№ 2-38/2022

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

3 марта 2022 года г.Красноярск

Октябрьский районный суд города Красноярска

в составе:

председательствующего Кирсановой Т.Б.,

при секретаре Тошевой М.Б.,

с участием:

пом.прокурора Октябрьского района г. Красноярска Овечкиной П.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску А2, А3 к КГБУЗ «Красноярский краевой клинический центр охраны материнства и детства» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском (с учетом уточнения) к КГБУЗ «Красноярский краевой клинический центр охраны материнства и детства» о взыскании компенсации морального вреда, мотивируя свои исковые требования тем, что в период с августа 2019 года по май 2020 года ФИО1 находилась в состоянии третьей беременности. Первая беременность: роды (кесарево сечение) в 2000 году, осложнение беременности - тяжелая преэклампсия. Вторая беременность: преждевременные роды в 2012 году (кесарево сечение), осложнение беременности - тяжелая преэклампсия. 7 мая 2020 года она поступила в КГБУЗ КККЦОМД по направлению из поликлиники с диагнозом: Беременность 3 7-38 недель, преэклампсия умеренная на фоне ГБ 1ст.,риск 3. ПМК1 ст., рубец на матке после операций кесарево сечение в 2000, 2012 годах, узловой зоб 1 ст, ожирение 1. При первичном осмотре, сборе анамнеза она была отнесена к группе высокого перинатального риска, что означает повышенный риск осложнений, вплоть до летальных как у матери, так и у плода. Артериальное давление на момент первичного осмотра было повышенное, состояние плода удовлетворительное. Учитывая показатели АД, она была определена ОАР № 2 для дообследования с диагнозом: умеренная преэклампсия, принято решение при появлении критериев тяжелой преэклампсии - родоразрешитъ путем операции кесарево-сечения в экстренном порядке. В условиях ОАР ей были назначены препараты: магния сульфат - постоянное в/в введение, Допегит, ФИО3, ФИО4 внутрь. Согласно карте интенсивной терапии ФИО1, с 14 часов было постоянное внутривенное введение магния сульфата, Допегит был принят в 18 часов, 00 часов, 6 часов, ФИО3 в дозировке 20 мг: отмечено в 16 часов, однако имеются помарки в карте, а именно слабо затертые «+» указывают, что ФИО3 был принят в 14 часов, 16 часов, 22 часа, 6 часов. Согласно клиническим рекомендациям, ФИО3 при тяжелой преэклампсии назначается в дозировке 5-10 мг, при этом максимальная доза препарата, вводимого в течение 24 ч, не должна превышать 15 - 30 мг/сут. Так же, в клинических рекомендациях указано, что ФИО3 должен осторожно применяться одновременно с сульфатом магния. Кроме того, согласно карте интенсивной терапии, ФИО1 получала препарат ФИО4 в 6 часов и 8 часов, в то время как в 8 часов она уже находилась в операционной и была начата операция кесарево сечения. Анализ ведения карты интенсивной терапии свидетельствует об увеличении дозировки препарата ФИО3, увеличения периодичности его приема, кроме того обнаружены факты нарушения ведения и заполнения карты интенсивной терапии, в том числе внесения недостоверных сведений. 7 мая 2020 года ФИО1 была осмотрена анестезиологом и готовилась к экстренному оперативному родоразрешению, однако операция была перенесена на 8 мая 2020 года в связи с большой загруженностью врачей и их усталостью.. ФИО1 была оставлена в условиях ОАР, где была продолжена магнезиальная и антигипертензивная терапия. Ночью она несколько раз жаловалась на сильную головную боль и на боли в животе, просила пригласить врачей, однако медперсонал не отреагировал должным образом и врачи приглашены не были. В соответствии с клиническими рекомендациями, оказаниями к срочному родоразрешению являются в том числе постоянная головная боль, постоянная эпигастральная боль, прогрессирование ухудшение функции печени. Ответчиком были проигнорированы первые указанные симптомы, а биохимический анализ крови, взятый 8 мая 2020 года в 2 часа 09 минут показал повышение печеночных показателей, а именно ACT, что указывает на наличие ухудшения состояния уже к 2 часам ночи 08 мая 2020 года, однако несмотря на неоднократные жалобы на прогрессирующее ухудшение состояния, а также тяжесть состояния при поступлении в ОАР, принятия решения об экстренном родоразрешении 7 мая 2020 года и его дальнейшем переносе на 8 мая 2020 года, наличие отягчающего анамнеза в виде двух случаев тяжелой преэклампсии в предыдущих родах, ФИО1 не была осмотрена акушером-гинекологом, анестизиологом-реаниматологом. 8 мая 2020 года в 7 часов 10 минут был подключен аппарат КТГ, однако сердечные тоны плода не выслушивались, проведено УЗИ и установлена антенатальная (внутриутробная) гибель плода. ФИО1 в экстренном порядке прооперирована. На основании экспертизы установлена антенатальная гибель плода на сроке 37 недель по причине острой гипоксии из-за обвитая пуповины вокруг шеи. Экспертизой качества медицинской помощи от 10 июля 2020 года и экспертным заключением установлены ошибки в преемственности лечения: недооценка группы риска беременной при поступлении в стационар, отсроченное родоразрешение на 8 мая 20920 года привело к перинатальной гибели плода. Таким образом, сотрудники ответчика при оказании медицинской помощи ФИО1 совершили действия (бездействия), не отвечающие частично официальным требованиям, предписаниям, правилам оказания медицинской помощи, а именно не дооценена группа риска истца, отсрочка родоразрешения и отсутствие врачебного наблюдения за состоянием беременной и плодом в период с 23 часов 7 мая 2020 года по 07 часов 20 минут 8 мая 2020 года привело к тяжким последствиям в виде внутриутробной гибели здорового ребенка. До настоящего времени после рождения своего мертвого ребенка у истцов подавленное психо-эмоциональное состояние, они испытывают отрицательные переживания, стрессы, плохое настроение и глубокую душевную боль. Просят взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей в пользу каждого.

