Судья Мартыновский А.А. Дело №22-1119/2023
67RS0017-01-2023-000142-22
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
29 августа 2023 года г. Смоленск
Судебная коллегия по уголовным делам Смоленского областного суда в составе:
председательствующего Фурман Т.А.,
судей: Курпас М.В., Ивченковой Е.М.,
с участием прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Калугина Е.Н.,
осужденного ФИО1 и его защитников – адвоката Шестакова А.М., представившего удостоверение № 696 от 1 октября 2021 года и ордер № 367 от 18 июля 2023 года, адвоката Тимощенкова Е.В., представившего удостоверение № 729 от 29 марта 2023 года и ордер № АП-50-084837 от 29 августа 2023 года,
при помощнике ФИО2,
а также потерпевшего Б.
рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора Хиславичского района Смоленской области Зайцева В.И., апелляционной жалобе потерпевшего Б. возражениям на апелляционное представление государственного обвинителя Зайцева В.И. и апелляционную жалобу потерпевшего Б. – адвоката Шестакова А.М. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Монастырщинского районного суда Смоленской области от 26 мая 2023 года, которым
ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ года в г. Брянск, гражданин Российской Федерации, с высшим образованием, женатый, иждивенцев не имеющий, не трудоустроенный, зарегистрированный по адресу: <...>, фактически проживающий по адресу: <...>,
осужден по ч. 1 ст. 114 УК РФ к 2 месяцам исправительных работ с удержанием из заработной платы в доход государства 10%.
В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным, с испытательным сроком 6 месяцев, в течение которого ФИО1 своим поведением должен доказать свое исправление.
На период испытательного срока на ФИО1 возложена обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденных.
Испытательный срок постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу. Постановлено зачесть в испытательный срок время, прошедшее со дня провозглашения приговора.
Заслушав доклад судьи Курпас М.В., кратко изложившей содержание обжалуемого приговора, существо апелляционного представления государственного обвинителя – помощника прокурора Хиславичского района Смоленской области Зайцева В.И., апелляционной жалобы потерпевшего Б. возражений на апелляционное представление государственного обвинителя Зайцева В.И. и апелляционную жалобу потерпевшего Б. – адвоката Шестакова А.М. в защиту интересов осужденного ФИО1, выступление прокурора Калугина Е.Н., поддержавшего доводы апелляционного представления, не возражавшего против удовлетворения доводов апелляционной жалобы потерпевшего Б. и полагавшего необходимым приговор отменить, пояснение потерпевшего Б.., поддержавшего доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления и полагавшего приговор отменить, пояснение осужденного ФИО1 и его защитников – адвокатов Шестакова А.М. и Тимощенкова Е.В., возражавших против удовлетворения апелляционного представления и апелляционной жалобы, полагавших приговор оставить без изменения, судебная коллегия
установила:
Приговором суда ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б. при превышении пределов необходимой обороны 31 декабря 2022 года в период с 00 часов 00 минут до 02 часов 30 минут в <адрес> на территории, прилегающей к помещению бара «Баррель».
В судебном заседании ФИО1 вину не признал, пояснил, что после нанесения Б. ему удара по лицу и Д. по голове, защищая себя, брата и окружающих, попытался нанести удар Б. по лицу, после чего он и Б. стали наносить друг другу удары руками. Категорически отрицая нанесение удара Б. ногой в область шеи, ФИО1 утверждает о получении Б. телесных повреждений в виде перелома щитовидного хряща гортани и кровоподтека мягких тканей шеи в результате падения.
