Решение по делу № 2-321/2025 от 27.03.2025 - о компенсации морального вреда, причиненного в результате производственной травмы.

66RS0003-01-2024-006131-07

№ 2-321/2025

мотивированное решение изготовлено 27.03.2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Екатеринбург 13.03.2025

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е.В.,

при секретаре Татаркиной А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 кГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии» о компенсации морального вреда, причиненного в результате производственной травмы,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в судкГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии» о компенсации морального вреда, причиненного в результате производственной травмы.

В обосновании иск указано, что истец с 23.10.2012 работал в ГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии» в должности начальника цеха сантехнического и вентиляционного оборудования. 22.10.2014 был уволен, 23.10.2014 вновь принят на работу на ту же должность, на которой работал вплоть до дня увольнения по собственному желанию - 29.08.2024. 23.10.2014 с истцом также заключен трудовой договор № 86/2014 о работе по совместительству по должности инженера по вентиляции.

06.05.2022 в 12 час. 00 мин. с истцом на работе произошел несчастный вручай - в подвальном помещении Театра он ударился головой о металлическую заглушку от трубы системы отопления, временно потерял сознание.

По факту произошедшего несчастного случая 17.06.2022 составлен акт № 1 о несчастном случае на производстве по форме Н-1. Обстоятельства несчастного случая установлены и подробно описаны в Акте.

Факта грубой неосторожности пострадавшего не установлено. Согласно справке от ***18 от 06.05.2022 содержание алкоголя в крови пострадавшего 0,00% (п. 8.3 Акта о несчастном случае).

Помимо постоянных головных болей, с лета 2022 года у истца стало ухудшаться зрение. До травмы истец никогда не носил очки, после травмы в связи с ухудшением зрения пришлось обратиться к офтальмологу и постоянно носить очки. В начале июня 2024 года зрение вновь стало ухудшаться, после обращения 20.06.2024г. в ***15 было рекомендовано подобрать новые очки в связи с тем, что предыдущие стали не соответствовать ухудшающемуся зрению.

29.06.2024 истец прибыл в Театр для проверки начала выполнения ремонтных работ в теплопункте Театра. В это время истцу стало плохо, закружилась голова. В этот же день истец обратился в ***16» с жалобой на головную боль и тошноту, где госпитализировали в этот же день. На стационарном лечении истец пробыл до 05.07.2024 с диагнозом: цереброваскулярная болезнь (ЦВБ), преходящее нарушение мозгового кровообращения в вертебробазилярном бассейне (ПНМК в ВББ), легкие статокоординаторные нарушения, недостаточность шестого черепно-мозгового нерва (6 ЧМН) с двух сторон. После этого истец осознал, что вследствие перенесенной на работе производственной травмы, ввиду постоянных головных болей, необходимости принятия обезболивающих лекарств, он не может продолжать полноценное осуществление трудовой деятельности – в связи с чем, принято решение уволиться из Театра, в котором проработал практически 12 лет.

В связи с чем, обратившись в суд, истец просил суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, судебные расходы.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, ранее представлял заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании требования иска поддержал, указав, что требования о компенсации морального вреда связаны как с непосредственными последствиями после несчастного случая, безусловно причинившим моральные страдания, так и настоящим состоянием здоровья, явившимся следствием производственной травмы.

Представители ответчика ФИО3, Демьян И.В. против иска возразили, заявив ходатайство о применении срока давности по настоящим требованиям (т. 1 л.д. 240-241), поддержали возражения (т. 2 л.д. 37-49) и дополнения к нему. Суду пояснили, что на истца должно быть возложена обязанность доказывания факта причинения вреда, представленный акт Формы Н-1 и справка № 315-у тому доказательствами не являются, поскольку в результате проведенного экспертного исследования установлено, что в ходе травмы истцом не получена травма в виде сотрясения головного мозга. Более того, указывают, что последующее поведение истца не свидетельствовало о наличии какого-либо дискомфорта после травмы, произошедшей 06.05.2022, не было сведений о том, что истец жалуется на состояние здоровья.

