54RS0010-01-2023-000430-48
Дело №2-2082/2023
РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации
14 августа 2023 года город Новосибирск
Центральный районный суд города Новосибирска в составе:
судьи
Коцарь Ю.А.
при секретаре судебного заседания
ФИО1
с участием истцов
ФИО2
ФИО3
представителя истцов
ФИО4
представителя ответчика
ФИО5
прокурора
Сергеевой Е.М.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6, ФИО2, Григорьевой Яны С. к акционерному обществу «Сибирская энергетическая компания» о возмещении морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника,
установил:
истцы обратились в суд с вышеуказанным иском к АО «СИБЭКО» и просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей в пользу каждого из истцов в связи с гибелью близкого родственника.
В обоснование исковых требований указали, что ДД.ММ.ГГГГ в результате несчастного случая на производстве погиб ФИО8, работавший в АО «СИБЭКО» в должности машиниста-обходчика по котельному оборудованию 5 разряда.
ФИО8 приходился сыном ФИО6 и ФИО2, а также родным братом ФИО3 В результате смерти ФИО8 ответчики испытали нравственные страдания, связанные с потерей близкого человека.
В досудебном порядке на основании коллективного договора ответчик произвел компенсационную выплату в размере 500000 рублей родителям погибшего - ФИО6 и ФИО2
Однако, ответчики полагают, что указанная выплата не соответствует причиненным нравственным страданиям, в связи с чем обратились в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда.
Истцы ФИО2, ФИО3 и их представитель, а также представитель ФИО6 ФИО4, действующая на основании доверенности, заявленные исковые требования поддержали в полном объеме, дали соответствующие пояснения.
Представитель ответчика АО «СИБЭКО» ФИО5, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований по доводам, изложенным в письменном отзыве, указала на отсутствие тесной эмоциональной связи между погибшим ФИО8 и сестрой ФИО3, просила при определении размера компенсации морального вреда зачесть ранее произведенные выплаты родителям погибшего.
Истец ФИО6 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, о причинах неявки не сообщил суду.
Прокурор Сергеева Е.М. в судебном заседании дала заключение, согласно которому полагала исковые требования законными и обоснованными, подлежащими удовлетворению, размер компенсации морального вреда прокурор просил определить с учетом требований разумности и справедливости, учесть в компенсации морального вреда выплаченные ответчиком денежные суммы родителям погибшего, а также учесть факт нарушения погибшим требований охраны труда.
Суд, исследовав материалы дела, выслушав пояснения сторон, заключение прокурора, приходит к следующему.
В ходе судебного разбирательства установлено, что родителями ФИО8 является ФИО6 (отец) и ФИО2 (мать), что подтверждается свидетельствами о рождении, о заключении и расторжении брака (л.д.20,22,23,13,15,14).
ФИО3 является родной сестрой ФИО8, что сторонами не оспаривалось.
ФИО8 работал в обособленном подразделении АО «СИБЭКО» - Барабинской ТЭЦ в должности машиниста-обходчика по котельному оборудованию 5 разряда, что сторонами не оспаривалось.
ДД.ММ.ГГГГ на Барабинской ТЭЦ произошел несчастный случай, в результате которого наступила смерть ФИО8
По результатам проведенного расследования произошедшее событие было признано несчастным случаем на производстве, что установлено соответствующим актом о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.5-8).
