Решение по делу № 2-1-219/2025 от 11.08.2025 | Мелекесский районный суд (Ульяновская область)

Дело № 2-1-219/2025

УИД №73RS0012-01-2025-000256-21

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 июля 2025 года г. Димитровград

Ульяновская область

Мелекесский районный суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи Рыбакова И.А., при секретаре Сергеенковой О.В., с участием прокурора Хабибуллина М.З., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к бюджетному учреждению Ханты-Манскийского автономного округа – Югры «Сургутская клиническая травмотологическая больница» о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи,

УСТАНОВИЛ:

Истцы обратилась в суд с вышеуказанным иском, в обоснование исковых требований указали следующее.

Л.О.В. находился на лечении в БУ «СКТБ» в период с 20.03.2021 по 15.04.2021. Неоказание не терпящей отлагательств помощи без уважительной причины работниками больницы, которые, уклонились от своих должностных и профессиональных обязанностей вследствие недобросовестного отношения к ним и безразлично относились к больному Л.О.В., привело к тому, что ему не проведено необходимое диагностическое обследование, не выставлен правильный диагноз, не проведено своевременное лечение, в результате чего он скончался.

Полагают, что работники медицинской организации не оказали помощь Л.О.В. без уважительных причин и это повлекло по неосторожности его смерть.

В результате виновных действий работников ответчика истцы потеряли близкого человека. Осознание того, что со стороны врачей, которым они всегда доверяли свои жизни и жизни своих близких, обращались за помощью, непринято необходимых мер для спасения жизни их мужа и отца, усугубляют их переживания.

Смерть супруга и отца является невосполнимой утратой и бесспорно свидетельствует о значительной степени нравственных страданий истиц.

Просят взыскать с ответчика в пользу ФИО3 и ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб. каждой.

Судом к участию в деле привлечены в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ПАО «Сургутнефтегаз», ООО «Самараспецтранс», ГСК «Югория», ВСК «Страховой дом», ФИО8 и заведующий отделением – врача-анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии-реаниматологии №1 БУ «Сургутская клиническая травматологическая больница» ФИО4

Представитель отсутствующих в судебном заседании истцов ФИО5 исковые требования по изложенным в иске доводам поддержала, просила иск удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО6 в судебное заседание не явилась, участвуя ранее в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, иск не признала.

Представители третьих лиц ООО «Самараспецтранс», ГСК «Югория», ВСК «Страховой дом» и третьи лица ФИО8 и ФИО4 в судебное заседание не явились, извещены надлежаще и своевременно, причины неявки суду неизвестны.

Представитель третьего лица ПАО «Сургутнефтегаз», ФИО7, участвующая в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, в судебном заседании решение оставила на усмотрение суда.

Суд, руководствуясь ст.ст. 167, 119 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, п.67 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав представителей истца и третьего лица ПАО «Сургутнефтегаз», прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, а в силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации). Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее Закон), согласно пункту 1 статьи 2 которого здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда; отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (пункты 14 - 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Согласно разъяснениям п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Согласно позиции, изложенной в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Согласно пункту 6 статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из пункта 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.

Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Судом установлено, что ФИО1 является супругой Л.О.В., ФИО2 – его дочерью, что подтверждается копиями соответствующих свидетельств о рождении, заключении брака и не оспаривается сторонами.

Л.О.В. умер **.**.****, что подтверждается копией свидетельства о смерти.

В соответствии со ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Приговором Сургутского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12.02.2024, вступившим в законную силу 05.06.2024 (л.д.177-181), установлено, что ФИО8 при управлении автомобилем допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

19.03.2021, в вечернее время, не позднее 19.30, водитель ФИО8, управляя служебным технически исправным автомобилем марки ***, государственный регистрационный знак ***, в составе прицепа марки 90310000010, государственный регистрационный знак ***, двигался по направлению в сторону г.п.*** Сургутского района по 24 км автодороги «Лянтор-Нижнесортымский в Сургутском районе ХМАО-Югры.

Во время движения ФИО8, действуя неосторожно, проявляя преступную небрежность, выразившуюся в нарушении требований пунктов 1.4, 1.5, 9.1, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, должен был действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, а также не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, достоверно не убедившись в безопасности дорожного движения, вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей возможности постоянного контроля за движением транспортного средства, не учел особенности и состояния своего транспортного вреда, дорожные и метеорологические условия, в частности, наличие движения встречного трансопртного средства, упустив контроль над рулевым управлением транспортного средства, допустил выезд прицепа на встречную для него полосу, где произошло столкновение с автомобилем марки КАМАЗ 6560-22, государственный регистрационный знак <***>, под управлением Л.О.В., который двигался по встречной для ФИО8 полосе движения.