Представитель третьего лица ОСФР по СО ФИО4 суду пояснила, что исходя из представленных документов следует, что истец в 2022 году находился на излечении в связи с травмой головы, оплата больничных листов произведена. Между тем, доказательств того, что состояние здоровья истца в настоящее время является следствием полученной травмы, - не представлено.

Представитель третьего лица ГАУЗ СО «ГБ № 36 «Травматологическая» в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, уважительных причин неявки суду не представили.

В связи с чем, судом определено рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства, мнение прокурора Каменева Г.Д., полагавшего, что требования иска подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к следующему.

В силу ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Согласно ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту Постановление от 15.11.2022 № 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени,право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п. 1 ст. 1099 и п. 1 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 24 Постановления от 15.11.2022 № 33).

В соответствии с п. 25 постановления от 15.11.2022 № 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно п. 46 постановления от 15.11.2022 № 33 работник в силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением вустановленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных- действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В п. 47 постановления от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (ст. 37 Конституции РФ) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Из содержания приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений высшей судебной инстанции следует, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве размер компенсации морального вреда определяется на основании оценки судом конкретных обстоятельств дела. При этом суд наряду с учетом степени вины работодателя в причинении вреда жизни и здоровьюработника в произошедшем несчастном случае, степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, должен учитывать требования разумности и справедливости.

Так, судом установлено и сторонами не оспаривается, что ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ГАУК СО СГАТМК в период с 23.10.2012 по 29.08.2024.

Согласно приказа №306/2-к от 23.10.2014 с ФИО1 заключен трудовой договор по совместительству на должность инженера по вентиляции.

Из материалов дела следует также, что 06.05.2022 ФИО1 согласно графику работы (5дн через 2 дня), находился на смене с 9.00час., в 11-45 час, произошла сработка на контроллере системы защиты узлаприема тепловой энергии (прямых параметров) и ФИО1 пошел её устранять и выставлять её в нормальный режим. ФИО1 один спустился в подвальное помещение, где находится система ПВЗ. Устранив ошибку, ФИО1 решил убедиться, что система работает исправно, пошел к насосу проверить показание манометра. Сделав шаг влево, забыв, что сверху с правой стороны квадратная металлическая заглушка от трубы системы отопления, ФИО1 ударился в нее головой, потерял сознание. Очнулся на спине, почувствовал сильную боль в спине и голове, обнаружил на лбу шишку и все лицо в крови. После чего и позвонил дежурному сантехнику ***19., чтобы тот помог ему выбраться из подвала. Затем ему оказывали первую доврачебную медицинскую помощь. После чего организовали доставку в ГАУЗ СО «ГБ№36 «ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКАЯ», на служебной машине. Там ему оказали первую медицинскую помощь.

Данные обстоятельства происшествия отражены в акте формы Н-1 (т. 1 л.д. 126-133) и сторонами не отрицаются. Причинами произошедшего несчастного случая являются: 1. Неприменение работником средств индивидуальной защиты вследствие необеспеченности ими работодателем (код 011.01), выразившееся в необеспечении работника средствами индивидуальной защиты головы (защитной каски), обеспечивающей безопасность проведения работ, что не исключало получение работником травмы головы; 2. Неудовлетворительная организация работ (код 008), выразившаяся в необеспечении функционирования системы управления охраны труда, что явилось следствием непринятия исчерпывающих мер (по проведению медицинских осмотров, обучения и проверки знаний по охране труда, информирования работников об условиях труда на их рабочих местах и уровнях профессиональных рисков), направленных на сохранение жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности. Грубой неосторожности со стороны истца в ходе расследования не установлено.

При этом, из указанного акта следует, что по запросу предприятия, направленному в ГАУЗ СО «ГБ№36 «ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКАЯ», 11.05.2022 выдано медицинское заключение (формы 315/У).

Согласно справкеформы 315/У истцу установлен диагноз S06.00 сотрясение головного мозга. Травма квалифицирована, как тяжелая (т. 2 л.д. 133).

