недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда.
Ответчиком не доказан факт ознакомления истца с правилами внутреннего трудового распорядка, иными локальными нормативными актами, непосредственно связанными с трудовой деятельностью работника.
Из п. 6.1 акта о несчастном случае следует, что сведения о проведении инструктажа на рабочем месте (первичного, повторного, внепланового, целевого) по профессии или виду работы, при выполнении которой произошел несчастный случай отсутствуют.
При указанных выше обстоятельств и совокупности исследованных доказательств достаточных оснований полагать, что в действиях истца имела место грубая неосторожность, которая способствовала увеличению вреда не имеется.
Тем самым, выводы суда первой инстанции о том, что грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению вреда являются необоснованными.
Из выписки из истории болезни глазного отделения на истца усматривается, что 20.07.2022г. ему проведена операция: первичная хирургическая обработка проникающего инфицированного ранения склеры левого глаза; 28.07.2022г. операция: витрэктомия передняя левого глаза.
05.08.2022г. истцу ФГБУ «НМИЦ ГБ им.Гельмгольца» Минздрава России выдано медицинское заключение, из которого следует, что учитывая тяжесть травмы, клиническую картину, данные ЭФИ, хирургическое лечение OS с функциональной целью не показано, бесперспективно.
В период с 31.10.2022г. по 07.11.2022г. ФИО проходил лечение в ФГБУ «НМИЦ ГБ им.Гельмгольца» Минздрава России. Согласно выписки из истории болезни, учитывая анамнез, данные осмотра и клинико-инструментальных исследований, рекомендовано удаление слепого, деформированного, функционально бесперспективного левого глаза с пластикой культа. Госпитализирован в 1 ХО в плановом порядке для хирургического лечения OS. 01.11.2022г. ФИО проведена операция – эвисцерация глаза с пластикой культи орбитальным имплантом.
На основании постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы и.о. дознавателя МУ МВД России «Балашихинское» мл.лейтенанта полиции ФИО от 24.11.2022г., КУСП №4908 от 21.07.2022, судебно-медицинским экспертом ГБУЗ МО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» ФИО проведена судебно-медицинская экспертиза ФИО
Из заключения эксперта №524 следует, что повреждение истца: проникающее ранение левого глаза: рана склеральной оболочки, выпадение оболочек глаза, кровоизлияние в структуры глаза, причинено воздействием твердого предмета, возможно, учитывая клинико-морфологические данные в указанный в постановлении срок.
Последствием травмы левого глаза явилась центральная геморрагическая отслойка сетчатки, субатрофия глазного яблока и утрата зрительной функции.
Исходом травмы левого глаза явилась его ампутация, как деформированного, слепого и функционально бесперспективного; произведена установка орбитального импланта.
Травма глаза повлекла полную потерю зрения на левый глаз (снижение остроты зрения до 0,0 при исходной остроте зрения правого глаза 1,0), и субатрофию (дегенерация, сморщивание) глазного яблока. Процент стойкой утраты общей трудоспособности составил 45% согласно п.24 таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин приложения к Медицинским критериям приказа Минздравсоцразвития России от 24.04.08 г. №194н «Об утверждении Медицинских критерием определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку стойкой утраты общей трудоспособности не менее одной трети (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 процентов).
Между травмой левого глаза и исходом имеется прямая причинно-следственная связь.
Удаление глаза в результате травмы является неизгладимым повреждением, поскольку для восстановления внешнего вида глаза требовалось хирургическое лечение по установке импланта (глазной протез).
Выводы суда первой инстанции о том, что истец не обосновал какие нравственные страдания он претерпел являются неправильными, исходя из следующего.
В обосновании степени нравственных и физических страданий истец указал на то, что травма глаза повлекла полную потерю зрения на левый глаз и субатрофиюд глазного яблока. Процент стойкой утраты общей трудоспособности составил 45%. Повреждения причинили истцу тяжкий вред здоровью, что подтверждается экспертным заключением. Истец перенес три операции на левый глаз, длительное время проходил лечение, в ходе которого испытывал физическую боль, утратил трудоспособность и возможность работать по специальности. Удаление глаза в результате травмы является неизгладимым повреждением, поскольку для восстановления внешнего вида глаза требовалось хирургическое лечение по установке импланта (глазного протеза). Последствия травмы необратимы.
Суд первой инстанции оценивая размер компенсации морального вреда в размере 300 000 руб. не учел вышеуказанные обстоятельства дела.
На основании изложенного, судебная коллегия считает, что при определении размера компенсации морального вреда, судом первой инстанции не полном объеме учтено, что установлена только вина работодателя в произошедшем несчастном случае, в то время как факт грубой неосторожности истца отсутствует, истцу причинен тяжкий вред здоровью, а также последствия указанного причиненного вреда здоровью истца, которые оказали нравственные и физические страдания истцу, в том числе, связанные с длительным лечением, проведением 2-х операций, неизгладимыми повреждениями в виде удаления глаза, в связи с чем, имеются основания для изменения решения суда и увеличения размера компенсации морального вреда до 1 000 000 рублей с учетом требований разумности и справедливости.
Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
решение Ногинского городского суда Московской области от 20 марта 2023 года изменить, взыскать с ООО «КРЕЛМАШ» в пользу ФИО компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.
Апелляционную жалобу ФИО удовлетворить.
Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме <данные изъяты>.
Председательствующий
Судьи