В апелляционном представлении государственный обвинитель помощник прокурора Хиславичского района Смоленской области Зайцев В.И. ставит вопрос об отмене приговора в связи с неправильным применением судом уголовного закона, чрезмерной мягкостью назначенного осужденному наказания, и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство в ином составе суда. В обоснование своей позиции, излагая обстоятельства совершения преступления, как они предъявлены органами предварительного расследования, и цитируя пункт 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», утверждает, что суд необоснованно переквалифицировал действия подсудимого с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 114 УК РФ, изложив фактические обстоятельства, существенно отличающиеся от поддержанного государственным обвинителем обвинения. Считает, что вина ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б. подтверждается показаниями потерпевшего Б., показаниями свидетелей Б.Ю., Ш., Ш.О., З., П. Вместе с тем, суд в нарушение требований ст. ст. 88 и 307 УПК РФ в основу оспариваемого судебного акта положил показания подсудимого ФИО1 об обстоятельствах произошедшего. При этом в подтверждение виновности ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б. при превышении пределов необходимой обороны привел противоречивые показания свидетеля С. о нападении Б. на братьев ФИО1 и Д. и нанесении им ударов. При этом суд, признавая достоверными показания указанного свидетеля, мотивированного обоснования не принятия в качестве доказательств виновности ФИО1 показаний потерпевшего Б., свидетелей Б.Ю., Ш. о причинении ФИО1 умышленно тяжкого вреда здоровью Б. при обстоятельствах, изложенных в обвинительном заключении, в приговоре не привел. Ссылаясь в обоснование вывода о виновности ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б. при превышении пределов необходимой обороны на показания С. о том, что Б. первым нанес удар Д., от которого последний упал и потерял сознание, суд безосновательно пришел к выводу о том, что телесные повреждения Б. в виде кровоподтеков лобной области и нижней губы, ссадины переносицы причинил не ФИО1, а Д. Далее, цитируя п.п. 2, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», указывает на игнорирование их судом при переквалификации действий с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 114 УК РФ. Автор также обращает внимание на позицию подсудимого ФИО1 в судебном заседании, не согласившегося с такой правовой оценкой его действий и пояснившего в судебном заседании о том, что после нанесения потерпевшим удара Д., ни подсудимому, ни Д. ничего не угрожало, и имелась реальная возможность покинуть место происшествие, и считает, что действия ФИО1 носили умышленный характер и были направлены на причинение вреда здоровью Б. Кроме того, со слов ФИО1, в момент нанесения им ударов потерпевший Б. осознавал происходящее, так как находился в легкой степени алкогольного опьянения. В то же время согласно данным медицинской справки потерпевший Б. находился в сильной степени опьянения и, следовательно, не мог оказать серьезного сопротивления. Оспаривая справедливость назначенного ФИО1 наказания, автор обращает внимание на признание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. Однако представленными материалами уголовного дела данные выводы суда не подтверждаются. Напротив, согласно показаниям потерпевшего и свидетелей, Б. каких-либо противоправных и аморальных действий в отношении ФИО1 не совершал. Между тем факт привлечения Д. к административной ответственности за причинение телесных повреждений Б. оставлен судом без внимания, не смотря на исключение из обвинения ФИО1 причинение Б. телесных повреждений в виде кровоподтеков лобной области и нижней губы и ссадины переносицы, в виду их нанесения Д.
В апелляционной жалобе потерпевший Б. просит приговор отменить. В обоснование, излагая свою версию обстоятельств причинения вреда здоровью, автор указывает на необоснованный вывод суда о его заявлении о причинении ФИО1 вреда здоровью по неосторожности. Утверждает, что каких-либо выводов о правомерности действий ФИО1 он не делал в виду отсутствия познаний в области юриспруденции и считает, что, нанося удары в область головы, ФИО1 желал причинить ему тяжкий вред здоровью. Обращая внимание на ссылку суда в приговоре на показания подсудимого ФИО1, отрицавшего нанесение ему удара ногой в область шеи и утверждавшего о возможном причинении данного телесного повреждения в ходе драки с Д., автор указывает на сомнительность в этой связи выводов суда о причинении ему тяжкого вреда здоровью действиями ФИО1 при превышении пределов необходимой обороны. При этом суд не привел в приговоре мотивированного обоснования признания как достоверных показаний подсудимого ФИО1 и оставления без внимания его показаний о нанесении ему удара ФИО1 ногой в область шеи, подтвержденных заключением судебно-медицинской экспертизы об образовании телесного повреждения в результате удара твердым тупым предметом, возможно ногой. Цитируя п.п. 2, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», автор указывает на признание судом доказанным факта причинения тяжкого вреда здоровью действиями ФИО1 и необоснованный вывод о наличии в действиях ФИО1 необходимой обороны и ее превышении в виду того, что в момент нанесения ему удара в область шеи ногой он стоял на коленях и локтях и не мог причинить вреда здоровью ФИО1 В этой связи ФИО1 понимал, что необходимость применения мер защиты отпала, однако нанес удар ногой и причинил тяжкий вред здоровью. С учетом изложенного автор считает, что действия ФИО1 по причинению ему тяжкого вреда здоровью не были обусловлены необходимостью защиты от посягательства, а совершены из чувства личной неприязни, и потому не являются необходимой обороной или превышением ее пределов в соответствии с положениями ст. 37 УК РФ.
В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя Зайцева В.И. и апелляционную жалобу потерпевшего Б. адвокат Шестаков А.М. в защиту интересов осужденного ФИО1 указывает на правильное установление судом фактических обстоятельств произошедшего, верной правовой оценке действий и отсутствии в этой связи оснований для отмены или изменения постановленного судебного акта по доводам апелляционного представления государственного обвинителя Зайцева В.И. и апелляционной жалобе потерпевшего Б.
Изучив материалы дела, проверив и обсудив доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы и возражений, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости постановленный приговор отменить в полном объеме, а дело направить на новое судебное разбирательство по следующим основаниям.
В соответствии со ст. ст. 396.15 и ст. 397. 17 УПК РФ существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, являются основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке.