Из пояснений истца следует, что после несчастного случая истец доставлен в ***20 с сильными болями в голове и головокружением. В больнице истцу стало плохо, голова сильнокружилась, рана болела и неоднократно тошнило. На протяжении приблизительно 3 часов с момента поступления в ***21» истец находился под постоянным наблюдением медицинского персонала больницы, мог передвигаться только с помощью медицинского персонала. В больнице истец был в состоянии полной беспомощности - не мог самостоятельно передвигаться, сильно тряслись руки. В ГАУЗ СО «ЦГКБ № 23» предлагали помещение на стационарное лечение, от которого истец отказался, так как в лечебной палате было очень душно и находилось много людей. Дежурный врач направил для дальнейшего лечения к неврологу.Последующее лечение истец проходил в ГАУЗ СО «ГБ №36«ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКАЯ». Вплоть до 01.06.2022 истец включительно находился на амбулаторном лечении в поликлинике № 1 по адресу: ***; наблюдался у невролога. Первые 5-7 дней лечения были постоянные головокружения, резкая боль в голове, передвижение осуществлялось только с помощью опоры на какие-то предметы.Впоследствии,ввиду того, что боль стихла, истец 02.06.2022 приступил к работе, продолжая прием лекарств от головных болей.

Более того, иска следует, что помимо постоянных головных болей, с лета 2022 года у него стало ухудшаться зрение. До травмы я никогда не носил очки, после травмы в связи с ухудшением зрения мне пришлось обратиться к офтальмологу и постоянно носить очки. В начале июня 2024 года зрение вновь стало ухудшаться, после обращения 20.06.2024г. в ***22 мне было рекомендовано подобрать новые очки в связи с тем, что предыдущие стали не соответствовать моему ухудшающемуся зрению.

Согласно медицинской карте амбулаторного больного № 000 154 395 из ***23 на имя ФИО1, следует, что 20.06.2024 ФИО1 при общении заявлялжалобы на ухудшение зрения вдаль и вблизи. Ощущение зуда, «песка»,слезотечение.

Из медицинской карты ***24 следует, что истец поступил 29.06.2024 в 16:41 ч., куда доставлен СМП, после проведения совместно сзав.отделением первичного осмотра в неврологическом отделении истец предъявлял жалобы на головную боль, головокружение, тошноту, слабость. В медицинской карте содержатся сведения о наблюдении истца до 05.07.2024. Выставлен диагноз: основное заболевание: ЦВБ: ПНМК в ВББ, сопутствующие заболевания: ШОХ. В карте имеется консультация логопеда от 30.06.2024, где отмечено, что речевых нарушений не выявлено; согласно консультации клинического психолога от 02.07.2024нейропсихологическая картина указывает на умеренные когнитивные нарушения (преобладание нарушений речевых, мнестических функций, внимания); по результатам КТ головного мозга от 02.07.2024 патологии головного мозга не выявлено; по результатам дуплексного сканирования брахиоцефальных артерий с цветным допплеровским картированием кровотока от 02.07.2024 составлено заключениео атеросклеротической ангиопатии; по результатам транскраниального дуплексного сканирования артерий и вен от 02.07.2024 составлено заключение о нормоперфузии головного мозга. Косвенных признаков гемодинамически значимых стенозов не выявлено;из заключения по результатам эхокардиографии от 02.07.2024 следуетповышение эхогенности корня аорты, створок митрального, аортального клапанов. Замедление релаксации ЛЖ. Митральная регургитация 1 ст. Общая сократимость удовлетворительная (ФВ=70%); по осмотру окулиста от 03.07.2024 поставлен диагноз - ангиопатия сетчатки по гипертоническому типу, начальная катаракта OU.