Согласно акту о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 5-9) несчастный случай произошел при следующих обстоятельствах: ДД.ММ.ГГГГ 20:00 на смену по котлотурбинному цеху заступила вахта №. В работе находились котлоагрегаты станционый № и №, в растопке находился котлоагрегат станционный №. В 20 час. 20 мин. машинист-обходчик по котельному оборудованию 5 разряда – ФИО8, по своим функциональным обязанностям, согласно п.3.3.4 производственной инструкции К-31, совместно со стажером ФИО9, устно поставив в известность старшего машиниста по котельному оборудованию 7 разряда ФИО10 и не уведомив начальника смены котлотурбинного цеха ФИО11, направился в обход по пылесистеме ШБМ-5А для проверки наличия пыли с чистоты сеток пылепровода. При выполнении работ по осмотру пылесистем ФИО8 выданный ему ранее костюм из огнестойких материалов для защиты от повышенных температур не использовал. В 20 час. 30 мин. ФИО8 со стажером ФИО12 прибыли на бункерную галерею отметка 22.00 к пылесистеме котлоагрегата №, после чего ФИО8 открыл люк на сетках пылепровода, пыль на сетках отсутствовала, в 20 час. 30 мин. ФИО13 по мобильной связи доложил старшему машинисту по котельному оборудованию ФИО10, что на сетку после пылевого циклона 5А пыль не поступает, после чего ФИО8 начал вскрывать лючки на клапанах-мигалках под циклоном 5А. открыв и осмотрев нижнюю мигалку (вторую по ходу пыли) и не обнаружив причин отсутствия пыли, принял решение об осмотре верхнего клапана-мигалки (первый по ходу пыли). На котлоагрегатах не предусмотрены площадки для обслуживания клапанов-мигалок, поэтому ФИО8 поднялся на шнек, оперся ногами на верхний фланей перекидного шибера распределителя пыли и, удерживаясь левой рукой за пылепровод циклона, правой рукой открывал ремонтных люк верхнего клапана-мигалки. В 20 час. 31 мин. после вскрытия лючка верхнего клапана-мигалки произошел выход пыли, с последующем ее воспламенением. Стажер ФИО12 в момент выхода пыли из лючка отбежал от места происшествия по галерее ленточных конвейеров 3А,3Б в строну КА-1 на 20-25 метров, после чего начал окрикивать ФИО8, через некоторое время ФИО9 увидел ФИО8 двигающегося навстречу ему в горящей спецодежде и оплавленной каске. После этого ФИО9 позвонил старшему машинисту ФИО14 и сообщил о взрыве, ФИО8 самостоятельно дошел до щита управления топливоподачей, расположенной в районе котлоагрегата № на отметке 22.00, где ФИО9 и моторист топливоподачи ФИО15 водой погасили догорающие остатки спецодежды на пострадавшем. ФИО15 по громкоговорящей связи сообщила о необходимости вызова скорой медицинской помощи. В 20-33 начальник смены станции ФИО16 произвел вызов скорой медицинской помощи, одновременно вызвал дежурного медицинского работника Барабинской ТЭЦ. В 20 час. 37 мин. на щит управления топливоподачей прибыл дежурный медицинский работник Барабинской ТЭЦ ФИО17, а в 20 час. 43 мин. прибыла бригада скорой медицинской помощи, в 21 час. 03 мин. прибыло подразделение спасателей для транспортировки пострадавшего со щита управления топливоподачи в автомобиль скорой помощи. В 21 час. 07 мин., после оказания первой медицинской помощи пострадавший был доставлен в ГБУЗ НСО «Куйбышевская ЦРБ».
Согласно медицинскому заключению № о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданному ГБУЗ НСО «Куйбышевская ЦРБ» от 16.03.2022г. на момент поступления пострадавшего ФИО8 ему поставлен диагноз: Т31.9 Термический ожег пламенем головы 3А-3Б ст., шеи 3А-3Б ст., туловища 3А-3Б ст., верхних конечностей 3А-3Б ст., нижних конечностей 3А-3Б ст., промежности и половых органов 3а-3Б ст., верхних дыхательных путей до 100 %, ожоговый шок 3 степени.
ДД.ММ.ГГГГ пострадавший ФИО8 скончался в ГБУЗ НСО «Куйбышевская ЦРБ», согласно результатам СМЭ № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО8 наступила от ожоговой болезни (период ожоговой токсемии), развывшейся в результате ожога пламенем II-III степени головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей более 90% поверхности тела, ожога верхних дыхательных путей (л.д. 9 оборот-10,11).
Согласно заключению ГБУЗ НСО «Куйбышевская ЦРБ» №-А от ДД.ММ.ГГГГ по результатам обследования ХТИ крови от ДД.ММ.ГГГГ этанол не обнаружен.
Согласно акту о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ причинами, вызвавшими несчастный случай, явились: основная причина – нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда, выразившееся в нарушении требований правил и инструкций по охране труда, и невыполнение (нарушение) должностных обязанностей; сопутствующая причина - неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в отсутствии контроля со стороны начальника смены котлотурбинного цеха в части применения средств индивидуальной защиты подчиненным персоналом и контроля за порядком выполнениях своих должностных обязанностей подчиненным персоналом.
Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда признаны: машинист-обходчик по котельному оборудованию 5 разряда – ФИО8, начальник смены котлотурбинного цеха ФИО18 При этом грубой неосторожности пострадавшего ФИО8 в ходе расследования несчастного случае не установлено.
Анализируя содержание приведенного выше акта о расследовании несчастного случая от ДД.ММ.ГГГГ в совокупности с иными представленными в материалы дела доказательствами, суд полагает данный акт относимым и допустимым доказательством, подтверждающим факт наступления несчастного случая на производстве, в результате которого наступила смерть ФИО8 При расследовании несчастного случая комиссией были выявлены и опрошены очевидцы происшествия, лица, допустившие нарушения требований охраны труда, получена необходимая информация от работодателя. Акт о расследовании несчастного случая от ДД.ММ.ГГГГ в установленном законом порядке не оспорен и не признан недействительным.
В соответствии с требованиями статьи 230 Трудового кодекса РФ в акте о расследовании группового несчастного случая от ДД.ММ.ГГГГ подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда.
На основании изложенного, суд полагает установленным факт того, что смерть машиниста-обходчика по котельному оборудованию 5 разряда – ФИО8 наступила при выполнении своих трудовых обязанностей в результате несчастного случая на производстве, который произошел в том числе вследствие нарушения работодателем АО «СИБЭКО» требований правил охраны труда, неудовлетворительной организации производства работ, выразившейся в отсутствии должного контроля со стороны начальника смены котлотурбинного цеха.
В порядке, предусмотренном статьей 231 Трудового кодекса РФ, акт о несчастном случае на производстве не оспорен в установленном законом порядке. Грубая неосторожность в действиях самого погибшего ФИО8 при производстве им работ при расследовании несчастного случая, а также в судебном заседании не установлена.
Из материалов дела следует, что по заявлению ФИО6 и ФИО2 ответчик выплатил каждому из истцов единовременное пособие в размере 500000 рублей, на основании п. 7.10 коллективного договора АО «СИБЭКО».
Кроме того, ФИО6 возмещены затраты на погребение в размере 70470 рублей, а ФИО2 выплачена заработная плата ФИО8 за отработанное время в размере 12500 рублей, что подтверждается платежными поручениями №, №, №, а также не оспаривалось сторонами.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 названного постановления Пленума).
В соответствии с разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо (пункт 1 названного постановления).
Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого лица, другими близкими ему людьми, поскольку в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, указанным лицам также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).
Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.
Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса РФ.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ).
Как разъяснено в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.
Таким образом, утрата близкого родственника, безусловно, умаляет личные нематериальные блага, влечет нравственные страдания для человека, следовательно, истец, потерявший в результате несчастного случая на производстве своего родителя, вправе требовать взыскания с ответчика денежной компенсации причиненного ему морального вреда в связи со смертью близкого родственника.
В обоснование исковых требований и в судебном заседании истец ФИО2 указала, что погибший ФИО8 являлся ее сыном, смерть и утрату которого она очень тяжело перенесла, длительное время переживала, была вынуждена обратиться за оказанием медицинской помощи. Истец ФИО2 указала на тесную близкую связь с сыном, который накануне гибели развелся со своей женой и переехал жить к ней (ФИО2), сын помогал ей материально.
Истец ФИО3 в обоснование исковых требований и в судебном заседании указала, что всегда, имела близкие дружественные отношения со своим братом – ФИО8, с которым они совместно проживали до 2012 года, в последующем она (ФИО3) вышла замуж и стала проживать отдельно со своей семьей, однако дружеские и семейные отношения с ФИО8 сохранились, они вместе отмечали праздники, часто ездили друг к другу в гости, между ними сложились доверительные отношения, основанные на чувстве взаимной привязанности.
