Дело № 2-3457/2025

УИД: 03RS0017-01-2025-003976-46

Категория 2.212

РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации

21 июля 2025 года г. Стерлитамак

Стерлитамакский городской суд Республики Башкортостан в составе судьи Максютова Р.З.,

при секретаре Абдрахмановой Л.Н.,

с участием помощника прокурора города Стерлитамака КонаревойО.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское по иску прокурора г. Стерлитамака в интересах ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Защита» о взыскании компенсации морального вреда, причинённого здоровью в результате несчастного случая на производстве

установил:

Прокурор города Стерлитамак Республики Башкортостан обратился в суд с иском в защиту прав и законных интересов ФИО1, указав, что 19 августа 2024 года на территории производственной площадки АО «СНХЗ» при выполнении трудовых обязанностей газоспасатель в составе газоспасательного формирования ООО «Защита» ФИО1 получил производственную травму.

Согласно доводам искового заявления, несчастный случай произошёл в ходе выполнения работ по подготовке трубопровода БДФ к проведению ремонтных операций, в момент попытки вскрытия фланцевого соединения. Внутри трубопровода в результате воспламенения скопившейся горючей газовоздушной смеси произошёл всплеск пламени, в результате которого ФИО1 был причинён тяжкий вред здоровью, он длительное время находился на лечении в условиях стационара, перенёс болевой шок, травму дыхательных путей, термические ожоги со значительным поражением кожных покровов. Имеющиеся последствия повлекли утрату трудоспособности, длительный курс лечения, медицинской и психологической реабилитации.

Прокурор ссылается на то, что травма получена в процессе исполнения трудовых обязанностей при отсутствии вины потерпевшего. Отмечается, что ООО «Защита» допустило нарушения требований охраны труда, выразившиеся в ненадлежащей организации и обеспечении безопасности производственных работ, неисполнении обязанностей работодателя по обеспечению безопасных условий труда, допуске к опасным работам без надлежащего контроля и оценки рисков.

В иске указано, что в результате указанных обстоятельств, ФИО1 причинены физические страдания, переживания, ограничен круг его жизнедеятельности, нарушена социальная и бытовая адаптация, что в совокупности является основанием для компенсации причинённого морального вреда.

Сумма компенсации морального вреда определена прокурором с учётом степени физических страданий, длительности лечения, объёма утраты функций организма, тяжести травмы и иных обстоятельств, в размере 1 000 000 (одного миллиона) рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседанииподтвердил ранее изложенные исковые требования, поддержал иск в полном объёме, указал, что причинённый вред здоровью стал следствием несчастного случая на производстве при исполнении трудовых обязанностей.

Старший помощник прокурора города Стерлитамак Республики Башкортостан Конарева О.Н. в судебном заседании исковые требованияподдержала в полном объёме, указала, что при исполнении трудовых обязанностей истцу был причинён тяжкий вред здоровью, в результате чего имеются основания для взыскания компенсации морального вреда в полном заявленном размере.

Представитель ответчика — общества с ограниченной ответственностью «Защита» — ФИО2, действующая по доверенности, в судебном заседании пояснила, что сумма, заявленная истцом, является завышенной, и компенсация морального вреда может быть удовлетворена, по мнению ответчика, в размере 300 000 рублей. Указала, что истцу была оказана материальная помощь в размере 118 511 рублей для лечения, что подтверждается представленными документами. Также заявила, что юридическое лицо АО «СНХЗ» не было признано виновным, обстоятельства происшествия были исследованы, и в ходе служебной проверки установлены конкретные лица, допустившие нарушения требований охраны труда. Ответчиком были созданы условия для оказания истцу помощи, в том числе медицинской и организационной что, по мнению ответчика, должно быть учтено судом при определении размера компенсации;

Третье лицоСабахутдинов А.Ф. в судебном заседаниипояснил, что находился в составе дежурного подразделения газоспасательного формирования и прибыл на место аварии по сообщению диспетчера. Почувствовав загазованность, он подал команду остановить автобус и эвакуироваться на противоположную сторону дороги. По его словам, истец следовал за ним и выходил из автобуса последним, после чего был потерян из виду. В момент звонка диспетчеру произошёл взрыв, в результате которого ФИО3 отбросило, а истца он впоследствии увидел лежащим на другой стороне дороги. Он отметил, что был старшим группы, и в соответствии с положением, действующим в их формировании, маска в загазованной зоне не надевается, чтобы не задерживать экстренную эвакуацию.

Представители третьих лиц — АО «Стерлитамакский нефтехимический завод», САО «ВСК», Западно-Уральское управление Ростехнадзора — в судебное заседание не явились, извещены судом надлежащим образом;

Третьи лица ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 — в судебное заседание не явились, извещены судом надлежащим образом.