В судебном заседании истцы и их представитель ФИО5, действующая на основании доверенности от 8 сентября 2021 года на исковых требованиях настаивали.

Представители ответчика ФИО6 и ФИО7 – третье лицо, действующие на основании доверенностей от 10 января 2023 года, исковые требования не признали.

Третьи лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Помощник прокурора Октябрьского района г. Красноярска Овечкина П.А. иск полагала подлежащим удовлетворению частично в размере 250000 рублей в пользу каждого истца.

Выслушав стороны, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему:

Положениями ст. 25 Всеобщей декларации прав человека и ст. 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах признается право каждого человека на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В силу со ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 настоящего Кодекса, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере; под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как предусмотрено ч.1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

По правилам ч.2 ст. 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

В силу с ч.2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Положениями ч.1 ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее "Закон об охране здоровья") предусмотрены принципы охраны здоровья, в том числе соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В соответствии с ч.2, ч.3 ст. 98 Закона об охране здоровья медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее «Постановлением Пленума ВС РФ № 33») под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями, в соответствии с п. 14 Постановления Пленума ВС РФ № 33, следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

При разрешении спора о компенсации морального вреда, как следует из п. 25 вышеприведенного Постановления Пленума ВС РФ, суду, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 48 Постановления Пленума ВС РФ № 33, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации"). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Положениями п. 49 Постановления Пленума ВС РФ № 33 предусмотрено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 в период с августа 2019 года по май 2020 года находилась в состоянии беременности, что подтверждается пояснениями сторон и Историей родов ФИО1 (т.1 л.д. 35-107).

7 мая 2020 года, на основании направления ЖК № 2 КГБУЗ КМРД № 1 ФИО1 была госпитализирована ответчиком в Отделение анестезиологии и реанимации (далее «ОАР») с диагнозом: Беременность 37-38 недель, преэклампсия умеренная на фоне ГБ 1ст.,риск 3. ПМК1 ст., рубец на матке после операций кесарево сечение в 2000, 2012 годах, узловой зоб 1 ст., ожирение 1.

Как следует из Истории родов ФИО1, при поступлении к ответчику, истец была осмотрена акушером-гинекологом, в ходе которого было установлено повышение артериального давления, отнесена к группе высокого перинатального риска, в условиях ОАР истцу назначены препараты: магния сульфат - постоянное в/в введение, Допегит, ФИО3, ФИО4 внутрь, показано родоразрешение в плановом порядке путем операции кесарево сечение – 8 мая 2020 года (т. 1 л.д. 41-44, 54-56).

В тоже время судом установлено и подтверждается пояснениями сторон в судебном заседании, сведениями из Истории родов ФИО1, что 8 мая 2020 года в 7 часов 10 минут, при подключении аппарата КТГ, установлено, что сердечные тоны плода не выслушиваются, в 7 часов 30 минут при проведении УЗИ зафиксирована антенатальная гибель плода, в связи с чем показано родоразрешение в экстренном порядке путем операции кесарево сечение (т.1 л.д.62-63)

Как следует из Протокола операции кесарево сечение и Переводного эпикриза ОАР № 2, ФИО1 была прооперирована 8 мая 2020 года в 9 часов, зафиксирована антенатальная гибель плода, обвитие пуповины вокруг шеи со сдавливанием (т. 1 л.д. 67-68, 73).