В обоснование исковых требований истцом ФИО6 указано, что ФИО8 приходился ему родным сыном, с которым он имел близкие семейные отношения, основанные не только на факте родства, но и чувстве взаимной любви и заботы. Несмотря на то, что брак с матерью ФИО8 был расторгнут в 2001 г., а в последующем он (ФИО6) уехал на ПМЖ в Республику Беларусь (где проживает в настоящее время), общение с сыном он не прекратил, напротив сын (ФИО8) часто приезжал к нему в гости, проводил там отпуск и свободное время, он и сын часто созванивались и переписывались посредством телефонной связи, тем самым он поддерживал семейные отношения с погибшим, интересовался его судьбой, участвовал по мере возможности в его жизни. После смерти сына, ФИО6 незамедлительно прибыл в Россию, занимался организацией и оплатой похорон ФИО8
Указанные доводы подтвердила в судебном заседании ФИО3, указала, что ФИО8 достаточно часто навещал отца, в остальное время общался с ним по телефону, в целом между ФИО6 и ФИО8 сложились близкие отношения, характерные для отца и сына.
Также в подтверждение вышеуказанных доводов в материалы дела представлены фотоснимки, на которых запечатлены погибший ФИО8 в окружении друзей и родственников, в том числе с отцом ФИО6 и сестрой – ФИО3, указанные фотографии сделаны в различные временные периоды.
В судебном заседании представитель ответчика не отрицала вину работодателя в произошедшем ДД.ММ.ГГГГ несчастном случае на производстве, однако просила учесть, что в произошедшем несчастном случае также установлена и вина самого погибшего ФИО8, кроме того полагала, что заявленный истцами размер компенсации морального вреда является завышенным, при его определении просила учитывать размер компенсации, выплаченной работодателем в досудебном добровольном порядке на основании коллективного договора АО «СИБЭКО».
Представитель истцов ФИО4 в ходе рассмотрения дела оспаривала, что выплаченное истцам ФИО6 и ФИО2 единовременное пособие в размере 500000 рублей может быть расценено как компенсация морального вреда в связи со смертью близкого родственника, полагала, что указанная выплата носит самостоятельный характер и не подлежит зачету при разрешении вопроса о размере компенсации морального вреда.
В силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, содержание которой следует усматривать в контексте с пунктом 3 статьи 123 Конституции РФ и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Оценивая обстоятельства спора в совокупности с пояснениями сторон, суд приходит к выводу о том, что в результате смерти ФИО8 его отцу ФИО6 и матери ФИО2, как его родителями, безусловно были причинены моральные и нравственные страдания в связи с утратой близкого родственника, нарушено неимущественное право истцов на родственные и семейные связи, на семейную жизнь. Указанные обстоятельства являются самостоятельным основанием для взыскания с ответчика в пользу истцов ФИО6 и ФИО2 компенсации морального вреда в связи со смертью близкого родственника.
Разрешая исковые требования ФИО3, суд также находит их подлежащими удовлетворению, поскольку смертью ФИО8 ФИО3 также были причинены нравственные страдания, вызванные утратой близкого родственника – родного брата, при этом суд учитывает не только факт родственных отношений, но и степень близких дружественных и семейных отношений, сложившихся между погибшим ФИО8 и его сестрой ФИО3
При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание то, что в результате смерти ФИО8 его родители и сестра испытали моральные и нравственные страдания, которые выразились в переживаниях, чувстве потери и горя в связи со смертью близкого человека. Также суд учитывает обстоятельства смерти ФИО8 в результате ожоговой болезни, полученной в результате несчастного случая на производстве, а также то, что ФИО8 скончался спустя несколько дней в больнице.
С учетом всех обстоятельств спора, фактически сложившихся между истцами и погибшим отношений, суд полагает заявленный истцами ко взысканию размер компенсации морального вреда в 2000000 рублей завышенным и определяет размер компенсации морального вреда для матери ФИО2 в размере 800000 рублей, отца ФИО6 – 700000 рублей, сестры ФИО3 – 400000 рублей.