В силу положений части 1 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при надлежащем извещении сторон и других лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства, суд вправе рассмотреть дело в их отсутствие.

Суд, исследовав материалы гражданского дела, приходит к выводу о подтвержденности обстоятельств, на которых основаны исковые требования, и наличии правовых оснований для частичного их удовлетворения.

Из трудового договора № 28 от 03.11.2023, заключённого между ФИО1 и обществом с ограниченной ответственностью «Защита», следует, что истец принят на должность газоспасателя 2 класса газоспасательного формирования. Приказом № 6-л/с от 25.01.2024 он был переведён на должность газоспасателя 3 класса. Согласно карточке формы Т-2, ФИО1 проходил обучение и допущен к самостоятельному выполнению работ, имеет многолетний опыт работы.

Факт выполнения истцом трудовых обязанностей в момент происшествия подтверждается актом о несчастном случае на производстве по форме Н-1 от 20.11.2024, составленным комиссией ООО «Защита» и АО «СНХЗ», согласно которому 19.08.2024, в ходе подготовки трубопровода БДФ к ремонтным работам, произошёл всплеск пламени вследствие воспламенения газовоздушной смеси. В результате этого пострадал ФИО1, исполнявший обязанности газоспасателя на объекте АО «СНХЗ». Акт содержит сведения о месте происшествия, технологических условиях, составе комиссии, причинённом вреде, а также о наличии нарушений требований охраны труда.

Из акта технического расследования причин аварии от 08.11.2024, проведённого Западно-Уральским управлением Ростехнадзора, усматривается, что непосредственной причиной происшествия явилось воспламенение остатков сырья, находящихся в трубопроводе, при вскрытии фланцевого соединения без проведения должной дегазации и очистки. Установлены нарушения в части организации работ повышенной опасности, допуска к газоопасным работам, отсутствия технологических карт, плана эвакуации и средств контроля концентрации вредных веществ.

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного ГБУЗ РБ ГКБ № 1 г. Уфа (история болезни № 261361-24), ФИО1 проходил лечение с 19.08.2024 по 21.05.2025. При поступлении диагностированы термические ожоги I–III степени на площади около 30% поверхности тела, в том числе головы, шеи, туловища и конечностей. Также зафиксирован гиповолемический шок, ожог дыхательных путей и ожоговая болезнь средней тяжести. Длительность пребывания в стационаре составила девять месяцев. Проводилось интенсивное лечение, включающее перевязки, обезболивание, инфузионную терапию, респираторную поддержку и физические реабилитационные процедуры.

Заключение судебно-медицинской экспертизы от 14.06.2025 № 119/СМЭ, подписанное экспертом К., содержит вывод о том, что ФИО1 причинён тяжкий вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья и утраты общей трудоспособности.

Письмом бюро медико-социальной экспертизы от 04.10.2024 подтверждено, что у ФИО1 установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30% сроком на один год, без признания инвалидности, с необходимостью дальнейшего наблюдения.

Из представленных в материалы дела медицинских документов, а также с учётом характера полученных повреждений, длительности лечения и реабилитации, суд усматривает, что причинённый истцу вред повлёк за собой значительные физические страдания, выражавшиеся в необходимости многократных перевязок, обездвиженности, потребности в постороннем уходе, длительном пребывании в условиях стационара и реабилитационного режима. Суд учитывает, что полученные повреждения носили тяжёлый характер, затронули жизненно важные органы, сопровождались болевым синдромом, ограничением двигательной активности, необходимостью длительного восстановления, а также отразились на возможности истца осуществлять прежнюю профессиональную деятельность и вести привычный образ жизни.

Таким образом, факт причинения тяжкого вреда здоровью в результате несчастного случая, произошедшего при исполнении трудовых обязанностей, является установленным, подтверждается как письменными доказательствами, так и показаниями участвующих лиц и не оспаривается сторонами.

Суд, разрешая вопрос о наличии вины ответчика — общества с ограниченной ответственностью «Защита» — в причинении вреда здоровью истца, а также об объёме правовой ответственности за причинённый вред, исходит из анализа установленных обстоятельств дела и применимых правовых норм.

В соответствии с положениями статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также при применении инструментов, сырья и материалов, соблюдение требований охраны труда, проведение инструктажей, обучение безопасным методам работы, контроль за соблюдением нормативов.

Согласно статье 219 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда, и отказ от выполнения работ при возникновении угрозы жизни и здоровью.

По смыслу статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан соблюдать требования охраны труда, однако данная обязанность не освобождает работодателя от ответственности за организацию безопасных условий труда.