Согласно Заключению эксперта № 2701 от 6 июня 2020 года и Заключению экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года, причиной внутриутробной гибели плода ФИО1 явилась острая гипоксия плода, обусловленная тугим двукратным обвитием короткой пуповины вокруг шеи плода, сопровождавшаяся развитием острого нарушения плацентарно-плодного кровообращения; указанный патологический процесс протекал на отягощенном (акушерской и соматической патологией) фоне, усугубившем его течение: по данным медицинских документов у беременной ФИО1, из группы высокого перинатального риска, имели место нарушения маточно-плацентарного кровотока (гемодинамические нарушения 1А степени по результатам УЗИ); ХФПН (хроническая фето-плацентарная недостаточность); угрожающий самопроизвольный выкидыш при сроке беременности 18 недель; преэклампсия умеренной степени; рубец на матке после 2-х операций кесарева сечения в 2000г. и 2012г. (по поводу преэклампсии тяжёлой степени); гипертоническая болезнь (ГБ)1, риск 3; резус-отрицательная принадлежность крови; узловой зоб (эутиреоз); изложенный вывод о причине внутриутробной гибели плода подтверждается клиническими данными, содержащимися в медицинских документах; результатами инструментальных методов исследования; морфологическими данными при вскрытии трупа плода (т.2 л.д. 6-12, т. 2 л.д. 156- 171).

Кроме того, из вышеприведенного Заключения экспертов следует, что на момент обращения ФИО1 к ответчику каких-либо заболеваний (в том числе врождённых аномалий) и острых патологических состояний (в том числе признаков острой гипоксии) у плода не имелось; имело место отягощённое фоновое состояние - неблагоприятное течение внутриутробного периода с угрозой прерывания беременности при сроке 18 недель, регистрацией нарушений маточно-плацентарного кровотока (гемодинамических нарушений 1А степени); ХФПН (хронической фето-плацентарной недостатчности); 07 мая 2020 года в 12 часов в КГБУЗ «КККЦОМД» оценка тяжести общего состояния как «средней тяжести» в целом не являлась ошибочной, учитывая уровень артериального давления 160/90 мм рт.ст. - 170/100 мм рт.ст. перевод ФИО1 в отделение анестезиологии и реанимации (ОДР) для стабилизации состояния перед проведением оперативного родоразрешепия являлся верным и соответствовал акушерской тактике при тяжёлой преэклампсии.

В соответствии с Экспертным заключением (протокола оценки качества медицинской помощи) ООО «СМК РЕСО-Мед» № 0720092RS32SMN-3357 от 10 июля 2020 года ответчиком приведен анамнез в полном объеме, своевременно проведено клинико-биохимическое исследование, консультации специалистов, ошибок в диагнозе нет, терапия по преэклампсии, согласно клиническим протоколам ФИО1 получена в полном объеме, однако, при оказании медицинской помощи выявлены нарушения в виде недооценки группы риска беременной при поступлении в стационар и отсроченного родоразрешения 8 мая 2020 года привело к перинатальной потери плода, (т.2 л.д. 1-2).

В тоже время, учитывая, что при проведении экспертизы качества оказания медицинской помощи истцу у «СМК РЕСО-Мед» отсутствовало пато-гистологическое исследование, что затруднило проведение экспертизы, о чем указано в Акте экспертизы качества медицинской помощи от 10 июля 2020 года, при этом какие-либо иные сведения о недостатках и ошибках в заключении не содержатся, исходя из того, что при проведении судебно-медицинской экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены материалы гражданского дела с копиями медицинских документов, экспертами учитывалась морфологической картины при вскрытии трупа плода Поповой Т..Ю, результаты судебно-гистологического исследования кусочков внутренних органов от трупа плода и плаценты, суд при разрешении настоящего спора принимает во внимание Заключение экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года, из которого следует, что между отсроченностью родоразрешения на 08 мая 2002 года и наступлением внутриутробной гибели плода причинно-следственной связи не установлено.