По данному делу допущены такие нарушения.
Согласно ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона. В соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. В соответствии со ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в частности, событие преступления, виновность подсудимого в совершении преступления, форма его вины и мотивы преступления. С учетом этих требований и в силу ч. 2 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства, то есть выводы суда должны по существу содержать правовой анализ (оценку) доказательств, на основании которых суд пришел к тому или иному выводу по вопросам, разрешаемым судом в соответствии со ст. 73 УПК РФ.
Из представленных материалов дела следует, что данные требования закона судом выполнены не были.
Как следует из установленных судом обстоятельств, 31 декабря 2022 года в период с 00 часов 00 минут до 02 часов 30 минут на территории, прилегающей к бару «Баррель», в <адрес>, Б., будучи в состоянии алкогольного опьянения, из хулиганских побуждений напал на братьев Д. и ФИО1, и умышленно нанёс несколько ударов кулаком по телу ФИО1, и удар по голове Д., от которого он упал, потеряв сознание и получив телесные повреждения в виде ссадин лица и коленных суставов. Спустя 2 минуты в присутствии посетителей бара Б. напал на ФИО1, намереваясь избить, и между ними завязалась драка. ФИО1, защищая себя и брата Д. от исходящих от Б. насилия, не опасного для их жизни и от непосредственной угрозы такого насилия, действуя при превышении пределов необходимой обороны, умышленно нанес Б. руками и ногой удары по голове и шее, причинив Б. телесные повреждения в виде перелома щитовидного хряща гортани, кровоподтека мягких тканей шеи, которые образовались от действия твердых тупых предметов, возможно ударов кулаками или ногами и квалифицируются как тяжкий вред здоровью.
Исходя из фактических обстоятельств, изложенных в приговоре, суд квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 114 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны.
Признавая ФИО1 виновным в совершении указанного преступления, суд исходил из показаний подсудимого ФИО1 о том, что в ночь на <дата> в <адрес> на улице неподалеку от бара «Баррель» Б. беспричинно ударил его по лицу, а Д. по голове, от которого Д. упал и на некоторое время потерял сознание. Спустя несколько минут Б. вновь напал на него и нанес удар по лицу, он защищая себя, брата и окружающих, попытался нанести удар по лицу Б., и между ними завязалась драка, в ходе которой они наносили друг другу удары руками, пока посторонние мужчины не пресекли их действия. При этом ФИО1, категорически отрицая нанесение удара ногой в область гортани Б., пояснил, что указанное телесное повреждение он мог получить при падении вместе с Д.
При этом, изложив в приговоре обозначенную в ходе судебного разбирательства позицию подсудимого ФИО1 о том, что возможно он действовал с превышением пределов необходимой обороны, а также пояснение потерпевшего Б. о том, что ФИО1, правомерно защищая брата и нанося ему удары, не желал причинить перелом щитовидного хряща гортани, а совершил это по неосторожности в драке, суд сделал вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления и квалифицировал его действия как причинение тяжкого вреда здоровью Б. при превышении пределов необходимой обороны, т.е. по ч. 1 ст. 114 УК РФ.
Далее по тексту приговора, изложив показания потерпевшего Б., свидетелей С., Б.Ю., П., З., Ш.О., Ш., заключение судмедэксперта А. №, суд какого-либо суждения относительно их юридических свойств и обстоятельств, которые они устанавливают по делу, в приговоре не привел, оценки с точки зрения достоверности сведений и доброкачественности их источников не дал, ограничившись шаблонной формулировкой о том, что, оценив все приведенные доказательства по правилам ст. 88 УПК РФ, как в отдельности, так и их совокупности, суд находит их относимыми, допустимыми и достоверными в части, приведенной в приговоре, а в их совокупности достаточными для разрешения уголовного дела.
Между тем показания потерпевшего Б., свидетелей С., Б.Ю., П., З., Ш.О., Ш., заключение судмедэксперта имели существенное значение для установления фактических обстоятельств дела, определения формы и вида вины обвиняемого, необходимых для правильной квалификации его действий.
С учетом изложенного доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы подлежат удовлетворению, поскольку постановленный в отношении осужденного ФИО1 приговор не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона и разъяснениям, данным в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», согласно которым в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.
Судебная коллегия также отмечает, что согласно пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в приговоре отражается отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дается оценка доводам, приведенным им в свою защиту.
Вместе с тем, выдвинутую подсудимым ФИО1 версию о непричастности к причинению Б. тяжкого вреда здоровью и возможном получении последним телесного повреждения в виде перелома щитовидного хряща гортани при падении суд не проверил и какого-либо суждения в приговоре не привел.
Между тем, надлежащая проверка довода подсудимого ФИО1, выдвигаемого им в свою защиту, имеет существенное значение для разрешения вопросов о доказанности вины подсудимого и правовой оценки действий в случае признания виновным.