Как установлено судом на основании акта формы Н-1, акта расследования и заключений контролирующих органов, ООО «Защита» допустило направление своего сотрудника к месту выполнения огневых и газоопасных работ без предварительного проведения оценки обстановки, без контроля наличия газовоздушной смеси в трубопроводе БДФ, в отсутствие утверждённого плана выполнения работ, схемы вентиляции и средств контроля воздушной среды. Комиссией установлено, что работы велись в условиях отсутствия индивидуальных средств защиты органов дыхания, без применения противогазов, в том числе из-за загазованности, наличие которой было визуально установлено, но не подтверждено измерениями концентрации.

Также установлено, что в нарушение части 2 статьи 213 Трудового кодекса Российской Федерации истец не прошёл внеплановый инструктаж перед допуском к работам, связанным с повышенной опасностью, в связи с чем работодателем не был реализован комплекс мероприятий по охране труда, необходимых для обеспечения безопасности труда в конкретной производственной ситуации.

При оценке характера правоотношений между пострадавшим и лицами, осуществлявшими организацию производства работ, суд исходит из того, что трудовые отношения между ФИО1 и АО «СНХЗ» отсутствовали. Работником истец состоял именно в ООО «Защита», в связи с чем организация, направившая его на выполнение газоспасательных работ, несёт обязанности по обеспечению безопасных условий труда вне зависимости от того, на чьей производственной площадке выполнялись указанные работы.

В силу статьи 20 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности работодателя по обеспечению охраны труда не прекращаются в связи с направлением работника на сторонние объекты, в том числе в рамках договоров оказания услуг.

Таким образом, суд приходит к выводу, что вина работодателя — общества с ограниченной ответственностью «Защита» — в причинении вреда здоровью истца выражается в неисполнении обязанностей по обеспечению безопасных условий труда, предусмотренных законом. Причинная связь между действиями (бездействием) работодателя и наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью ФИО1 установлена материалами дела и не опровергнута ответчиком.

Доказательства, представленные в материалах дела, в том числе акт формы Н-1, акт технического расследования Ростехнадзора и заключение эксперта, содержат единообразные указания на то, что травма наступила в результате технологического нарушения, произошедшего в процессе выполнения истцом служебных обязанностей. Работодатель, направляя сотрудника к месту работ с повышенной опасностью, несёт ответственность за подготовку объекта, инструктаж, обеспечение средствами защиты и контроль допуска, вне зависимости от организационной принадлежности площадки.

Положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации возлагают на лицо, причинившее вред, обязанность возместить его в полном объёме, при этом согласно части 2 указанной статьи освобождение от ответственности возможно лишь при доказанности отсутствия вины причинителя вреда. Ответчиком таких доказательств не представлено. Более того, в соответствии с пунктом 1 статьи 1084 ГК РФ, вред, причинённый жизни или здоровью гражданина при исполнении трудовых обязанностей, возмещается работодателем независимо от вины, если иное не предусмотрено законом.

Дополнительно суд принимает во внимание положения статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой работодатель обязан возместить моральный вред, причинённый работнику в результате неправомерных действий или бездействия, повлекших причинение вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей.

Также применимы положения статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающие право гражданина на компенсацию морального вреда в денежной форме в случае причинения физических и нравственных страданий вследствие противоправных действий.

На основании изложенного суд приходит к выводу о наличии у ответчика обязанности по компенсации морального вреда, причинённого истцу в результате несчастного случая, имевшего место 19 августа 2024 года, при исполнении последним трудовых обязанностей.

Суд, определяя размер компенсации морального вреда, исходит из положений статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которой, если гражданину причинены нравственные или физические страдания действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на другие нематериальные блага, суд вправе возложить на нарушителя обязанность по выплате денежной компенсации морального вреда. Компенсация осуществляется в денежной форме и не зависит от наличия имущественного вреда. В соответствии со статьёй 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда присуждается в денежной форме и определяется судом с учётом характера причинённых страданий и степени вины причинителя вреда. При применении указанных норм суд учитывает правовую позицию, изложенную в пункте 25 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, согласно которой при определении размера компенсации подлежат учёту степень вины, тяжесть перенесённых страданий, индивидуальные особенности пострадавшего, длительность лечения, утрата трудоспособности, последствия для повседневной жизнедеятельности, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд принимает во внимание совокупность данных, подтверждённых материалами дела, и в этой связи оценивает характер страданий, длительность их воздействия, объём нарушенных жизненных функций, последствия для физического и психоэмоционального состояния, иные обстоятельства, свидетельствующие о глубоком нарушении нематериальных благ, охраняемых законом.