Оснований не доверять Заключению экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года у суда нет, поскольку оно соответствует требованиям закона, эксперты имеют соответствующую квалификацию, что подтверждается приложением к указанному заключению, предупреждены о возможной уголовной ответственности; по результатам исследований экспертами составлено заключение, в котором даны ответы на поставленные судом вопросы.

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу о том, что наличие причинно-следственной связи между гибелью плода ФИО1 и действиями/бездействиями ответчика в ходе судебного разбирательства не установлено.

Вместе с тем согласно Клиническим рекомендациям «Гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде. Преэклампсия. Эклампсия» (протокол лечения), утв. 16 мая 2016 года, в антенатальном периоде назначение сульфата магния должно сопровождаться непрерывным мониторированием ЧСС плода при помощи КТГ, однако, в судебном заседании установлено и подтверждается пояснениями сторон в судебном заседании, Историей родов ФИО1, что непрерывное мониторирование посредством КТГ не производилось (т. 1 л.д. 231-267, т.1 л.д. 35-107).

В соответствии с Заключением экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года, диагностика острой гипоксии плода при условии непрерывного КТГ мониторинга ЧСС плода с последующим принятием решения об экстренном оперативном родоразрешении возможны; несоблюдение ответчиком требований вышеприведенных Клинических рекомендаций могло препятствовать диагностике возникновения острой гипоксии плода 8 мая 2020 года.

Однако, доводы истцов о том, что при проведении непрерывного КТГ мониторинга ЧСС плода его гибель не наступила бы, суд не принимает во внимание, поскольку каких-либо объективных доказательств в подтверждение данных доводов в материалы дела не представлено, напротив, согласно Заключению экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года, при условии непрерывного КТГ-мониторинга плода 8 мая 2020 года и экстренного оперативного родоразрешения ФИО1 в более раннем сроке, учитывая характер патологического течения беременности с развитием осложнений (преэклампсии), острой гипоксии, возникшей внезапно вследствие тугого обвитая короткой пуповины вокруг шеи плода; отягощённое фоновое состояние; необходимость стабилизации артериального давления беременной в условиях ОДР (отделения анестезиологии и реанимации) перед проведением оперативного родоразрешения, вероятность наступления внутриутробной гибели плода не исключена.

Доводы истцов о том, что причиной ухудшения состояние плода могло спровоцировать превышение рекомендуемых доз «Нифедипина», о чем свидетельствует исправление, внесенное в Историю родов, суд находит несостоятельными, поскольку стороной истца доказательств, безусловно свидетельствующих о превышении рекомендуемой дозы «Нифедипина» при оказании ФИО1 медицинской помощи, не представлено, при этом, согласно Заключению экспертов № 514 от 5 декабря 2022 года между ухудшением состояния плода, наступлением внутриутробной гибели плода в результате острой гипоксии, обусловленной тугим двукратным обвитием короткой пуповины вокруг шеи и назначением лекарственного препарата «ФИО3» причинно- следственной связи не имеется.

Разрешая настоящий спор по существу, суд исходит из того, что наличие причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью ФИО1 ответчиком и гибелью ее плода не нашло своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, в тоже время судом установлен факт оказания некачественной помощи, выразившийся в непроведении непрерывного КТГ-мониторинга плода 8 мая 2020 года.

Исходя из вышеизложенного, учитывая, что ФИО1 медицинские услуги были оказаны ответчиком с вышеприведенным недостатком, суд приходит к выводу о том, что ей безусловно были причинены нравственные страдания, связанные с недооценкой ответчиком ее состояния, непринятием всех необходимых мер для своевременной диагностики возникновения острой гипоксии плода, что привело к переживаниям, подавленному психо-эмоциональному состоянию.

Так же, учитывая, что ФИО2, испытывал переживания, связанные с состоянием супруги, непринятием всех необходимых мер диагностики при оказании ей медицинской помощи, суд находит, что и истцу ответчиком причинен моральный вред.

Принимая во внимание все вышеприведенные обстоятельства настоящего дела, исходя из принципа разумности и справедливости, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 120000 рублей, в пользу ФИО2 – 30000 рублей.

В силу ч.1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Таким образом, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 600 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с КГБУЗ «Красноярский краевой клинический центр охраны материнства и детства» компенсацию морального вреда в пользу А2 в сумме 120000 рублей, в пользу А3 – 30000 рублей.

Взыскать с КГБУЗ «Красноярский краевой клинический центр охраны материнства и детства» в доход местного бюджета госпошлину в сумме 600 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд в течении одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Октябрьский районный суд г. Красноярска.

Подписано председательствующим 10 марта 2023 года

Копия верна

Судья