В результате неосторожных преступных действий ФИО8, приведших в дорожно-транспортному происшествию, водитель Л.О.В. получил следующие телесные повреждения: ***. Данные повреждения возникли от действия (ударов или соударений и трения тупых твердых предметов), в салоне автомашины при дорожно-транспортном происшествии и повлекли за собой тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека в соответствии с п. 6.1.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития №194н от 24.04.2008.

Судом истолкованы сомнения в причинах смерти ФИО9 в пользу подсудимого, в связи с чем действия ФИО8 переквалифицированы с ч.3 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч.1 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

ФИО8 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на два года. На основании п.3 ч.1 ст.24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации ФИО8 освобожден от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Решением Мелекесского районного суда Ульяновской области от 14.05.2025 иск ФИО1, ФИО2 к ПАО «Сургутнефтегаз» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворен частично: с ПАО «Сургутнефтегаз» в пользу ФИО1, ФИО2 взысканы компенсация морального вреда по 200 000 руб. каждой.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертной комиссии Министерства здравоохранения Ульяновской области ГКУЗ «Ульяновское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (отдел сложных (комиссионных) экспертиз) от 30.06.2025 изучив, представленные материалы дела, комиссия экспертов пришла к выводам, что при оказании Л.О.В. медицинской помощи в БУ Ханты-Мансийского Автономного округа - Югры «Сургутская клиническая травматологическая больница» в период с 20.03.2021г. по 15.04.2021г. были допущены следующие недостатки (дефекты):

***

Заключение судом принимается в качестве допустимого доказательства по настоящему гражданскому делу. На основании совокупности представленных доказательств суд приходит к выводу о том, что при оказании медицинской помощи Л.О.В. были допущены недостатки, в связи с чем приходит к выводу о необходимости взыскания компенсации морального вреда супруге и дочери Л.О.В.

В связи с изложенным, суд полагает установленным факт некачественного оказания медицинской помощи Л.О.В., что влечет право истцов на компенсацию морального вреда.

При разрешении иска суд учитывает, что требования о компенсации морального вреда заявлены истцами и в связи с тем, что лично им ответчиком в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи их супругу и отцу причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека, осознания того, что ему не в полной мере оказана медицинская помощь, хотя бы это и не находится в причинно-следственной связи с наступившей смертью Л.О.В.

В данном случае юридическое значение может иметь не только прямая, но и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ответчика медицинской помощи Л.О.В. могли способствовать ухудшению состояния его здоровья. При этом, ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (не проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Несмотря на то, что указанные дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Л.О.В., данные обстоятельства не могут являться основанием для освобождения ответчика от ответственности в виде компенсации морального вреда, поскольку нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, в том числе и оформление медицинской документации, является нарушением требований к качеству медицинской услуги.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер и степень причиненных истцам действиями сотрудников ответчика нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых истцам был причинен моральный вред, а именно то обстоятельство, что дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Л.О.В., суд учитывает возраст истца ФИО1, то, что Л.О.В. являлся отцом ФИО2, с учетом обстоятельств дела полагает возможным взыскать в качестве компенсации морального вреда с указанного ответчика денежные средства в размере 150 000 руб. каждой, отказав в удовлетворении исковых требований в большем размере по вышеизложенным основаниям.

Таким образом, исковые требования ФИО1 и ФИО2 подлежат частичному удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с бюджетного учреждения Ханты-Манскийского автономного округа – Югры «Сургутская клиническая травмотологическая больница» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (***), ФИО2 (***) компенсацию морального вреда в размере 150000 (сто пятьдесят тысяч) рублей каждой.

В удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере отказать.

Взыскать с бюджетного учреждения Ханты-Манскийского автономного округа – Югры «Сургутская клиническая травмотологическая больница» (ОГРН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи) руб.

Взыскать с бюджетного учреждения Ханты-Манскийского автономного округа – Югры «Сургутская клиническая травмотологическая больница» (ОГРН <***>) в пользу государственного казенного учреждения здравоохранения «Ульяновское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН <***>) стоимость проведения судебной экспертизы в сумме 51170 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ульяновский областной суд через Мелекесский районный суд Ульяновской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме – 11.08.2025.

Судья И.А. Рыбаков