Истец полагает, что диагнозы в виде цереброваскулярной болезни (ЦВБ), преходящее нарушение мозгового кровообращения в вертебробазилярном бассейне (ПНМК в ВББ), легкие статокоординаторные нарушения, недостаточность шестого черепно-мозгового нерва (6 ЧМН) с двух сторон; а также начальной возрастной катаракты (Левый и правый глаз). Гиперметропия 1 степени (Левый и правый глаз). Пресбиопия (Левый и правый глаз). Синдром «сухого глаза» (Левый и правый глаз), - являются следствием полученной 06.05.2022 производственной травмы.

Ответчик, в свою очередь, настаивал на отсутствии причинно-следственной связи между несчастным случаем и полученными ФИО1 повреждениями в виде указанных последствий, более того, настаивал на том, что и сотрясения головного мозга по результатам травмы не установлено.

По ходатайству истца судом назначена судебная экспертиза.

По результатам исследования эксперты ***25 составили заключение № 3Е (т. 2 л.д. 93-106). Согласно выводам экспертов, в результате несчастного случая ФИО1 была получена поверхностная рана (ссадина) в лобной области. Полученная ФИО1 06.05.2022 ссадина в лобной области причиной развития у него цереброваскулярной болезни и ее обострения в 2024 году, а так же причиной развития дегенеративных изменений глаз (возрастная катаракта, пресбиопия, гиперметропия,синдром сухого глаза) не является, поскольку по сути являлась повреждением лишь поверхностного слоя кожи лобной области без внутричерепной травмы и травмы глаз.

Из пояснения эксперта ***26., допрошенной в судебном заседании 27.02.2025 (т. 2 л.д. 135-137) следует, что клиническая симптоматика не свидетельствовала о наличии сотрясения головного мозга. Суду пояснила, что при исследовании наличие справки № 315-у о наличии диагноза «сотрясение головного мозга» принята во внимание не была, поскольку вся симптоматика в медицинских документах говорила об обратном. Между тем, даже в случае, если у ФИО1 в мае 2022 года было диагностировано сотрясение головного мозга, то исходя из того, что цереброваскулярная болезнь – это заболевание, связанное с недостаточным кровоснабжением головного мозга, развивается наследственно, появляются бляшки, тромбы, разрывы сосуда, питающего головной мозг, а сотрясение головного мозга тромбоза, бляшек не вызывает, то сотрясение головного мозга не приводит через два года к данным последствиям.

В силу части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законодатель закрепляет дискреционное полномочие суда по оценке доказательств, необходимое для эффективного осуществления правосудия.

Согласно приведенной норме суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

При этом, с учетом того, что эксперт в судебном заседании указал на наличие выводов относительно последствий в состоянии здоровья после травмы от 06.05.2022 без учета сведений об установленного на 11.05.2022 диагноза «сотрясение головного мозга», что отражено в справке № 315-у, то заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, не может быть признано допустимым доказательством по делу, а выводы экспертизы не могут быть учтены приразрешении дела.

В тоже время, экспертом при даче пояснений в судебном заседании, отмечено, что состояние здоровья, в том числе заявленные диагнозы истца, являются следствием возрастных изменений, в связи с чем, не могут в принципе являться следствием травмы в виде «сотрясения головного мозга».

В опровержении данного вывода, представитель истца каких-либо допустимых доказательств суду не представил, несмотря на разъяснения, заявив ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы.

При этом, отказывая в удовлетворении требований о назначении повторной экспертизы, заявленной стороной истца, суд руководствовался правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 19.07.2016 № 1714-О, согласно которой предусмотренное частью второй статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов вытекает из принципа самостоятельности суда, который прирассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

В данном случае, все доводы, являющиеся по мнению представителя истца, основанием для назначения по делу повторной экспертизы, сводятся к неисследованию справки № 315-у, а также наличие ссылок только на один литературный источник, не раскрывая какие симптомы подпадают по невралгическую симптоматику ФИО1

В тоже время, в ходе дачи пояснений, экспертом раскрыта симптоматика неврологического статуса, даны пояснения относительно непосредлственно медицинской документации ФИО1, отмечено, что заявленные и имеющиеся у ФИО1 диагнозы обусловлены возрастом истца, а не вызвано наличие травмы головного мозга, кроме того, ст. 25 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ"О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" не обязывает эксперта ссылаться на несколько литературных источника.