Определяя такой размер компенсации морального вреда, суд исходит из того, что в наиболее близких отношениях с погибшим ФИО8 находилась мать ФИО2, поскольку на день смерти ФИО8 проживал с ней, вел с ней общее хозяйство, материально поддерживал мать. Истец ФИО6 не проживал с погибшим, проживал в <адрес>, где у него была своя семья, в связи с чем, несмотря на установленный факт общения погибшего с отцом и факт совместного препровождения отпуска, суд полагает возможным компенсацию морального вреда в пользу данного истца уменьшить, поскольку сложившиеся между отцом и сыном отношения не отвечают той же степени привязанности и близости как отношения, сложившиеся между ФИО8 и матерью ФИО2 Относительно компенсации морального вреда в пользу сестры ФИО3, суд исходит из того, что ФИО3 также не проживала с погибшим на день его смерти, у нее была своя семья, в связи с чем суд полагает возможным компенсацию морального вреда в пользу данного истца также уменьшить.
При определении размера компенсации морального вреда, суд также учитывает, что одной из причин, по которым произошел несчастный случай на производстве, явилось нарушение требований охраны труда самим ФИО8, невыполнение ФИО8 требований инструкции по охране труда для машиниста-обходчика по котельному оборудованию, производственной инструкции К-31, производственной инструкции К-12, выразившееся в открытии лючков и лазов на работающей пылесистеме.
При этом суд полагает, что размер ранее выплаченного единовременного пособия в размере 500000 рублей ФИО6 и 500000 рублей ФИО2 подлежит зачету в общий размер компенсации морального вреда, определенный судом, таким образом, размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика АО «СИБЭКО» в пользу истца ФИО6 составит 200000 рублей (700000 руб. – 500000 руб.), а в пользу ФИО2 – 300000 руб. (800000 руб. – 500000 руб.), данная компенсация морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости исходя из фактических обстоятельства спора.
Так, согласно пп. «а» п. 7.10 коллективного договора АО «СИБЭКО» на 2022-2024 гг. работодатель (АО «СИБЭКО») осуществляет выплату единовременного пособия в случаях гибели работника на производстве в размере 1000000 рублей, при этом выплаты осуществляется семье погибшего, а именно детям, супругу (супруге), родителям, отказ кого-либо из указанных лиц от получения выплаты оформляется в письменной форме.
Согласно абз. 5 п. 7.10 коллективного договора АО «СИБЭКО» на 2022-2024 гг. в случае судебного разбирательства денежные средства, добровольно выплаченные в соответствии с настоящим пунктом, включаются в размер выплат, определенный решением суда в качестве компенсации материального или морального вреда.
С учетом установленных обстоятельств дела, суд полагает возможным расценить произведенную ответчиком истцам ФИО6 и ФИО2 выплату как компенсацию морального вреда в связи с гибелью члена семьи, поскольку возможность производства такой выплаты в счет компенсации морального вреда прямо предусмотрена абз. 5 п. 7.10 коллективного договора АО «СИБЭКО», а из заявлений ФИО6 и ФИО2, адресованных работодателю АО «СИБЭКО», следует, что они просят произвести выплату единовременного пособия (единовременную материальную помощь) в связи со смертью работника ФИО8 Доказательств того, что произведенная выплата является компенсацией не морального, а материального ущерба, в материалы дела не представлено.
С ответчика АО «СИБЭКО» в пользу ФИО3 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 400000 рублей, поскольку в досудебном порядке в рамках коллективного договора данному истцу выплаты не производились.
В соответствии со ст. 98. 103 Гражданского процессуального кодекса РФ суд взыскивает с ответчика в доход бюджета госпошлину в размере 900 рублей.
Руководствуясь ст.ст. 98, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд,
решил:
Исковые требования ФИО6, ФИО2, Григорьевой Яны С. - удовлетворить частично.
Взыскать с акционерного общества «Сибирская энергетическая компания» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (ИНН <***>) компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей.
Взыскать с акционерного общества «Сибирская энергетическая компания» (ИНН <***>) в пользу ФИО6 (ИНН <***>) компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей.
Взыскать с акционерного общества «Сибирская энергетическая компания» (ИНН <***>) в пользу Григорьевой Яны С. (ИНН <***>) компенсацию морального вреда в размере 400000 рублей.
Взыскать с акционерного общества «Сибирская энергетическая компания» (ИНН <***>) в доход бюджета госпошлину в размере 900 рублей.
Разъяснить сторонам, что настоящее решение может быть обжаловано ими в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме в Новосибирский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через суд, вынесший решение.
Мотивированное решение суда составлено ДД.ММ.ГГГГ.
Судья Ю.А. Коцарь