Отмечая иные допущенные судом нарушения, судебная коллегия указывает следующее.
Согласно части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что предполагает предоставление сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов.
В соответствии с названным конституционным принципом ч. 3 ст. 15 УПК РФ закрепляет, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
Закрепленное в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) является одним из проявлений более общего права на получение квалифицированной юридической помощи, гарантированного каждому частью 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации.
Конституционный Суд РФ неоднократно отмечал, что гарантируемое ст. 48 Конституции РФ право обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи и на свободный выбор адвоката (защитника) для получения от него на конфиденциальной, доверительной основе помощи в отстаивании своих прав и законных интересов подлежит обеспечению на всех стадиях уголовного судопроизводства и не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 1996 года № 8-П, от 27 июня 2000 года № 11-П, от 26 декабря 2003 года № 20-П, Определение от 6 июля 2000 года N 128-О по жалобе гражданина ФИО3).
Конкретизируя положения ч. 2 ст. 48 Конституции РФ, статья ст. 49 УПК РФ, определяет защитника как лицо, осуществляющее в установленном уголовно-процессуальным законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых, осужденных, и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.
Согласно п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также п. 2 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат – защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного.
Как следует из материалов уголовного дела защиту прав и интересов, и юридическую помощь при производстве по уголовному делу осужденному ФИО1 оказывал адвокат Шестаков А.М.
Осужденный ФИО1 на протяжении всего судебного разбирательства, в том числе при выступлении в прениях и с последним словом, не признавая вины в причинении тяжкого вреда здоровью Б., категорически отрицал нанесение им удара ногой в шею Б., утверждая, что указанное телесное повреждение последний мог получить при падении в ходе конфликта с Д. (т. 2 л.д. 70-71; 81; 84).
Между тем адвокат Шестаков А.М., осуществлявший защиту ФИО1, не смотря на обозначенную ФИО1 позицию, не признавшего вину в причинении тяжкого вреда здоровью Б., обстоятельств, имеющих существенное значение у защищаемого ФИО1 не выяснил и, войдя в противоречие с обозначенной позицией ФИО1 о невиновности в совершении преступления, в судебных прениях заявил, что действия ФИО1 содержат признаки необходимой обороны, что позволяет квалифицировать его действия не по ч. 1 ст. 111 УК РФ, а по ч. 1 ст. 114 УК РФ, в связи с чем, просил переквалифицировать действия ФИО1 на ч. 1 ст. 114 УК РФ (т. 2 л.д. 80).
Таким образом, исходя из взаимосвязанных вышеуказанных положений ст. 49 УПК РФ, Федерального закона № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этике адвоката, защитник – адвокат Шс., заняв позицию о совершении его подзащитным преступления, вопреки позиции ФИО1, не согласившегося с наличием в его действиях состава преступления, фактически нарушили обязательства по принятой на себя защите подсудимого ФИО1, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.
Суд первой инстанции, не смотря на явные противоречия в выступлении защитника – адвоката Шс. в прениях и обозначение по делу позиций, противоположной позиции защищаемого им ФИО1, на это нарушение закона со стороны защитника – адвоката Шс. никоим образом не отреагировал, в связи с чем ФИО1 фактически был лишен права на защиту, гарантированного ему Конституцией Российской Федерации и Уголовно-процессуальным кодексом РФ.
При изложенных обстоятельствах, судебная коллегия находит, что судом допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, в связи с чем приговор подлежит отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение, поскольку допущенные судом существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе нарушение права ФИО1 на защиту невосполнимо в суде апелляционной инстанции, а поэтому приговор подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое рассмотрение, в ходе которого суду необходимо выполнить требования уголовно-процессуального закона, дать оценку имеющимся по делу доказательствам и выдвигаемым ФИО1 доводам в свою защиту и принять объективное и справедливое решение по делу.
Отменяя приговор суда, судебная коллегия с учетом положений закона о недопустимости предрешения выводов, которые могут быть сделаны судом при повторном рассмотрении дела, не может высказывать суждения по иным доводам, изложенным в апелляционном представлении государственного обвинителя – помощника прокурора Хиславичского района Смоленской области Зайцева В.И. и апелляционной жалобе потерпевшего Б.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
Апелляционное представление государственного обвинителя – помощника прокурора Хиславичского района Смоленской области Зайцева В.И. и апелляционную жалобу потерпевшего Б. удовлетворить. Приговор Монастырщинского районного суда Смоленской области от 26 мая 2023 года в отношении ФИО1 отменить, и направить материалы уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.
Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.
Председательствующий: (подпись) Фурман Т.А.,
Судьи: (подпись) Курпас М.В.
(подпись) Ивченкова Е.М.
Копия верна
Судья Смоленского областного суда Курпас М.В.