В связи с чем, суд при разрешении настоящих требований, принимает во внимание пояснение эксперта ***27., полученное в судебном заседании 27.02.2025.

Таким образом, разрешая заявленные требования, суд учитывает, что наличие повреждений в виде «сотрясения головного мозга», а также степень тяжести среда здоровью истца установлена медицинским заключением по форме 315/у, которое не отменено и незаконным не признано, содержащиеся в нем выводы ответчиком не опровергнуты. При этом ответчик, являясь работодателем пострадавшего, не был лишен возможности проведения медицинской экспертизы с целью установления причинно-следственной связи между обстоятельствами, произошедшими с ФИО1 и наступившими у него последствиями в виде сотрясения головного мозга», однако соответствующих мер не предпринял, в связи с чем, в настоящее время, доводы ответчика об отсутствии установленного в мае 2022 года у ФИО1 диагнозасудом отклоняются, признавая, что справка № 315- у и акт формы Н-1 являются надлежащими доказательствами обстоятельств и причин несчастного случая, характера и степени тяжести причиненного вреда.В тоже время, суд полагает, что в материалы дела не представлено доказательств того, что между имеющимися в настоящее время указанными истцом диагнозами и обстоятельствами производственной травмы, произошедшей 06.05.2022, имеется причинно-следственная связь.

Как следует из неопровергнутых ответчиком пояснений истца в исковом заявлении, в заседании суда и пояснений представителя истца в судебном заседании, в результате несчастного случая ФИО5 перенес значительные физические страдания, выразившиеся в сильных болях во время получения травмы и после нее, а также нравственные страдания, связанные со снижением качества жизни, невозможности вести активный образ жизни, нуждаемостью в лечении, реабилитации, приобретении медикаментов. Суд также учитывает, что травма была получена истцом в пенсионном возрасте (на момент несчастного случая истцу было 69 года), после получения травмы ФИО5 длительное время был временно нетрудоспособен, проходил лечение и реабилитацию, при этом до настоящего времени ответчик никаких мер по возмещению причиненного здоровью вреда не предпринимал, какой-либо помощи истцу в связи с получением производственной травмы не оказывал.

С учетом изложенного, принимая во внимание конкретные обстоятельства причинения вреда истцу, то обстоятельство, что причинение вреда здоровью истца произошло исключительно по вине ответчика, не обеспечившего при привлечении истца к труду безопасных условий работы, степень вины ответчика и его поведение после несчастного случая, характер и степень причиненных истцу физических и нравственныхстраданий в связи с получением тяжелой травмы на производстве, длительность и объем лечения, отсутствие со стороны работника установленного факта грубой неосторожности, суд с учетом требований разумности и справедливости, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, в пределах предоставленной законом свободы усмотрения считает соразмерной причиненным ФИО1 нравственным и физическим страданиям компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

При этом, суд отмечает, что предметом иска является не восстановление нарушенных трудовых прав, а возмещение вреда, причиненного здоровью истца в результате производственной травмы, в связи с чем оснований для применения положений части 3 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации не имеется, на требования о возмещении вреда здоровью (в том числе, морального вреда, причиненного в связи с повреждением здоровья) срок исковой давности не распространяется в силу абзаца 4 статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации. В связи с чем, доводы ответчика в этой части отклоняются.

Согласно ч. 1 ст. 98, ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подп. 1, 3, 9 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с учетом удовлетворения неимущественного требования истца, с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 рублей, от уплаты которой истец была освобождена в силу закона (ст. 393 Трудового кодекса РФ, подп. 1 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации).

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

РЕШИЛ:

исковые требований ФИО1 к ГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии», - удовлетворить частично.

Взыскать сГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (<***> компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1, - отказать.

Взыскать сГАУК СО «Свердловский государственный Академический театр музыкальной комедии» (ИНН <***>) в доход бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательном виде.

Судья Е.В. Самойлова