Из материалов дела установлено, что ФИО1 причинён тяжкий вред здоровью, подтверждённый заключением судебно-медицинской экспертизы, а именно множественные термические ожоги I–III степени на площади 30% поверхности тела, включая голову, шею, туловище и конечности. Он проходил непрерывное стационарное лечение с 19 августа 2024 года по 21 мая 2025 года в условиях ожогового отделения ГКБ № 1 г. Уфа, где ему оказывалась комплексная медицинская помощь, включающая интенсивную терапию, инфузионную поддержку, перевязки, медикаментозное обезболивание и поддержание дыхательной функции. После выписки из стационара он находился на амбулаторном лечении, проходил курсы реабилитации, физиотерапии и специализированного восстановления. Сведениями, содержащимися в документах, подтверждается наличие стойких последствий в виде 30% утраты трудоспособности, установленных бюро медико-социальной экспертизы, а также необходимость последующего диспансерного наблюдения.

Характер перенесённых повреждений, их объём, продолжительность лечения, необходимость постороннего ухода, ограничение двигательной активности, продолжительный болевой синдром, эмоциональные и физические последствия, отражённые в медицинских документах, свидетельствуют о значительных страданиях, вызванных полученной травмой. Из установленных обстоятельств следует, что пострадавший был временно лишён возможности самостоятельно обслуживать себя, нуждался в помощи третьих лиц, не мог вести привычный образ жизни, включая профессиональную и бытовую деятельность, что также подтверждено длительностью стационарного и амбулаторного лечения, объёмом применённых терапевтических и реабилитационных мероприятий, а также медицинскими характеристиками перенесённого ожогового шока и поражения органов дыхания. Указанные обстоятельства в совокупности подтверждают наличие глубоких и продолжительных страданий, обусловленных тяжестью причинённого вреда, и подлежат учёту судом при определении размера компенсации морального вреда.

Предоставление ответчиком материальной помощи в размере 118 511 рублей не освобождает его от обязанности по компенсации морального вреда, поскольку указанная сумма не была предметом соглашения сторон, не компенсирует утрату нематериальных благ и не охватывает объём физических и нравственных страданий, понесённых истцом. Закон не связывает наличие компенсации морального вреда с фактами оказания единовременной материальной поддержки.

Суд считает заявленную сумму компенсации в размере одного миллиона рублей чрезмерной, но вместе с тем приходит к выводу, что сумма в размере трёхсот тысяч рублей, предложенная ответчиком, не является соразмерной ни характеру вреда, ни последствиям, ни длительности лечения.

Действия ответчика, допустившего организационные нарушения, выразившиеся в направлении истца к выполнению газоопасных работ без должного инструктажа, оценки опасности, дегазации, контроля концентрации вредных веществ, средств индивидуальной защиты и плана эвакуации, признаны противоправными, находятся в причинной связи с наступившими последствиями и подтверждают его вину.

Суд также принимает во внимание показания третьего лица С.А.ФБ., участвовавшего в группе, руководившего эвакуацией в момент происшествия, подтвердившего, что истец действовал в рамках указаний и покидал опасную зону последним, при этом нарушений в его действиях не допущено. Данные пояснения суд расценивает как свидетельствующие о том, что поведение истца было согласовано с инструкциями и указаниями старшего по смене.

С учётом продолжительности лечения, характера перенесённых травм, тяжести повреждений, утраты трудоспособности, объёма медицинского вмешательства, наличия стойких последствий, психологических и физических страданий, социального ограничения, невозможности продолжения профессиональной деятельности и иного вреда, связанного с качеством жизни, суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в сумме 700 000 рублей. Указанная сумма является разумной, справедливой, подтверждённой материалами дела и достаточной для восстановления нарушенных неимущественных прав истца.

Суд, разрешая вопрос о распределении судебных расходов, исходит из положений главы 7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В силу статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к судебным расходам относятся государственная пошлина и издержки, связанные с рассмотрением дела. В соответствии с частью 1 статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие уплате в федеральный бюджет в виде государственной пошлины.

Поскольку исковое заявление подано прокурором в интересах гражданина, государственная пошлина при его подаче не уплачивалась. Учитывая частичное удовлетворение исковых требований, суд считает необходимым взыскать с ответчика в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194–198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск прокурора города Стерлитамак Республики Башкортостан, поданный в интересах ФИО1, к обществу с ограниченной ответственностью «Защита» о взыскании компенсации морального вреда — удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Защита» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт: серия №) компенсацию морального вреда в размере 700 000 (семьсот тысяч) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Защита» (ИНН <***>) в бюджет городского округа <адрес> РБ государственную пошлину в размере 3 000 (три тысячи) рублей.

В остальной части иска — отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение одного месяца путем подачи апелляционной жалобы через Стерлитамакский городской суд Республики Башкортостан со дня изготовления судом решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья: Р.З. Максютов